"Моё имя-Сынмин"

Часть 1. Глава 5.

     Приближался национальный праздник Цукими. И в этот год его сделали более зрелищным. Люди чаще выходили в парки, открытые площадки, террасы. Завершающий день празднования обещал яркое представление, и город ждал этого. И в этот вечер Сынмин с мамой и Мио решили провести это время именно по такой традиции, всматриваясь в красоту улиц совсем по-другому, в благодарности.         Просто присев на газоне в центральном парке, где неподалёку шло яркое и шумное театральное представление, и ликовала толпа, они принимали реальность и друг друга, забыв обо всех невзгодах. Сынмин и Мио поддерживая общее веселье, тоже хлопали в ладоши, с трепетом наблюдая, как их мать смущённо улыбалась происходящему, мило поправляя седые вьющиеся волосы. Сынмин решил купить всем кофе и медленно двинулся в сторону ярмарочных павильонов. В этой зоне почти не было народа, и его внимание сразу привлекла фигура молодого человека во всём чёрном, который уверенно двигался в их сторону. Синева облаков бродила по голубому небу, растворяясь в лучах вечернего солнца. Небо вдруг окрасилось в безумно розовый цвет в обрамлении оранжевых линий, даря феерию заката для финальной сцены театральной постановки, которая гремела музыкой в этот момент.   Мужчина приближался, но его силуэт исчезал в лучах света, будто скрывая его от любых глаз. Голоса хора на сцене так придали этому моменту неподдельной эпичности, что Сынмин совсем потерял бдительность. Он обернулся назад в надежде увидеть огни фейерверка, теряясь в шуме духового оркестра, который возвещал о завершении праздничного шоу.  Когда он повернулся обратно, перед ним на расстоянии буквально двух шагов, стоял молодой парень, утопающий в последних лучах заката. Сняв капюшон, он поднял голову резко и уверенно, пронзив следом трагичностью в опустошённых глазах так, что Сынмин не сразу его узнал – перед ним стоял Чонин. Через мгновение небо озарила первая ослепительная вспышка фейерверка, окрасив лицо Чонина кровавым цветом, словно надевая ему наконец-то маску, за которую он хотел когда-то спрятаться. Он принял решение единственный из них и довел дело до конца. Огни салюта рассыпались по тёмному небу, выхватив из темноты испуганное лицо Сынмина. И через миг раздался выстрел – Чонин стоял с пистолетом в руке, вытянутой в его сторону. Он так и продолжал дальше стоять, видя как Сынмин скривился в лице, без слов принимая пронзительную боль в груди, что следом покрылась кровью, вытекающей из раны ему на куртку.  Он умер сразу, резко упав сначала на колени, а потом на бок, подвернув руку под себя. Это шоу закончилось ярко – под фейерверки и бравурную музыку. В специальном дыму, как в тумане, который пустили для финальной сцены с опозданием, две женщины, опираясь друг на друга и падая от бессилия в отчаянии, медленно двигались к человеку, который наконец отыграл свою роль достойно. Фигура другого мужчины, который и так для всех был давно потерян, мелькая в мареве, легко растворилась в этом дне. Он шёл и твердил только одно: «Это навсегда! Навсегда!», остро ощущая тот поцелуй, подаренный ему когда-то палачом, как надежду, превращая его в ничто. В этой суете праздника и шума от оркестра никто и поверить не мог, что был выстрел. Оглянувшись последний раз, Чонин резко повернулся ко всем спиной, и сжимая рюкзак в руках, двинулся прочь. Он шёл очень быстро, блуждая пытливым взглядом по толпе, что двигалась бессмысленно. Он жаждал, он их ненавидел, но за ним так никто и не последовал.