Консервы

      Чёрный кот — тяжёлый, живой и одновременно уверенный в себе — запрыгнул Юнги на плечо и тут же стал устраиваться, ёрзая и притираясь своим кошачьим достоинством — хвостом, конечно! — совершенно игнорируя сощуренный взгляд угольно чёрных глаз. Юнги знал — это лучшее начало дня несчастного случая. Не для Юнги, ведь сам он никогда не становился их жертвой. Как правило, это несчастные случаи становились его жертвами.              Чересчур самоуверенный кот сам напрашивается, решил Юнги и скинул его одной рукой, отправляя в глубокий сугроб.              — Брысь, — холодно сказал он, надвигая вязаную шапку прямо до недовольно сдвинутых чёрточек бровей и пряча руки без перчаток в неглубоких карманах дорогой кожанки.              Мяукнув, кот забарахтался в снегу, отчаянно размахивая своим пушистым достоинством, но Юнги не стал наблюдать, он поспешил уйти из парка — торопился.              — Мяу, мяу, — фыркая, бурчал он себе под нос, шагая по протоптанным тропинкам старого парка.              Рождество на носу, а здесь даже украшения развесить не удосужились, одни только фонари глядели с высоты слепыми жёлтыми глазами. Неяркий их свет клубился облачками и растворялся где-то там же — наверху. Ни толкового освещения, ни капельки тепла от них, совсем бесполезные. А холод стоял нешуточный.              Юнги почувствовал, как стужа, стоило ему отвлечься на ворчание, быстро прокралась под короткую куртку и стала щипать кожу под тонкой тканью футболки. Перед глазами неожиданно встал торчащий словно мохнатая палка чёрный хвост, и Юнги передёрнулся — стало будто ещё холоднее.              — Дурацкий шерстяной клубок, — буркнул он и решительно развернулся, бубня себе под нос: — Просто достану эту волосатую кляксу, и всё. Чай, не бездомная.              А если и бездомная? Нет, Юнги на такое не подписывался, он не кошатник, он вообще не по животным. И не по людям. Вот если вы камень, то пожалуйста, а если вы умеете говорить и двигаться, то лучше двигайте от Юнги подальше. Он двигаться сам умеет. И говорить тоже. Самодостаточный.              И, будто подтверждая свой гений, Юнги двигался и роптал.              Он вроде и не далеко ушёл, но стоило пройти назад, как место стало не узнать: на утопающих в снегу пушистых разлапистых елях зажглись сотни или даже тысячи красных огоньков.              — Жмотьё, — выплюнул Юнги обиженно. Как тут не обидеться? Он по этому парку каждый вечер после работы ходит, а они фонарики красивые зажигают, стоит ему уйти. И наверняка, так каждый день. А он ходи и страдай. — И куда, спрашивается, уходят мои налоги?              Юнги потряс кулаком этому праздничному великолепию, оно заискрило, несколько лампочек потухло. Юнги зажмурился и посчитал про себя до десяти, пока всё вообще не перегорело. Было красиво, жалко превращать такую красоту в жертву. И кстати, о жертвах, чуть не забыл зачем вообще вернулся. Верно — мяукалка.              Он стал оглядываться, рассматривая сугробы, прислушиваться — тишина. Не мог же усатый так быстро замёрзнуть? Да нет, он же в меху.              Юнги почти сам по уши зарылся в сугроб, когда его внимание неожиданно привлёк мужчина в пальто, больше напоминающем вычурный халат, отороченный чёрным мехом. Ладно бы только одежда, он весь был… странным. Весь в снегу, как если бы хорошенько в нём извалялся — и это взрослый человек? Можно было бы принять его за фрилансера в роли Санты, или за местного забулдыгу, ведь он нёс себе под нос какой-то малопонятный бред: «Послал же мне на голову упёртые консервы»; но Юнги уже понял: мужчины не было — и гирлянда не горела, появился — она зажглась. Ясно-понятно кто таков.              — Эй, ты, — окликнул его Юнги, вытирая мокрые от снега руки о брюки, щеки пощипывал лёгкий мороз. — Электрик! Я к тебе обращаюсь, — махнул он рукой, привлекая внимание. — Ты тут никого не видел?              Ценитель консервов повернулся к нему и, слегка приоткрыв рот, захлопал пушистыми ресницами. Мини снегопадом с них посыпались снежинки. Его щёки подсвечивали огоньки, волосы лежали воздушной шапкой, и он совсем не выглядел замёрзшим. Точно на грудь принял. Юнги слышал, что электрики этим грешат.              Молодой мужчина прочистил горло и будто несколько уязвлённо, теребя длинными пальцами висящий на шее кулон, от чего серебристые кольца бликовали, переспросил:              — Электрик?..              — Неважно, — отмахнулся Юнги. Он не любил пустые разговоры. — Говорю, блохастого тут не видел?              Мужчина не отвечал. Он хмурился и натужно пытался сообразить, Юнги решил помочь:              — Да кот тут был. Чёрный такой как сажа и ужасно докучливый.              — Блох… Чего? — округлил свои и без того огромные глаза странный мужчина. — Ты… Я? Кхм, это я блохастый?.. Как ты сказал?              — Очевидное невероятное. — Юнги с шумом выпустил воздух и перевёл дыхание. — Уличный же.              — Это я уличный? — вскричал мужчина, взмахивая обеими руками. Рукава всколыхнулись с хлопком, в глазах мелькнул красный огонёк. Отблеск гирлянды, сразу понял Юнги.              Он покрутил пальцем у виска.              — Кот уличный. Тебя я вообще в первый раз вижу. — Про себя добавил: «И надеюсь, в последний». — Слушай, а может это ты его подобрал? — Голос не передал этого, но в груди появилась искорка надежды. Он даже спрятанные в карманы сжал, будто это могло помочь.              — Никого я не подбирал, — мигом погасил её странный человек.              Слишком быстро, как если бы хотел что-то скрыть. Место надежды заняла подозрительность, Юнги подобрался и недоверчиво спросил:              — А может ты меня обманываешь?              Настал черёд мужчины закатывать глаза, он сделал это театрально: приложив ладонь тыльной стороной ко лбу и громко выдохнув. Но в глазах Юнги это лишь добавило ему подозрительности.              — Ты же не спрятал его, чтобы потом заняться кулинарией?              — Чем?              — Чебуреки продавать?              — Что?              — Пирожки. Мясные. Из кота.              — Чебуреки… из кота?! — Мужчина был настолько ошеломлён, что открывал и закрывал рот, не зная, что ещё добавить.              Вообще-то, котом он сам и был, но глупый Мин Юнги в виду узости своего мышления догадаться об этом не мог. Зато Ким Тэхён начинал догадываться, почему у Мин Юнги не было напарника — он просто невозможный!              И зачем только ему, потомственному магу, взбрело в голову с ним связаться?!              Предупреждали же, что не стоит попадать в зону «законсервированного» мага, как будто не знали, что для Тэхёна «нет» лучшая мотивация к действию. «Консервы» все нормальные маги обходили по широкой дуге, потому что те росли с обычными людьми и о своём магическом потенциале зачастую не знали, поэтому магия у них была стихийная, вызванная эмоциями, она была неразумной и неконтролируемой, зачастую негативной и приносящей окружающим неприятности. Даже опытные маги с трудом могли защититься от неё. Но Тэхён решил, что тем интереснее, и провёл обряд по поиску. В результате нашёл вот на свою голову — отменные «консервы», разве что без ключ-кольца на крышке.              Тэхён был слишком честолюбив, чтобы бросить попытки наладить общение тут же и найти другого напарника. Особенно после неудачи с котом — кто не любит котиков, тот Мин Юнги! — стало уж больно обидно. И чем чаще этот недомаг открывал рот, тем больше Тэхёну хотелось сбежать. Но он не мог стать посмешищем. Не мог отказаться от возможности приобрести могущество. Дело в том, что любое заклинание в паре с таким, как недотёпа Мин Юнги, имеет невероятную мощь, чего Тэхёну тщеславно хотелось.              «Это из Мин Юнги нужно чебурек приготовить!» — думал он и страдал от беспомощности, потому что такой чебурек нельзя будет съесть без последствий. Он сжимал и разжимал пальцы в кулаки, на языке вертелись заклинания, которые он не мог использовать против, и ужасно злился из-за собственной жадности, но как найти с ним общий язык, он не знал. Засада.              Они же совершенно разные!              Юнги и одевается как будто он бомж и маньяк в одном флаконе — среди магов не принято носить куртки из чужой кожи, а Юнги носит. И дурацкая вязаная шапка. И сам он дурацкий. То ли дело Тэхён: стиль и утончённость. А у Юнги только лицо хорошенькое, и пальцы красивые — длинные и тонкие, — и шея тоже ничего, и сам он такой компактный, хоть в кулёк его прячь как семечку подсолнуха… Тэхён начал мотать подбородком, понимая, что мысли понесли его не туда.              Чем больше Юнги наблюдал за этой сомнительной личностью, у которой, Юнги в этом был точно уверен, в анамнезе есть гипертимическое расстройство или что-то похожее, тем больше убеждался, что его стоит сдать в полицию. Или сразу в психушку? Юнги сомневался, он изрядно подмёрз, но глядя на чудика в лёгкой одежде, который был явным любителем спонтанных покупок в онлайн магазине, ему становилось теплее.              — Тебя как зовут? — спросил Юнги в лоб. Ему же нужно знать, на чьё имя писать заявление. Но мужчина выглядел так, будто у него перемкнуло провода.              Тэхён его не слушал. Его вдруг озарило, что нужно просто показать Юнги, как он обращается в кота и обратно, и сказать, что его научит так же. На самом деле, точно так же не научит, не всем повезло родиться гибридами, но это дело десятое.              Хотя стоит ли, если он не любит котов?              — Мин Юнги… — многозначительно проговорил Тэхён, намереваясь для начала объяснить словами.              — Тебя тоже зовут Мин Юнги? — Юнги даже слегка удивился, встретить полного тёзку было сродни чуду.              — Это тебя зовут Мин Юнги.              Настоящий Юнги закатил глаза. Что и требовалось доказать — отмороженный какой-то.              — Я разве спрашивал, как меня зовут?              — Я разве говорил, что это моё имя? — цокнул мужчина, скривив лицо. Удивительно, гримаса не делала его некрасивым, но Юнги не тот, кто делает комплименты. Тем более таким чересчур красивым мужчинам. Они, наверняка, перед зеркалом больше времени проводят, чем королевы красоты. Таких баловать нельзя. — Я Тэхён, и я просто жертва.              — По тебе и видно, — поджал губы Юнги. — Погоди, — вдруг осенило его. — Ты откуда моё имя знаешь? — Юнги шестым чувством догадался, что его опасения не шутка.              — Я к этому и веду, Юнги, — огрызнулся Тэхён. Но тут же прикусил язык и принял благочинный вид. — Ты волшебник, — произнёс он торжественно.              — Ты волшебник, Гарри, — педантично поправил его Юнги. На вопросительный взгляд напротив пояснил: — Если уж фразочками из фильмов оперируешь, будь добр доносить их полностью.              — Фильмов? — переспросил Тэхён, сводя ухоженные брови к переносице. — Что за Гарри? Ты о чём?              — А ты о чём? — Юнги сложил руки на груди. По венам гулял адреналин, от чего даже холод отступал. Несколько лампочек потухли с приглушённым хлопком.              — Так, — Тэхён выставил перед собой ладони, призывая дать ему минуточку внимания.              Он устал. Этот Юнги говорил дикие вещи: фильмы какие-то, кулинария, электрик — словарный запас сумасшедшего. Будь он нормальным магом, не засорял бы лексикон. Но этому его Тэхён позже научит.              А пока ему очень нужно убедить его в том, что творить волшебство классно. Да хотя бы, что магия реальна! И что с Тэхёном он сможет обуздать свою сущность, а то пока они спорили, полгирлянды из-за его эмоций перегорело, и это только цветочки. Разозлись Юнги сильно, худо станет даже Тэхёну.              Жертвы — это никогда не шутка.              С другой стороны, что Юнги до этого? Ему всё по барабану, так и будет жить и в ус не дуя, почему мир вокруг него рушится. Это Тэхёну локти кусать, что не может так же — силёнок не хватает. Но всё в его руках. Он напомнил себе об этом и продолжил.              — Давай я тебе сейчас покажу фокус, и если ты не будешь впечатлён, тогда я уйду, — миролюбиво сказал Тэхён.              «Уйду, но вернусь», — осталось в уме.              Юнги смотрел на него скептично. Рука в кармане сжимала телефон, а мозг старательно вспоминал номер экстренной службы. На всякий случай. На случай, если не вспомнит, он прикидывал глазами расстояние, с которого прилетевший в лоб телефон окажет самое разрушительное действие. Хотя стоило ли париться? Мин Юнги последний, кому вообще нужно париться. Котика вот только жалко…              — Цуцика вернёшь? — спросил он строго. Сам не знал, что будет делать с усатым мурлыкой, но не оставлять же его на поруки будущему уголовнику. Котику и так уже не свезло по жизни встретить Юнги, зачем усугублять?              — Кого?              — Кота.              Тэхён нервно рассмеялся. Юнги самого себя ему отдать просит — умора. Знал бы он… Хотя и хорошо, что не знает.              — То есть ты будешь о нём заботиться? — расплылся он в хитрой улыбке, решив обратить его намерение в собственных целях.              — Значит, я был прав, и это ты его прикарманил! — обличительно ткнул в него пальцем Юнги.              — У меня и карманов нет, — покрутился перед ним Тэхён, поджимая губы, на которых плясала чертовщинка: она прыгала по его лицу, то щекоча родинку на кончике носа, то путая ресницы, то прыгая в черноту зрачка, а потом заново возвращалась к губам, и они слегка тряслись.              Юнги чувствовал подвох, но это было такое лёгкое, почти незаметное чувство, что он отмахнулся от него и кивнул. Решил: чудик Тэхён сам пусть расшифрует кивок, это не словесное обещание и не непреложный обет. О последнем он вообще не знает, похоже. С каким апломбом заявил: «Ты волшебник!» Дурачок какой-то. В магии ни бум-бум. А Юнги знает всё: у него за плечами читанные-перечитанные семь томов о мальчике который выжил, с десяток квизов по нему же и вообще, он уже бывал в китайском Хогвартсе, у него и палочка есть, тоже китайская, но не суть.              — И совести, — припечатал Юнги.              Тэхён вспыхнул, краснея до корней волос в тон своему одеянию. Никто не смел его оскорблять. Но этот Мин Юнги! Можно подумать, у него совести навалом: скинул животное в сугроб и почти ушёл.              — Печально, конечно, — будто ничего не случилось, продолжил Юнги, — если вдруг случится несчастный случай, а у тебя в кармане даже документов нет. Не опознают.              — Сплюнь! — выкрикнул Тэхён, делая страшные глаза и пряча руки в длинных рукавах — от греха подальше, чтобы не было возможности пульнуть заклинанием в запале. Такой финт самому же боком выйдет.              — Шучу, — рассмеялся Юнги. Но уже через долю секунды смех оборвался: — Или нет.              Он действительно не мог это контролировать, даже расстраиваться из-за несчастных жертв в какой-то момент устал и пустил всё на самотёк.              — Так, ладно, всё, консер… в смысле, Юнги, — изобразил руками крест Тэхён. — Я сейчас показываю тебе чудо чудное, а ты восторгаешься. Или нет, — повторил он последнюю фразу тоном Юнги. — И решаешь, будет ли нам по пути. Потому что я могу помочь тебе обратить твою силу проклятий в мирное русло, — он поиграл бровями, как если бы был опытным извращенцем.              Но Юнги не смотрел на него, он переваривал сказанное. Сила проклятий — можно и так назвать его ужасную способность портить жизнь тем, кто портит её Юнги. Её можно обратить? Научиться… контролировать?              — Я тебе так скажу, — чуть подумав, выдал Юнги. — Если ты собираешься провернуть со мной какие-то мошеннические схемы, то тебе же хуже будет.              — Я в курсе.              Юнги смерил его взглядом а-ля «нашёлся тут самый умный» и величественно кивнул:              — Ну, показывай тогда.              Тэхён решил действовать.              Он взмахнул рукой — цвет лампочек изменился на золотой. Юнги скептично выгнул бровь и сложил руки на груди, пряча пальцы под мышками. Тэхён взмахнул другой рукой — вихрь поднял снежинки, заставляя кружить их под «ла-ла-ла», которое Тэхён напевал себе под нос. Юнги опустил бровь и шмыгнул носом. Тэхён взмахнул обеими руками — снежный вихрь стал закручиваться воронкой вокруг него, сам он улыбался и продолжал лалакать. Юнги выпучил глаза и сделал шаг назад. Все лампочки погасли, только вечные фонари продолжали чадить тусклым жёлтым светом.              Какие-то секунды, и Юнги уже не мог разглядеть Тэхёна, тот просто затерялся за беспокойной снежной завесой. Юнги щурил глаза, но тщетно, он видел только снег перед собой. И вдруг — раз! Всё успокоилось, снег опал, а на месте знатока консервов сидел чёрный кот — тот самый, которого Юнги отправил остудиться. Больше не было «ла-ла-ла», только самодовольное «мяу» нарушало тишину. Мохнатый товарищ сидел и важно помахивал хвостом.              Это ведь не… Тэхён?              Если так подумать, то вместе с котом их Юнги не видел, а ещё эти кривые улыбочки Тэхёна… Похоже на фокусы Гудини. Там же нет люка?              Юнги решил не ждать, когда чудик выскочит из-за дерева и напугает его, он подошёл, поднял кота за подмышки и стал разглядывать заснеженную тропу — пусто, никакого люка, никаких следов.              — Мяу, — снова дало знать о себе пушистое создание.              Поднеся его к лицу, Юнги стал разглядывать морду. Она казалась наглой. Но что самое удивительное — на кончике носа была родинка! От неожиданности Юнги разжал руки, кот, истошно мяуча, рухнул на притоптанный снег, приземляясь на четыре лапы и поднимая хвост столбом.              — Анимаг… — распахнул рот Юнги в искреннем восхищении. Но тут же положил ладонь на рот, запрещая себе восхищаться. Слишком много чести.              Однако, если это правда, и под личиной кота прячется сомнительный чудак, то он не соврал. Он маг. И Юнги, выходит… тоже?!              «Ты волшебник, Юнги!» — проговорил он про себя в благоговейном трепете.              И никакой совы, никакого Хагрида! Из этого чокнутого такой себе Хагрид, Макгонагалл на минималках, миссис Норрис на максималках. Неважно, Юнги всегда знал, что не магл.              Кот пялился на него будто вопросительно. Юнги спрятал ладони в карманы и пнул снег перед собой, делая сердитое замечание:              — Кстати, магия вне Хогвартса запрещена, ты с Луны свалился?              — Мяу!              Как это стоило расшифровать, Юнги не знал. Но для проформы пригрозил:              — Я твой котячий язык не понимаю, но если меня недобрым «мяуком» упоминаешь, то тебе же хуже. В курсе, да. — Они с котом пересеклись взглядами. Юнги подмигнул ему: — А то мало ли чего, вдруг останешься котом навсегда.              Это был полнейший экспромт, но кот испугался и собирался дать дёру. Юнги успел схватить его — ну нет, теперь коту от него не избавиться!              — Ты же сам просился в мои заботливые руки, — приговаривал он ворчливо, пока кот истерил. — Всё теперь. Я волшебник, а ты мой фамильяр. — Последнее он сказал в качестве шутки, ясное же дело, что в Хогвартсе такое понятие не в ходу.              Однако Тэхён ничего не знал о Хогвартсе, поэтому чуть не подавился очередным «мяу». Он уже жалел, что связался с этими «консервами», уж лучше бы настоящих купил и запивал их слезами нереализованных амбиций.              — Пошли домой, куплю тебе консервированного тунца, — словно прочитав его мысли, предложил Юнги. В голове был план устроить коту ванные процедуры, блохастый или нет, но лучше перестраховаться. — А потом ты мне всё расскажешь. И научишь, как обещал, да? — В его голосе, уже совсем не холодном, кротко проскальзывало некое чаяние, мягкость и предвкушение.              А может что и получится, вдруг подумалось Тэхёну.              Но пребывая в обличии кота Тэхёну думать совсем не хотелось. Поэтому он устроился удобнее в чужих руках и начал мурчать. Разве плоха жизнь кота? Иногда можно позволить себе расслабиться. А потом они с Мин Юнги горы свернут.       

the end