"Моё имя-Сынмин"

Часть 1. Глава 6.

   Последние дни Чонин прятался у Сону, старого школьного друга, и порой не выходил из дома. Он понимал, что скрываться вот так – это временное решение постоянной проблемы. Его гнал страх, и он не мог там больше находиться. Он давил на жалость Сону отстранённым кричащим молчанием, притупляя бдительность трогательностью на лице, прося о помощи. Тот же смотрел на него с опаской, всячески скрывая это. Наконец-то наступил этот день, и украв ключи от машины, беглец уверенно двинулся за город, не оглядываясь назад, выказывая презрение своей мощной сильной спиной и пряча руки в карманах.     Он припарковал автомобиль в самом дальнем тёмном углу полузаброшенной парковки у главного входа в здание. И выждав нужное время, направился к центральной двери теперь уже знакомой психиатрической клиники. Было раннее утро. Новая жизнь вокруг дышала усталой глубокой осенью, морозным воздухом и радовала чистотой неба сквозь голые громады деревьев. Но наш герой давно находился в одном состоянии непроницаемости для этого наступающего дня.    Под утреннюю мёртвую тишину он нырнул через центральный вход в холл и решительно поднялся на второй этаж. Остановившись на секунду около кабинета, он уверенно вошёл внутрь, закрывая за собой дверь, откровенно глядя в глаза врачу. Mr.Санхёк был заведующим отделения уже не первый год. Он привычно собирался на совещание, перебирая папки и документы на столе, когда в комнату вошёл незнакомец, крепко прижимая к себе рюкзак.     Комната была залита непривычно белым светом, утреннее марево дрожало на солнечных отблесках от стёкол в окнах, разбавляя монотонность стен. Парень сел глубоко в кресло, оперевшись на спинку, выказывая серьёзность намерений. Но Санхёк, продолжал собираться, лишь бросая косые взгляды на парнишку. Наконец он подошёл к вешалке и стал надевать белый халат. Пытливо наблюдая за ним и прищуривая глаза, юноша залился румянцем, замечая как врач нервничал, не попадая в рукав халата и глупо его дёргая. Наконец надев его, невозмутимо поправляя непослушный воротничок, доктор наконец-то нарушил белую тишину:         — Всё в порядке? — пытаясь, опереться на стол, Санхёк запнулся, наклонив голову.         — Нет! Не в порядке... — начал гость тихим трепетным голосом.         — Я убил человека, — продолжил он, — Это была женщина, она работала в вашей больница медсестрой, — голос дрожал, а рука судорожно блуждала по лицу, прикрывая пухлые обветренные губы. Его взгляд был пронзительный, изучающий, угнетал не меньше этой новости, этого признания. И он не играл, движения его тела отвлекали и удручали, когда он ёжился в кресле, ещё крепче прижимая к себе рюкзак, указывая на необходимость участия. В его лице было всё: горечь, вызов, умиление протраченного детства.  Он напрягал скулы, он испытывал. Он ждал. Mr. Санхёк перебирал это, холодея от непринятия, сильнее прижимая ладони к поверхности стола, словно ища опору. Нешуточная тревога охватила его. Он попытался посмотреть ему в глаза, чуть наклонившись, но парень, поймал его взгляд, заиграв бровями в такой жалости к себе, тихо пролепетал:           — Это правда, док…И мне тоже страшно…  И вдруг, он встал плавно, но уверенно, и приблизившись к врачу, взял его за руку, произнося на придыхании:         — Проверьте у меня пульс, я не вру, я спокоен, видите? Он говорил это ровно и убедительно, держа чуть влажную ладонь врача, который был одновременно и удручён, и насторожен как никогда, теряясь в нарастающем беспокойстве.          — Вы не знаете про это случай? Нет? Вспомните… — почти шёпотом произнёс он последние слова, впиваясь в глаза СанХёка.         — Вспомни! — заорал палач в душном бетонном ангаре милому мальчику, который медленно умирал на грязном полу со связанными руками, мучаясь от пыток в удушающей темноте.         — Вспомни! Ты забыл что-то убрать! — продолжал истошно вопить тиран на последнем выдохе, разрывая себе горло и лёгкие, что были заполнены токсинами жизни в полном одиночестве среди серых мерзких стен с осыпающейся штукатуркой в тишине. Этот истошный крик в его голове звучал, как невозможный гул старого умирающего вентилятора, который дрожал и монотонно бился о решётку, теряясь в пыли, просыпаясь и затихая на ветру. Парень вдруг побледнел и сгорбился, судорожно обхватив голову руками, пытаясь закрыться отчего-то или не слышать этот распространяющийся внутри ад. И через секунду он убрал дрожащие ладони от лица, пытаясь расправить плечи и взглянуть на врача.       — Вспомните, пожалуйста. Он сел на край кресла, всё ещё удерживая взгляд доктора, делая тишину просто невыносимой. Ещё мгновение, но Mr.Санхёк, наконец-то пришёл в себя, оглянувшись вокруг и ловя своё сердцебиение. Он нащупал в кармане халата любимую ручку, которую он, предположительно, где-то оставил из-за своей загруженности в последнее время. Мысли сами собой стали собираться в целое, состояние уравновешиваться, уверенность помогла встать около гостя рядом без всякой любой опоры.        — Скажи, как тебя зовут, и мы вместе вспомним, — проговорил врач. В его голосе была участливость и доля подозрения в скрещенных руках. Он был один из немногих специалистов больницы, который был пытлив в изучении смежных дисциплин, новых разработок и методов. На него иногда косо смотрели за его рвение в работе, не принимая его амбиций, которые его как-то держали в этой системе. Просто его тревоги были спрятаны очень глубоко. Mr.Санхёк смотрел на молодого парня, изредка бросал взгляды то в сторону выхода, то за плечо, на окно, из которого лился утренний свет, наполняя кабинет белёсой пеленой.      — Так как твоё имя? — утвердительно, чуть наклонившись вперёд, начал врач.      — Моё имя Сынмин, — проговорил он сквозь зубы, — Я хочу это забыть… — продолжая бормотать, шевеля губами, он мучительно пытал взглядом прекрасных глаз с невозможной тоской. Время шло, солнце билось в окна непривычным светом, чуть согревая комнату. Новый день дарил и испытывал, но планы у всех были разные. И если следовать своей цели до конца, используя любой способ, то она будет благодарна, и победитель может получит всё. Стрелки на часах наконец-то сдвинулись и пустили отсчёт, заставляя сердце нервно биться. Напряжение нарастало в множествах вопросов, что томили врача, на которые у парня не было ответа. И в эту счастливую минуту открылась дверь, и в комнату вошёл главврач.