Глава 10. Ты — чокнутая
5 июля 2026 г., 10:00
Примечания:
ᥫ᭡ телеграм-канал автора: https://t.me/whysohurtt
The Little Dippers — Forever
С таким грохотом Сэми еще не захлопывал дверцу багажника, а после не плюхался на заднее сидение с такой мощью, что, казалось, под его пятой точкой сейчас проломится целый задний ряд машины. Ему нравилось, что он имел полный контроль над Вики еще с самого детства, потому что привили ему родители, — совершенно случайно, неосознанно, — чувство долга перед ней; и он, как самый настоящий старший брат, просто не может совершить ошибку по отношению к ней, а также — не остановить и саму Вики лезть в дела, которые изначально ее вообще никоим образом не касались; что добрую половину своих дружков сдержать от прорыва эндорфинов в мозгу. Если уж совсем углубиться в душевные терзания, то вероятность в прощении Люцифера за множественные неоднозначные взгляды в сторону Уокер — действительно велика; но Мальбонте откровенно ахуел, и будь Сэми более силен, то уже давно смог снести эту морду щенячью за его словечки в сторону Вики. И, может Господь благословил Мальбонте, но только сегодня вечером Сэми наконец обратил внимание на все эти низкосортные подкаты; а если бы раньше его застали существующие многократные ситуации, то и задница уже давно без лишних ожиданий полыхнула огнищем от переизбытка злости. За рулем, как обычно, Астарот; и вообще — они должны бросить свою служебную машину неподалеку от дома Эллиота, но все равно таким образом, чтобы никто не застал их врасплох. У него же и микронаушник вставлен в ухо, чтобы с Рэйвенскрофтом связь поддерживать в случае чего, ведь никто не знает, что у этого идиота Элла на уме и когда ему приспичит закончить спонтанное свидание с некой красоткой по имени Мэри, с которой познакомился на сайте знакомств. Улыбка настолько кривая растягивается по лицу Люцифера, когда он снова замечает негодующего Сэми, физиономию которого видно даже сквозь тонированное окно. Понимает, что будь на месте Вики — Софи, то, наверное, испытывал такие же эмоции; но и с другой стороны — его сестра никогда бы не оказалась в данном месте; в то самое время. Просто нет в Люцифере столько ебантяйства, чтобы позволить себе впутать Софию во всю эту грязь. И смешно, и грустно, но ведь может — такова судьба? Не потому, что Вики должна была знать еще с самого начала правду о своем брате, но может из-за того, что в Де Анжелисе, хоть и не совсем вовремя, но наконец-то пробудились чувства, стоящие рядом с симпатией, как минимум? И пока он усаживается на пассажирское место, в его голове нет никаких мыслей о том, что весь их план очередной спонтанный может сорваться. Вовсе нет, ведь сейчас он только покинул место, где осталась она… и ее взгляд, сопровождающий Люцифера за порог автосервиса, чувствовался как новый образующийся ожог во всю спину. Вики наблюдательная, как минимум; это Де Анжелис подметил еще с первого дня, но сейчас голову дурит на счет нее через чур сильно, из-за чего начинает путаться в их общих и непривычно новых эмоциях. Вроде бы, Уокер старается подметить для себя характер каждого; понять для себя — с кем ей лучше не водиться, а с кем же наоборот будет безопаснее. Но и с Мальбонте у них непонятная ни для кого связь еще заведомо образовалась до того самого ограбления, потому что ведут они друг с другом уж слишком непредсказуемо. И хоть этот факт не оставляет в покое привычном Де Анжелиса; он все равно четко осознает, что с ним Вики будто чуть меньше строит из себя такую бесящую девочку-загадку, несмотря на то, что провел он с ней в сумме дней в разговорах странных — ну… максимум один? София всегда любила разгонять сказки на счет любви с первого взгляда, а Люцифер, как истинная зануда, всегда отрицал факт существования такого типа резкой и навязчивой совместимости. И, может, с ним этого не произошло бы, будь Вики более простая, без каких-либо намеков на тотальную закрытость от мира, где уж слишком сильно хочется пробраться к ней в душу, да раскопки устроить в ней в надежде, что найдется внутри что-то стоящее. Будь она как Ости: сучья такая же, но одновременно простая и без лишних волнений о чужих жизнях, то может и Люцифер, и Мальбонте — забили один огромный смачный болт на эту новенькую… ну, или старенькую Уокер. В любом случае, верить в теорию Софи не хочется; она слишком инфантильная и банальная. — Сэми, ты че надулся? — синие радужки так и уставились в зеркало заднего вида, рассматривая во всей красе того, кто в темноте приобрел будто бордовые оттенки кожи. — Обычно у тебя шило в заднице, хер угомонишь. — Люцифер расскажет. — отрезает, а после на руку облокачивается, наблюдая за пролетающими мимо огоньками фонарей. — Я понять не могу, с чего ты вдруг на меня-то обозлился? — чуть голову поворачивает в сторону Сэми, но после взглядами сталкивается с Астаротом, и на смех их пробирает дикий, из-за чего гогот глушит музыку, исходящую из магнитолы. — А я понять не могу, что конкретно такого ахренеть смешного вы сейчас услышали? — с возмущением Уокер обратно передвигается в центр сидения, а после голову вертит то на Де Анжелиса, то на Хартфорда. — Вы конченные. Блять, просто конченные идиоты. Астарот педаль тормоза резко жмет, из-за чего седан останавливается прямо посреди дороги, и, благо, ни одной машины за ними не следовало, иначе бы точно создалась аварийная ситуация. Еще сильнее пробирает тех, которые спереди сидят, на смех, и Хартфорд уже слезы подступающие подтирает, сам не понимая толком: почему его и Люцифера так сильно насмешила раздосадованная мордашка друга? — Да пошли вы… — бубнит себе под нос, но уже и контролировать себя вовсе не собирается, поэтому со следующей волной негодования из него выплескивается: — Если тебе, Люц, относительно нормально от того факта, что твою сестру, в теории, хотели бы отыметь как минимум два тупоголовых амбала… ну, извини. — Че ты несешь, Сэми? — старается пропустить эту едкость мимо ушей, потому что понимает, что Уокер просто не умеет контролировать свой «базар», когда кто-то не то, что не слышит его; а вовсе не хочет воспринимать его позицию. — Маль ко всем липнет. Мне казалось, что ты это понимаешь. — А ты чем отличаешься от него? — снова спиной уже облокачивается о спинку кожаную, ноги еще шире раздвигает, и руки его сложены у груди; выглядит, словно большой обиженный ребенок. — Я, и без вашего внимания к ней, был против того, чтобы она вообще как-то участвовала в этом всем пиздеце. Не подливай масла в огонь, еще раз повторяю. — Сэми, мне все равно на Вики, — врет уверенно, что, кажется, сам себе поверил в моменте и в данную ложь. — С Малем лучше говори, а не со мной, блять, если тебя что-то не устраивает. — Да, ты прав, и я вовсе не ловлю тебя на том, что ты каждый раз только и делаешь, что пялишься на нее. — Господи, чувак, я был накурен почти все это время. И Вики не маленькая девочка уже, чтобы ты за нее решал — что можно делать, а что нельзя, — в этот момент уже и сам Астарот в себя приходит; понимает, что пора ехать дальше, иначе просто конфликт остановит всю эту━━━━━⛧°. ⋆༺♱༻⋆. °⛧━━━━━
Взор падает прямо на профиль Мальбонте, который все с увлечением изучает фотки той самой незнакомки с сайта для — как раз-таки — знакомств, да пытается изучить каждый сантиметр ее тела на фотографиях; выявить фотошоп корявый, а также наличие денег для различных пластических операций или просто — косметологических вмешательств. Если быть честным, то несмотря на полноценную кукольность… и крайне ненастоящую внешность, — почти каждый мужик согласился бы провести хоть одну ночь с такой, как Мэри; а Эллиот — тем более. И Ости только помогает; подмечает все урезанные углы в ненастоящем теле Мэри, да выявляет еще следы относительно свежего липоскульптурирования, ведь такой талии добиться диетами крайне тяжело, сохраняя при этом довольно широкий объем в бедрах. — Маль, да не существует такого натурального женского тела! — уже взбешенный возглас вылетает из Рид, а сама она ладонью неосознанно по столу ударяет, из-за чего взгляд черных зенок падает прямо на руку Ости, да не несет в себе ничего хорошего он, если знать Рэйвенскрофта на все сто процентов. — Ни одно женское тело не способно иметь осиную талию с задницей, которую если совместить со всеми нашими — все равно будет больше! — Ну вот когда начнешь больше есть, булимичка, тогда и утверждай, — вылетает снова очередная необдуманная фраза, и не то, чтобы Мальбонте хотел задеть Ости; просто у него есть своя искаженная правда, в которую он уверовал еще с первого просмотра порнушки по малолетству. — Какой ты мерзкий, — вырывается из Вики, словно ее фраза на самом деле лишь сказана ради защиты Ости, хоть та уже немного, да точит клыки ради того, чтобы — если вдруг — вонзить их в шею Уокер за то, что способна одним лишь щелчком пальцев переманить к себе того же Маля, а еще хуже — Люцифера. — Тебе бы к психологу походить. Рид вроде даже посмотрела почти с удивлением, да приятно ей стало на душе, но ровно до момента, пока эта самая ходячая мерзость не повернулась на стуле снова в сторону Уокер; и нога Маля закинута на другую, и поза в целом его достаточно расслабленная, будто он точно хотя бы не собирается предпринимать никаких действий, чтобы встать и лишний раз начать пререкаться со своей излюбленной «выскочкой». Просто лоб ей прожигает чернеющими постепенно радужками, да и зрачками — такими же — сливающимися с общей массой, но Вики только голову склоняет, не прерывая и вовсе этого зрительного контакта, потому что ну просто в горле уже сидит его привычка пиздеть всякую херню, выставляя все за правду-матку. — А ты, я смотрю, сама невинность. — Поскромнее тебя буду, — правый уголок рта заметно поднимается в ухмылке, но быстро исчезает, давая понять Мальбонте, что если он хочет поспорить — то это будет долгая дискуссия, явно. — Расскажешь мне об этом уже после того, как на члене моем поскачешь. Мендес рот открывает от удивления, и брови ее точенные поднимаются выше, из-за чего мимические морщины на лбу собираются чуть ли не воедино. Очередная тишина, потому что Рэйвенскрофт только и любит, что специально обрубать абсолютно бесполезный — для него — диалог равносильной бестактностью. Был ли в этом своего рода подкат с неким романтическим посылом?.. скорее, да, чем нет; просто Мальбонте никогда не приходилось так долго склонять девчонку к каким-либо близким взаимоотношениям, да и опять же — встречаться с кем-либо ему не приходилось. Максимум, неделю, и то ради того, чтобы попробовать нечто новое. Ну не способен он на любовь, чувства, искренность, как ему кажется. — У меня есть ощущение, что ты таким образом свой комплекс неполноценности гасишь… Не находишь в этом правду? — моргает все-таки пару разу длинными ресницами, но взгляд все такой же — предельно чистый. — Вместо того, чтобы принять свое поражение, ты пытаешься прилюдно меня подчинить себе… все дела, — Вики усаживается чуть удобнее в кресле, ноги поджимая под себя, несмотря на то, что на ней уличные ботинки. — Только я никогда не прикоснусь к тебе до тех пор, пока ты пытаешься меня заманить лишь своим заразным членом. И не то, чтобы у Уокер Маль вызывает отвращение тотальной величины, нет; просто она прекрасно понимает, что их так связывает двоих, но и не собирается ломать свои принципы лишь из-за того, что какой-то Мальбонте Рэйвенскрофт не может произнести те самые три слова: ты мне нравишься. Все эти жалкие попытки скрыть свои истинные чувства — смех, и больше никаких эмоций не вызывает в Вики более. Действия и смелость — возможный ключ; и то — временно, потому что попросту не хочет ломать свою жизнь, подстраивая ее под ежедневные желания Мальбонте. И в целом — он ей не нужен, как долгосрочный партнер, с которым можно выстроить стабильное будущее. Вообще, ей не интересна данная перспектива, но и из-за того, что внутри, кроме обыкновенного интереса, ничего нет, она не будет унижаться ради того, чтобы потребности закрыть свои, и его, и чужие — в целом. Нужно ли ей срочное признание в увлеченности только в сторону ее личности? Безусловно, да. Интересно поковыряться во внутрянке, вскрыть болевые точки, а после бросить на произвол судьбы, чтобы мозгами в следующий раз шевелить был способен. Хотя… с другой стороны, Рэйвенскрофт и вправду владеет той самой искрой, которая способна дополнить недостающие пустоты в жизни Уокер. Как минимум, Мальбонте и серьезность — просто две не совместимые вещи. В целом… Вики не понимает по сей день структуру своих чувств. Иногда ей кажется, словно она не умеет любить верно, а если и приходит к ней это чувство, то ломаное, растоптанное, изначально не несущее за собой тех самых нужных эмоций. Да и любовь ее — абстрактна; Уокер хочет любить людей, верить им без страха быть пораженной, но каждый раз она сходит с этой дорожки, боясь, что все ее действия не развидеть сквозь пелену странных и ненужных импульсов. А что касается отношений?.. то вера ее не заходит глубоко под кожу, главное, чтобы она не была однолюбом в виде своей матери, которая всю жизнь тщетно старается навязать себе иную роль. Если до конца жизни Вики предстоит больная любовь исключительно к близким; без лишних знакомств и настырных попыток встрять в ее личное пространство — она будет самым счастливым человеком, наверное. Не дай Господи влюбиться в кого-то так же, как Ребекка в Винчесто; легче и вправду думать, что, — как и всю жизнь, — Вики не способна испытать должные чувства к противоположному полу для того, чтобы создать свое место спасения в виде отношений крепких, ведущих к серьезности. Мальбонте — словно единственная некая безопасность, противоположная любови нормам морали и семейным ценностям, с которой играться в очередной раз не страшно, потому что уже заведомо знает, что никогда не шибанет так же сильно, как и пример ее главный прямо перед глазами. Но и Маль — не игрок второго состава, тем более, когда ему известна чертова нескрываемая правда его лучшего друга. И этот соревновательный дух так и грызет, тем более каждый раз после того, как Вики только и делает, что брыкается и даже не думает о том, чтобы прекращать эту ходьбу из раза в раз одинаковыми шагами. Веки чуть дрожат у него, когда чуть грузится в свои мысли, все еще не отрывая взгляда с самодовольной Уокер, которая будто всегда с таким видом сидит и, скорее, никогда не покажет даже каплю своей слабости. Но все же, наверное, это прибыло спасение, правда не совсем уж приятная, но Маль резко отвлекается, как только в динамиках у колонок ловятся частоты с слишком громкими рассуждениями Эллиота во время ужина с той самой Мэри. — …ну если этот шаг сможет доказать тебе, что я действительно серьезно настроен, то можем съездить покататься на этих ебучих воздушных шарах. Только… нам надо заскочить ко мне домой, ведь крутые дяди не носят с собой много налички, — хрипло, с огромной ноткой самолюбия и одновременного кокетства произносит, из-за чего та самая Мэри-буфера посмеивается тихо, будто добилась желаемого. — Ебаный в рот… — Мальбонте резво перекатывается вплотную к столу, а после концентрируется исключительно на словах Эллиота, а взгляд так и бегает по экрану монитора, все еще наблюдая за неподвижной точкой во французском ресторанчике на противоположной стороне города от дома, у которого сейчас орудуют остальные члены банды. — Да ты угораешь, чувак… — Что случилось? — Мими все же врывается в уже монолог Рэйвенскрофта, хотя до того, как на его лице вырисовалось крайняя степень взволнованности, она старалась попросту не встревать в очередную перепалку между Вики и ним. — Маль, не молчи! — Да почему таким ослоебам вечно все так и хочется обосрать?! Выругивается, а вся женская половина, оставшаяся сидеть вместе с ним в сервисе, точно так же пододвигается к компьютеру, а рядом с ним как раз стоят те самые колонки, из которых выходит слабоватый звук, исходящий лишь благодаря динамику телефона Эллиота. У Рид все еще челюсть сжата из-за того, что ей пришлось перебарывать свою непонятную ни для кого ревность даже в сторону Маля, но все же сейчас этот круговорот странных и навязчивых мыслей — ни к чему. Да и Уокер, по всей видимости, защитила Ости от глупых, хоть и привычных нападок Маля. Смит и его желание произвести впечатление на Мэри-буфера, так еще и с помощью воздушного шара — ничто иное, как хохма, которая просто решила помешать спокойному плану, разрушив время, где Сэми бы сумел никаким образом не повредить тачку чертового Элла. Маль с некой судорогой в руке тянется к клавише на клавиатуре, чтобы открыть связь по новой с Астаротом; так и повторяет его имя, чтобы окликнуть как можно скорее, но на другом конце — тишина. То ли Хартфорд слишком отвлечен, что странно, — ведь если их никто не торопит, — взломом занимается лишь главный механик, остальным просто незачем лезть в это дерьмо; то ли связь и вправду пропала в самый ненужный момент, что тоже вызывает вопросы, ведь ранее таких проблем у них не возникало. Достает микронаушник из уха с трудом, а после кликает по порту, который отвечает за подключение и заряд, но видит, что индикатор даже красным не горит; он просто блеклый, никак не мигает и не реагирует на принудительную перезагрузку. — Ади! — кричит имя Вернеску на все помещение, да так истерично, из-за чего Мендес снова вздрагивает, как главная трусиха среди них. — Скажи мне, друг, а когда я тебя попросил зарядить наушники сегодня с утра… — переводит уже свирепый взгляд на Адриана, который вылез из подсобки, где он уселся за чтением лекций, написаных за все полугодие в колледже, ведь и его, как Ости с Мими, ожидала очередная аттестация. — …тебе типо насрать было или что?! — В смысле?.. Я же зарядил, — Вернеску рукой указывает на штекер, воткнутый в розетку у дивана, и там лежит на полу вторая — точно такая же — пара микронаушников. Зенки еще больше выпучивает Рэйвенскрофт, когда понимает, что это — самый великий проеб, который они только могли допустить. И Вики тоже уже смотрит то на Ади, у которого лицо — по большей степени — в недоумении; то на Маля, который щеку так сильно прикусывает от волнения, и это сразу выдает, что он, оказывается, не такая уж и безмозглая тварь. Точнее, переживать все же способен хотя бы за друзей, если и не за себя и малознакомых людей. — Все, габэлла, — закидывает руки за голову, а сам вытягивается на кресле компьютерном. — Теперь им точно — пиздец. — Погоди, а что делать-то теперь?! — с волнением задает вопрос Мими, а сама уже в голове прокручивает моменты, как будет либо собирать расквашенную моську Сэми по асфальту; либо ходить на свидания в тюрьму лет так восемь из-за того, что ее парня посадят по самому строгому режиму за воровство и, дай Бог, если повесят на его плечи всего парочку таких инцидентов. — Явно же не сидеть на ровном месте, да ждать, пока само все наладится! — Мими, а мне откуда, блять, знать? — срывается моментально на нее из-за того, что вся тактика в голове буквально испарилась из-за тряски, которая уже все тело одолела. — Хочешь туда сунуться и отлететь за ними же в мир иной?! — Да что ты несешь? Эллиот даже с места не сдвинулся, — рычит Ости сразу же, из-за чего воздух буквально электризуется между ними. Пилят друг друга взглядами, и у каждого только сужаются веки, будто еще одно лишнее движение — и они друг друга перебьют до сплошного кровавого пятна. — Ему достаточно двадцати минут, сука ты безмозглая, чтобы схватить за задницу и Сэми, и Астарота, и, мать твою, Люцифера! Ости слабо выдерживает уже этот напор, а оскорбление — словно финал для ее не совсем уже и закаленной нервной системы, а следом ладонь со стремительной скоростью летит в сторону щеки Мальбонте; глушит его безжалостно, да с такой мощью, чтобы тот, дай Бог, и вправду мозги все последние потерял во время удара; возможно, полезнее станет. Нет рычания абсолютно никакого, но губы он сжал меж собой до боли, а цвет кожи стал словно белее на фоне пятна красного, которое растягивается вплоть до скулы. У Уокер же — ноль эмоций снаружи, она даже не замечает уже намеченную потасовку прямо у себя под боком; зато внутри сейчас кульбит происходит лишь от одной мысли, что мать, скорее всего, имеет меньшую вероятность пережить арест Сэми, а значит — всему настанет один кромешный пиздец. Думает слишком много, мысли перемешиваются вместе со страхом, но осознание, что Эллиот, опять же, хотя бы знает ее, — спасает, а так же дает четкий ответ, что лишь ее быстро обдуманное решение может хоть как-то спасти ситуацию. Вики знает его местожительство, точнее, как до него добраться быстрее всего; не один раз сталкивалась с дерьмовым характером Эллиота, но знает примерный подход, ведь сломить этого осла можно только путем давления и бесконечного нытья. Вскакивает не раздумывая с места, на котором просиживала уже битый час, а после буквально бежит в сторону выхода, понимая, что ей нужно как можно скорее словить любую попутную машину, чтобы добраться до адреса. Двадцать минут, двадцать минут; блядских двадцать минут для того, чтобы добраться до дома Элла, а после постараться отвлечь его всеми возможными способами; да желательно так, чтобы у него нервы все истончились, ведь только таким образом Вики точно переведет все внимание только на себя. — Куда ты намылилась?! — кидает ей в след уже грубым басом Мальбонте, вовсе забывая о том, что щека его все еще горит от удара ладонью. Но Вики лишь дверь захлопывает металлическую позади себя, пропуская возгласы мимо ушей, потому что попросту нет времени для того, чтобы препираться. Наверное, она воспринимает свой жест за некую помощь, потому что ей изначально не дали право выбора, чтобы решить эту проблему более безопасным образом для всех. Раздражается лишь от одной мысли, что Вики снова брат не ставит в приоритет, заставляет всех переживать за выдуманные действия, которым присваивает еще и успех почти стопроцентный каждый раз. А его идиотские дружки только позволяют этим идеям жить, потому что самим насрать на свое будущее будто. Бежит так быстро мимо всех предприятий, и видит, что машин не так уж много в это время на главной дороге, ведущей отсюда в совершенно другую сторону города. Ветер прохладный еще сильнее обдувает ее лицо, из-за чего щеки чуть розовеют, а сама она уже знатно запыхалась во время этой пробежки, несмотря на то, что является спортсменкой. Вглядывается на два фонаря, они — от легковушки, значит, можно выйти прямо на полосу и попробовать остановить водителя ее. И почти без какого-либо раздумья о том, что, возможно, даже фонари как и уличные, так и от машин, не помогут водителю развидеть уже прыгающее тельце Уокер прямо перед собой, — она все равно стоит ровно посередине и машет руками. Скорее всего, многие бы проигнорировали, возможно, — даже сама Вики, но благо водитель седана просто не чертов маньяк, и давить колесами девку-незнакомку просто не захотел, поэтому уже заранее начал вдавливать педаль тормоза, чтобы остановиться почти рядом с Уокер. Окно открывается, а из него уже выглядывает мужчина средних лет: его блеклые, серые радужки почти незаметны на фоне белка, но все равно взгляд лишь высказывает одно негодование еще до момента, пока он рот свой не решил открыть. Пальцы тонкие хватаются за ободок окна, оставляя на стекле характерные отпечатки, но Вики вообще наплевать, как минимум, сейчас — так точно. — Нет, я такое впервые, честно говоря, вижу за все года вождения, чтобы какая-то девица ска… — Отвезите меня на Вэйл Стрит, — перебивает его, не обращая внимание на то, что водитель с неким смешком, да все равно пытается показать свое негодование. — Я заплачу. Это срочно. Брови с видимой пробивающейся сединой сводятся ближе к переносице, а у самого водителя уже ухмылка кривая разъезжается по лицу от бестактности незнакомки, которая почти что прыгнула под его машину. Только вот сама Вики — сплошная невозмутимость, и ведь ее голубые глазища даже не моргают; она просто пилит мужика, давая понять, что отказы не принимаются с ее стороны сегодня. — Девочка, — посмеивается сипло, а сам очки в серебристой оправе поправляет, которые скатились ближе к горбинке его носа. — Адрес, который тебе нужен, мне не по пути. К тому же, я тороплюсь, поэтому… извини, — произносит довольно саркастически, а после уже тянется к ручке стеклоподъемника у двери, чтобы прикрыть окно, только вот Уокер возгорается как спичка моментально, а ладонями уже стекло тонированное со всем усилием удерживает по краям, лишь бы не закрылось. — Слушай меня сюда, дедуля, — шипит себе под нос, но каждое слово четко воздух режет все равно. — Я сейчас лягу прямо под капот твоей машины, и хер ты кому докажешь, что не сбил меня, — брови еле вскидывает кверху, но лицо уже приобретает более язвительный характер. — Так что, пожалуйста, довези меня до Вэйл, мать твою, Стрита, так еще и за оплату. Кажется, что у водителя нерв глазной задергался от перенапряжения, ведь от откровенного шока ему пришлось даже щеки свои прикусить, что было явно заметным для самой Вики, которая уже ликовала внутри себя из-за того, что все же по взгляду серому заметно — уговорила. Точнее, заставила; да. Тоненькие ножки снова помчались, огибая корпус передний у машины, а после, открыв пассажирскую дверь, Уокер резво уселась в кресло. Стопа левой ноги чуть приподнимается на мыс, а после трясется, выдавая нервозность пассажирки на данный момент. Снова недоверчивый взгляд по-быстрому пробегается по ноге дрожащей, но водитель все-таки сдвигается с мертвой точки, следуя по маршруту более краткому до улицы, где проживает Эллиот Смит. — Маркус, — представляется тот, глядя все еще вперед на дорогу. Уокер слегка оборачивается в сторону незнакомца, которому, по сути, доверилась скорее из-за обстоятельств и по некой… глупости, но все же понимает, что и дальше строить из себя человека, у которого в крови заместо благодарности течет лишь одно хамство и неприязнь к людям, — лишнее. Поэтому, несмотря на то, что потемневшие голубые радужки чуть окинули водителя холодом дополнительным, Уокер все-таки решила в ответ представиться. — Вики. Легкий удивленный смешок исходит из уст Маркуса, а после все-таки улыбка более радушная расползается по его морщинистому лицу с довольно сильно пробивающейся щетиной. Видимо, отращивает бороду. — Странное имя, никогда такого не слышал. — Виктория, — на выдохе произносит, чуть закатывая глаза под веки, а после головой прислоняется к ледяному окну, пытаясь остудить весь прилив жара из-за пробежки, которую она себе устроила почти спонтанно. — Тогда… необычное сокращение. Редкость для такого изящного имени. — Мне не нравится мое полное имя, — так же без особого интереса отвечает; скорее, машинально, потому что довольно часто слышит подобные высказывания в свою сторону. Руку протягивает вперед, а пальцем указательным жмет по кнопке, чтобы увеличить звук музыки, исходящей из магнитолы. — Нет никакой разницы в том, как зовут человека. Это ничего не решает. — Твое имя несет победоносность за собой, — все еще стоит на своем этот Маркус, и, вообще, данный диалог уже кажется довольно-таки странным для Вики, несмотря на то, что она буквально заставила незнакомца довезти ее до точки назначения. — Ты и вправду… несколько настырна и добиваешься целей любым путем, — снова хохочет по-доброму уже, и взгляд суженный от улыбки переводит снова на Уокер, которая все еще профилем сидит к нему и никакого зрительного контакта иметь не хочет. — И хоть я зол на тебя, признаюсь, то Бог нам судья, значит, так должно было произойти. — Я не верю в Бога. — большие пальцы переплетаются друг с другом, и Вики только и наблюдает за своими действиями в районе рук. Нервничает. Причем сильно. Хотя, вроде, этот добрый почти-дедок не несет за собой никакого вреда. — Любовь к нему не всегда является в моменты, когда все спокойно и хорошо. Людям кажется, что они всего достигают самостоятельно, проходя через довольно легкие пути, и в этом случае — они всегда будут верить лишь в свои усилия. — Хотите сказать, Маркус, — ехидно улыбается, но наконец-то переводит взгляд на водителя. — Что все мои имеющиеся достижения сохранны лишь благодаря тому, что Иисус меня в лоб поцеловал, да благословил? — Нет же, Виктория. Ты меня не совсем верно поняла, — делает музыку в стиле кантри чуть тише, чтобы попросту не перекрикивать ее, а Вики обращает внимание на этот жест несколько раздражительно, потому что пару мгновений назад старалась заглушить все попытки поговорить с ней же. — Если Богу угодно, чтобы его дитя чего-то достигло, — он обязательно подскажет и поможет. Но если человек уже неугоден этому миру — его не станет. И ни одно усилие не спасет, поверь мне. А твое усердие — впечатляет; и несмотря на твое довольно хамское поведение, тебе сходит оно с рук, значит, ты все еще нужна ему здесь на Земле, ради выполнения крайне важных задач. Ресницами хлопает от неожиданности, да и в целом — суть диалога все равно слабо укладывается на подкорке мозга. Кажется, атеиста почти невозможно переубедить в обратном, и навряд ли Маркус сумел это сделать обыкновенным диалогом, который кажется — по большей степени — бесполезным; но сама суть, форма построения… последние слова, так и кричащие о необходимой смерти для кого-то, — только вгоняют в панику в сложившейся ситуации Вики за последний месяц. Уголки рта напрягаются, как и в целом все тело, только от одной мысли, что Маркус буквально клонит весь диалог к либо неизбежной миссии, либо к вынужденной смерти. И даже если не верить каждому своему шагу, который протаптывает вероятность какого-либо исхода, — все звучит довольно мрачновато, хоть и цели у водителя как таковой не имеется, чтобы запугать до чертиков, скачущих внутри. С грузом выдыхает воздух из легких, но и Маркус не глупый вовсе, поэтому перестает натягивать нервы стрункой той, которая изначально еще обозначила свою позицию, которая крутится лишь по кругу беспрестанного неверия во что-либо. И к тому же, Маркус все равно не столь настырный в своих убеждениях, как в попытках помочь тому, в ком видит что-то большее, что перекрыто пеленой некой безысходности. Он бы назвал это даром от того же самого Бога, никак иначе; но Вики лишь предполагает, что за половину своей жизни, — как минимум, — незнакомец не может считать каждого прохожего за такого же, как и он. Один лишь беглый взгляд — и ты прочитан; возможно, он попросту в психологи подался от нечего делать, ведь на одной Библии далеко не уедешь. Но, тем не менее, — Маркус достаточно быстро довез Уокер до нужного места, и той лишь оставалось пальцем вытянутой руки указать верный дом, потому что просто не помнит какой нумерацией он обозначен. Однажды, Фло вместе с Вики уже приходилось посещать — нихера не — скромное жилище Эллиота, когда тот отъезжал из города на пару дней, а с его собакой попросту некому было гулять. Отличный шанс подзаработать карманных денег, не более, но девочки не стали отказывать работодателю в этой просьбе; и вообще — даже не возмущались, ведь его ротвейлер и вправду крутая псина, в отличии от самого хозяина. Как только машина серебристого цвета остановилась у бордюра, Вики без задней мысли выскочила из салона и точно так же уже собиралась побежать как можно скорее в маленький дворик, расположенный меж таунхаусами по двум линиям, но что-то заставило ее все-таки не захлопывать дверь сразу. — Спасибо, — выдавливает улыбку из себя, но в глубине души действительно считает, что должна поблагодарить Маркуса за то, что тот, несмотря на ее угрозы, был достаточно дружелюбен и… заботлив, будто между ними и нет той пропасти незнакомой. Водитель лишь в ответ улыбается и кивает головой, словно не прощается на совсем; еще будет тот самый момент, когда они столкнутся, чувствует это. И неясна причина, почему Маркус действительно не держит более зла на малолетнюю хабалку, как другие ее прозовут почти неоспоримо, но, возможно, их жизнь столкнула неспроста. Дверь аккуратно закрывает, будто и не надо уже показывать здесь излишки своего настырного характера; будто с этим почти-дедом можно даже дружить… хотя бы один день. Пробегает вдоль кирпичного забора, который огибает несколько в ряд домов, а за ним — прямо на местном паркинге — в темноте Сэми все волочится с дверью, пока Астарот рядом стоит и что-то слишком сумбурно доказывает. У брата лицо кривится почти при каждой вкинутой фразе, а — может — его так косит лишь из-за физической силы, которую применяет для того, чтобы вскрыть машину, так еще и осторожно — почти без единой царапины. — Там… — пяткой тормозит себя, из-за чего звук подошвы, которая протерлась об гравий, заставляет обратить на себя внимание всех троих. — Эл едет сюда, — отдышка берет вверх, но скорее от волнения, так как бежать пришлось совсем недолго. — Он будет здесь с минуты на минуту. — Ты че здесь забыла, Вики?! — с раздражение в голосе спрашивает Сэми, а сам уже привстает с корточек, и взгляд его голубой направлен прямо в лоб ее. — Вскрывай тачку! — несмотря на то, что Уокер довольно редко кричит и, в целом, — повышает тон, но здесь просто-напросто иначе не заткнуть своего брата, пока не надавишь, да так, что осознает — любое лишнее движение сравняется к тотальному пиздецу. Веки распахиваются ее слишком широко, и заметно по лицу, что дела действительно плохи; Астарот уже принялся за очередную проверку связи, но он даже и не понял, что не слышит возгласы Маля довольно-таки долго, учитывая его противный характер и невъебенно длинный язык. — Я отвлеку. Разворачивается так же быстро, как и в целом оказалась здесь — с ними — в одном месте, а после направляется в сторону второго дома от крайнего; хочет верить, что Эллиот просто не решится парковать арендованную машину рядом со своей личной, ведь нужды в этом никакой попросту нет. Ну… только если он решит покрасоваться перед «буферами» снова своей━━━━━⛧°. ⋆༺♱༻⋆. °⛧━━━━━
Половину пути они прошли молча. Неудивительно. Казалось, что ничего криминального им не пришлось пережить; с кем не бывает — обычный быт у любого среднестатистического жителя Бристоля. Но как только им пришлось зайти за угол последнего дома, чтобы свернуть на другую улицу, — тогда-то у Вики и пришло первое осознание, что, кажется, она еще сильнее ввязалась в весь этот сумбур, из которого выхода она не найдет до тех пор, пока Эллиот, как минимум, не смирится с пропажей своей машины. И даже если ему и вовсе не понятен тот факт, что и она, и тот самый ее «паренек» Люцифер — каким-то образом замешаны в данном угоне, то они все равно виновны в том, что отвлекали его разговорами о благотворительности, на которую, кстати, никто так и не пойдет, потому что попросту ее на самом деле не существует. Уокер врала слишком уверенно — самый колкий, но и одновременно цепляющий факт за душу Люцифера, потому что ему просто-напросто было забавно наблюдать за этим гениально-выточенным-планом-той-самой-крутой-Вики-Уокер, хоть и все еще держит внутри себя некую злость за то, что девчонка позволила себе прискакать в место, где — в теории — и голову ей снести к чертям собачьим могут. Но и в этом всем он узнает в ней Сэми, которого из задницы не единожды приходилось вытаскивать; и вся эта порода их — ну просто до омерзения и одновременного восхищения доводит. Если не копать глубоко; не уходить в дебри, в которых бродит Де Анжелис; то лишь по его редкому взгляду на ней, идущей спереди, предельно ясно становится — зацепила. А после сегодняшнего — тем более. Да и сам он уже готов сдаться окончательно, прекратить отрицать для всех очевидное, а для него — еще и чувственное, потому что именно такая больная как и схожесть, так и противоположность поддели за крючок. И Вики в его глазах еще большие грани раскрывает, потому что она явно имеет множество сторон, к которым хочется приблизиться и разузнать; мазохист, не более, ведь мозгами точно понимает, что это лишь обжечь может. Уокер же довольно быстро устремилась вперед, особенно после фразы о том, что пока они не могут забрать свою служебную машину лишь из раздумий о том, что их могут заподозрить в данной рухнувшей схеме угона. Если, не дай Боже, они попадутся на глаза Эллиота, который скорее всего самостоятельно поехал выискивать угонщиков, как обычно наплевав на помощь копов, ведь он и сам отнюдь не чист, то тогда даже стараться не стоит, чтобы сомнения от себя отогнать; их просто прикончат на месте. Страшно ли Вики от этой мысли? Возможно; но… опять же, пока человек не наткнулся на поистине страшное последствие — он и не осознает беды, в которую самостоятельно двумя ногами лезет. Да и их эта группировка детская — буквально такой и является, потому что они сами игры переводят в некую медленную смерть; не хотят даже представлять себе в голове — каким образом им и вправду выжить, ведь пока они ведут себя спонтанно, глупо, импульсивно, то все так и стремится к разрухе. Но в данный момент — этот вопрос мало кого волнует; точнее, вообще никого, а особенно Люцифера и Вики, которые сейчас в компании друг друга идут до автосервиса обратно обходными путями, да думают о своем, где в мыслях хоть разово, да пробегают их же имена, лица, касания мимолетные, воспоминания. — Ты всегда так быстро ходишь? — с некой язвой произносит Люцифер, когда понимает, что Вики действительно ни разу не остановилась по пути, а тем более — не сравнялась с ним в линию. — Это мой обычный шаг. — Всегда в бегах? — и хоть и находу, но Уокер все равно голову оборачивает, из-за чего профиль ее точенный теперь заметен, а взгляд не столь осуждающий, как просто наигранно наплевательский. — А я смотрю, пиздабольство у вас в крови с Сэми течет. Ухмылка так и ползет вверх из-за того, что Люциферу так и нравится подстегивать ее, выводя на реакции неоднозначные. И это не тот случай, что с Мальбонте, которому лишь бы ляпнуть нечто необдуманное, что потешит ему эго. Здесь — формат совершенно иной, а мысль несется лишь в изучении ее нутра, потому что Уокер будто не поддастся на разговор с пристрастием. Она не останавливается, бедрами и дальше виляет, но скорее — не специально, а просто походка уже выточенная. — С вами по-другому и не получается, — сквозь краткий смешок отвечает, но теперь даже профиль ее лица невозможно словить, из-за чего Люциферу приходится сровняться с ней в одну линию, а также проделывать более широкие шаги, чтобы успевать за ее хоть и короткими, но крайне быстрыми. — Тем не менее, ты водишься с такими, — смотрит вперед на дорогу, не переводя своего темного взгляда на ту, которая в ответ тоже ухмылку непроизвольную давит. — Этого всего бы не произошло, будь ваша команда сплоченнее. — Мальбонте уже и сам способен обдумывать каждое свое действие, входящее в его обязанности. Следить за тем, что забыл, а что перепутал этот идиот — не в моей зоне ответственности, — слишком спокойно рассуждает, из-за чего сразу заметно, что у Люцифера имеются, по большей степени, клишированные установки в голове, да и язык подточенный четко под юриста, где права свои он четко знает. Уокер все же останавливается посреди тротуара, ставя ноги тонкие вместе, а руки ее снова скреплены в замок. Исподлобья будто смотрит, но более игриво, а изучающий голубой взгляд довольно сильно выбивается средь темноты, в которой они находятся. — Вы же лучшие друзья, — бровь одну в изгиб бросает, а сама уже пытается понять философию того же Люцифера: зачем он дружит с тем, кого осуждает за каждое неудачное решение. — Ты не представляешь, как часто я ему говорю это в лицо, — голову склоняет, а взгляд снова бегает, словно сканер, по ее выражению лица. Они будто в двух разных мирах живут, где взгляд на многие вещи совершенно отличается у них; но это не менее интересно изучить, понять, принять позицию нового измерения в остатках в своем полушарии. — Но ты продолжаешь с ним возиться, будто как раз на тебе и висит груз ответственности за него. Никто более так не носится с Мальбонте, как это делаешь ты. Правда. Колкая. Прочитанная, причем без явных примеров при ней самой же. Наблюдает намного тщательнее, чем делает сам Люцифер; а также обладает возможной эмпатией, которая пока развита в неясную для него сторону: то ли Вики оберегает себя, поэтому прячется под маской безразличия и беспристрастного аналитика, либо она двинутая на всю голову и просто издевается над людьми, собирая о них информацию по крупицам. Нечто схожее и с Сэми, потому что он почти всегда использует свои знания об окружающих против них же самих. И с ней он поступил по итогу точно таким образом. Люцифер чуть посмеивается, а после разворачивается и продолжает путь вперед, потому что и в дискуссию с Вики смысла вступать нет. Кажется, она уже довольно глубоко копнула, что пока не удается сделать Де Анжелису в ответ; но, тем не менее, разница между ним и остальными — он пытается уверовать в тот факт, что даже у Сэми есть причины быть таким гнусным, тщеславным, эгоцентричным ебланом, ведь Уокеры — все такие, просто щит прочный в какой-то момент пришлось в руки взять. — Ты держишься за него только по той причине, что веришь в его воскрешение, — продолжает она, а сама же спину прожигает Де Анжелису; будто специально, чтобы узнать как можно больше про эту — ну ахуеть какую — почти дохлую дружбу. — Но вы уже выросли. Причем давно, а это значит, что пора прекратить подтирать задницу тому, от кого в первую очередь пиздабольством веет. И оно будет похуже моего, Люцифер, и ты это знаешь. Передергивает все тело, и поклясться он сейчас готов, что будто молния с неба сейчас его парализовала, разрядом переебашив внутри все органы всмятку. Уже Люцифер останавливается резко, а Вики лишь обходит его стороной, а после становится прямо перед ним; и черт ее только знает, что конкретно ею движет; и что сейчас Уокер так сильно раскрепостило, когда буквально около часа назад она тряслась от того, что нарушение дистанции между ними — нечто иное по ощущениям, нежели с остальными. Черные радужки, в которых зрачки расширенные попросту пропали, сейчас устремлены четко на Уокер, у которой кошачья ухмылка только и делает, что растягивается по лицу; хотя понимает, что теперь она играется, не более. Спряталась за нечто иным, пытаясь сразу же защитить себя от напасти, но не понимает, что теперь она в проигрыше — все равно. Из-за того, что такой, как Люцифер, стоит слишком близко, что буквально позволяет расслышать каждый удар сердца в его грудине, — такая, как Вики, которая в жизни своей не испытывала такое желание приблизиться иначе, готова наоборот с особым усилием прятаться внутри себя; закапываться глубоко, лишь бы больно после ей не сделали. — Но вранье всегда в выигрыше. И еще… — ни единого шага вперед она не проделывает; все еще стоит на ровном месте, лишь голова чуть склоняется, а взгляд бегает еле заметно в темноте от его черных глаз к губам, и обратно. — …с пиздаболами классно трахаться, потому что хотя бы в постели их броня слетает и соврать они тебе не могут про свои реальные чувства. — Что?.. — правда не понял. Вообще не осознал, куда этот диалог зашел, но для него — в явный тупик, потому что Уокер специально продолжает нести полную пургу, хоть и отличающуюся от той, что порола она не так давно Эллиоту. — Ничего, — губа нижняя, которую она прикусила еще пару мгновений назад, уже снова расслабилась, а после нотка издевки вовсе испарилась с ее выражения лица; и Вики снова сделала шаг по тротуару в нужную им сторону. Дебильная дебилка; идиотская идиотка; самая настоящая дура, и вправду. Только делает она это все специально; отпугивая, отгоняя от себя, но все равно продолжая кокетничать когда не попадя, и делает ли она и это осознанно? Да в душе Люцифер не ебет об этом, если быть честным. Знает он только об одном, что с каждым ее словом — втюривается, как самый законченный придурок, у которого, видимо, проблем по жизни мало, и нужно еще одной заботой себе хаоса навести. — Ты его лучший друг, явно. Потому что будь перед тобой кто-либо другой, ты бы ответил иначе. И я уверена, что ответ ожидался даже похлеще, чем Мальбонте способен выдать. — С чего такой вывод? — снова сквозь усмешку произносит, чуть оголяя клыки. — Потому что ты умнее него. Вообще ни черта не понимает кроме того, что Уокер ему знатно сейчас мозги принялась выносить, причем достаточно безжалостно. Казалось, когда Люцифер был обкурен — все проходило иначе; как минимум, Вики было проще говорить о чем-то внятном и объяснимом, нежели сейчас, осознавая свою уязвимость, начинать запугивать Де Анжелиса тем, что она — невъебенно крутой самоизбранный психолог, а еще и газлайтер, как оказывается. Заворачивают за угол, когда уже оказываются на своей улице, где среди предприятий и заводов находится и их сервис, у которого, по идее, уже должны ожидать остальные с злополучной угнанной тачкой. Но идут они сейчас так медленно, вовсе не торопясь более, потому что несмотря на сумбурный и странный диалог, который не привел их абсолютно ни к какому выводу друг о друге, Люцифер и Вики все равно чувствуют тот самый необходимый комфорт, царящий вокруг именно их взаимодействий: даже если без слов, мыслей, лишних расспросов. Если, конечно, не учитывать дополнительный вырожденный страх у Уокер, который видимо передается поколением Ребекки. То, как от легкого ветра, — несмотря на то, что на улице все еще февраль месяц, — ее волосы развеиваются; и из-за своей длины и густоты они все равно путаются ближе к концам, но выглядит Вики из-за этого отнюдь не неряшливо. Наоборот же, видно, что и без вылизанной картинки она способна привлечь. Легкие подтеки под глазами из-за слез, которые она из себя выдавливала; и если бы Люцифер был совсем романтиком тошнотворным, то прозвище некой панды уж точно нагнало Вики. Благо, его от одной мысли только и воротит, потому что он хоть и подозревает, а точнее — даже удавалось такое застать, что романтическая натура в нем все же живет; и вообще — эта черта семейная, но это не значит, что его достаточно вспыльчивый характер способен еще иметь полнейшую толерантность к сопливой нежности. Запах от нее развеивается довольно необычный: чувствует и сандал, и сладость некую ванильную, а если подойти еще ближе — тогда сразу улавливает в воздухе резкий аромат розового перца. Наверное, эти ноты действительно отражают и личность Вики, либо Люцифер совсем заблудился уже в дебрях своей романтизации. И в мыслях лишь одна фраза вертится: «Мне — пиздец.» Голубые радужки с заметными крапинками вылавливают Астарота, который рукой все еще придерживает дверцы багажного отделения у джипа, а Сэми уже рядом скачет, словно в задницу ужаленный, и что-то слишком сумбурно старается пояснить своему другу. Если не знать Хартфорда от слова «совсем», тогда может появиться ощущение, что его просто невероятно выбешивает этот рядом скачущий козлик, и до взрыва его нервной системы остались считанные секунды. Но обычно Астарот в таком напряжении пребывает только по случаям, когда совсем ситуация заводит в тупик; а они доехали до сервиса, хвоста за ними нет… тогда причина явно не объяснима на данный момент что для Вики, что для Люцифера. Подходят все с тем же расслабленным темпом к машине, а Сэми уже и за них свой взгляд раздраженный цепляет, но, кажется, почти смиренный, нежели за то, что им пришлось обнаружить в багажнике. — Сюрприз! — руки вскидывает кверху Уокер, а после, словно джентельмен, проделывает жест, будто уступает место в очереди для новоприбывших, чтобы и те потешили свои нервишки, которые только в себя должны были прийти. — Что скажешь, Люц? Брови его сдвигаются к переносице, когда сначала смотрит оценивающе на слишком взбудораженного Сэми, который в целом свое привычное лицо за весь день успел потерять несколько раз подряд, а после, — с таким же недоверием, — подходит на шаг ближе к вскрытым дверцам. — Могу предложить сразу застрелиться. Арсенал приличный. На любой, блять, вкус, — снова произносит Уокер, а после нависает над напольным ящиком, на котором лежат оружия абсолютно разных калибров. Тут и Вики сразу же встает за спину Люцифера, осторожно выглядывая за плечо широкое, а на глазах уже новый страх появляется, несмотря на то, что даже времени толком не прошло с предыдущей реанимации иного испуга. Блять, блять, блять. То, что кажется самым опасным, — оказывается чем-то абсолютно нормальным, как только доходишь до следующего этапа, где жизнь в суматохе преподносит тебе новые ощущения буквально на блюдечке. — У меня вот вопрос все в голове вертится… — начинает Астарот, когда Де Анжелис все же окончательно догоняет увиденное, а после так же нагнулся ко всему сложенному арсеналу, чтобы рассмотреть поближе. — …где сейчас толкают такое добро? И кто?.. — Блять, — выругивается ядовито Люцифер, а после чуть отстраняется от багажного отделения, вылавливая снова Вики, которая только и делала, что пряталась от увиденного за ним. — Только не говорите, что эта херня каким-то раком связана с Саймоном. Не зря же они не отлипали друг от друга на протяжении всей недели. Сэми только и делает, что сглатывает шумно, нервно, слишком заметно для окружающих, а после снова встает со всеми в один полукруг над этой чертовой машиной, над этим чертовым багажником, над этим чертовым оружием. И проблема теперь заключается не в том, что у Эллиота угнали какой-то там «Рейндж Ровер» по заказу — якобы — Саймона; а в том, что оружие Сайкса перевозилось, по всей видимости, прямо в тачке его лучшего друга. — Машину — сжигаем, — вставляет средь тишины Уокер-старший, но никто даже не встревает. Просто продолжают сверлить эти черные металлические стволы, разбросанные по всему багажному отделению. — А это — закапываем в лесу до лучших времен.
Примечания:
Спасибо, что читаешь! И за отзыв — тоже <3
