"Моё имя-Сынмин"

Часть 3. Глава 1.

      Нашего героя до полного разъяснения определили в дальнюю одиночную палату, окна которой были когда-то закрашены краской. Сквозь решётку бился бледный безнадёжный свет, выхватывая частички пыли. Ему сразу прописали не один вид транквилизаторов, но он уже научился их различать. Он, поглощая взглядом и презрительной дрожью на губах уставшую медсестру, заставлял испытывать тоску, чувство вины и странный трепет. Она, бросая косые взгляды, но всё же потребовала показать, что подлец проглотил пилюли, протягивая стакан воды. Обман удался с трудом, но парень страдал обидой, монотонно набивая тыльной стороной изящной ладони по обшарпанной стене, лёжа на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Шёл второй час мытарства и противных ударов о стену, псих уже не чувствовал ни боли в покрасневшей руке, ни досады. Мир проваливался, плыл, свет в окне пытал чистотой, жаром. Он попытался вести счёт вслух, но на следующем ударе его цепко схватили за руку, не дав довести дело до конца.   Парень медленно повернул голову, чувствуя боль от ледяных острых пальцев старухи, что сжимали его руку. Он не видел её лица, волосы спадали, закрывая её морщины, указывающие на все тяготы жизни здесь. Он не определил её возраста, его пугала лишь её сила и странный блеск в глазах        — Это делается просто, смотри: распределяешь таблетки языком во рту, растягиваешься в улыбке. Прижимая их таким образом, следом запиваешь водой. Слышишь, делая очень маленький глоток. Учись прятать, учись прятаться лучше... — сказала она, резко отпустив его руку, чуть ли не отбросив её.   Он вышел в коридор, двигаясь вдоль стен, всматриваясь в лица. Медсёстры смотрели свысока, нервно держа папки в руках и слепо веря в его диагноз. Больные, что бродили, словно тени, с искаженными лицами и обреченными взглядами, были для него в этом месте, как статисты для предания абсурдности слово люди. Их когда-нибудь выпишут, и они также начнут бродить по паркам или серым улицам индустриального города, опираясь на чью-то обессилевшую руку помощи. И потому ему так нравилось, сидя на полу и прижимая колени к себе, быть маленьким и незаметным. Так он терялся и растворялся здесь для них для всех.    К нему протягивала руки проходившая пожилая пара, тормоша его по волосам, как кота, который случайно забежал в эти стены. Так он ускользал в палату к старухе, чтобы получить лишнюю порцию еды. Она тоже стала его терять из виду, думая, что он спит где-то у неё в палате под ворохом одеял. А он бродил тенью, скользя руками по стенам, как герой Ким Ки Дука, и воровал мелкие деньги из сумок у медсестёр. Те, от усталости, не придавали значения таким незначительным пропажам.   В один из вечером он нащупал такое количество таблеток под подушкой, которое говорило о финале игры в этом спектакле Бунраку. Она тормошила его волосы, пытаясь улыбнуться, скалясь, видя его идеальную кожу и пухлые губы.     — Сынмин! Ты забыл что-то сделать, — скрепя голосом в придыхании, она вглядывалась в него, указывая на выход дрожащей рукой. — Сынмин, ты слышишь меня? — прохрипела она, хватая его за прядь волос силой, теряя лицо окончательно.