Tell Me It`s Real / Скажи, что это правда

Логово королевы. Аудиенция у Короля гомо-качков. — Дорогие мои, — промурлыкала Хелена, когда мы вошли в её гримёрку. — Как же приятно видеть вас здесь. Винс озирался с благоговейным изумлением, будто никогда прежде не бывал в святилище драг-королевы. Потом до меня дошло: скорее всего, так и есть. Внутрь логова королевы, пока она готовится выйти к своим подданным, пускают далеко не всех. Судя по её наряду, она уже всё как следует затейпила, так что за это я был хотя бы благодарен. Я не был готов к тому, чтобы Винс увидел, как мой лучший друг превращается из Сэнди в Хелену, пыхтя и запихивая руки себе в спандекс. — Привет, Хелена, — немного робко сказал Винс. Я закатил глаза. — Чувак. Ты же её знаешь. — Знаю, но сейчас она – Хелена. А я знаю его как Сэнди. Это большая разница. Хелена низко рассмеялась. — Ох, сахарок, — сказала она Винсу. — Как же приятно наконец познакомиться с таким рослым, крепким мужчиной, который понимает подобные тонкости. Она провела рукой в перчатке по его шее и чмокнула в щёку. Он залился ярким румянцем, но улыбка сама расползлась по лицу. Почему-то в этот момент мне отчаянно захотелось наброситься на драг-королеву, лишь бы она убрала свои грязные чёртовы лапы от моего парня. Я прочистил горло, пока они смотрели друг на друга так, будто вокруг никого больше не существовало. — Может, вы уже трахнетесь и покончите с этим? — предложил я. — А я, так и быть, посижу с Папочкой Чарли и дам вам немного времени наедине. Только предупреждаю, Винс: у Сэнди яйца уже затейплены, так что стояк будет болезненным. — Не слушай его, — прошептала Хелена, почти касаясь губами уха Винса. — Пол просто ревнует, потому что все мальчики считают меня красивой. А ты считаешь меня красивой, Винс? — Да, мэм, — ответил он. — Но, боюсь, в понедельник на работе я уже не смогу смотреть на вас так же. И ещё… по-моему, Пол красивее. Без обид. Хелена расхохоталась. — Фу, — буркнул я, хотя мне хотелось расплыться в улыбке и пуститься в брейк-данс. Потом я вспомнил, что кувыркаться по полу – это не брейк-данс, и ничего не стал делать. — А кто у тебя папочка? — подозрительно спросил Винс. — Э-э… ты? — растерянно ответил я. — Мы что, уже на этой стадии? Я не знал, как вообще правильно отвечать на такие вопросы так рано в отношениях. Он фыркнул. — Спасибо. Это… вроде даже заводит. Немного. Я имел в виду, кто такой Папочка Чарли? — Это я, — сказал Чарли, тяжело поднимаясь по лестнице за нами. — А ты кто такой? Потом он разглядел, кто именно спрашивает, распахнул глаза и расхохотался. — Похоже, у Пола была интересная неделя, — сказал он Хелене. — Ещё какая, — подтвердила она. — Я ведь говорила тебе в среду на шоу, что наш маленький Полли будет полон сюрпризов. Оказалось, у Винса задница, закачаешься, и Пол просто не смог удержаться, чтобы не следовать за ней повсюду. Она подмигнула мне. — Правда ведь, куколка? Разумеется, я заикаясь начал оправдываться: — Я не… я вообще не знаю… да замолчи ты… велошорты… на нём были велошорты… Хелена и Чарли обменялись понимающими взглядами. — Наш мальчик так быстро растёт, — всхлипнула Хелена. — Я знал, что тебе нравится моя задница, — самодовольно заявил Винс. — Я быстро это перерос, — соврал я, не моргнув глазом. — Хочу посмотреть, из-за чего нашего Пола так скрутило в узел, — сказал Чарли. Винс тут же потянулся к пуговице на джинсах. Чарли и Хелена ухмыльнулись с похотливым интересом, но я вмешался: — Думаю, в этом нет необходимости, — сказал я с убийственным взглядом. — И ты что, снимаешь штаны перед каждым, кто попросит? — Только перед теми, кто просит вежливо, — ответил он. — Ты жирная шлюха. Он наклонился и поцеловал меня. — Не очень-то вежливо говорить так со своим парнем. — Бе. — У тебя пять минут, — сказал Чарли Хелене. — Ты сегодня спустишься в зал, сахарок? — спросила она меня. — Обещаю, на сцену тебя больше не потащу. — Он спустится, — ответил за меня Винс. — Ему сегодня надо познакомиться с Дарреном. Прятаться тут не получится. Хелена просияла. — Ох, куколка. Как же я тебя сейчас обожаю. — Приятно, когда обо мне говорят так, будто меня тут вообще нет, — пробурчал я Чарли. — Парень, ты утратил право на самостоятельные решения после своих выходок на прошлых выходных. Тебе ещё повезло, что ты не был здесь в среду, когда Хелена рассказала, чем ты занимался. Я уже планировал такую порку, которую ты бы не забыл никогда. Я ухмыльнулся. — Обещаешь, Папочка? Он фыркнул. — Не искушай меня. Тебе повезло, что Винс сейчас здесь. Иначе я бы тебе не поверил, штаны были бы у щиколоток, а задница горела бы так, что мама не горюй. — Вы что, раньше встречались? — спросил Винс. Он старался говорить ровно, но напряжение в голосе выдавало его с головой. Улыбка исчезла, и он переводил взгляд с одного на другого, будто видел нечто, недоступное остальным. Чарли хищно ухмыльнулся. — О, ты мне уже нравишься. — Даже не поощряй его, — одёрнул я Чарли. — Он втянет меня в неприятности за то, чего я даже не сделал. — Пол любит, когда его шлёпают, — сообщил Чарли Винсу. — Я не люблю! — Просто возьми свою здоровенную ладонь и хлопни его по заднице. Она станет розовой, а он завизжит, как маленькая сучка. Заодно будет цвет в тон синяку на лице. — Дом престарелых, Чарли. Запомни это. Я тебя туда сдам. С протекающей крышей и исключительно женским персоналом. — Они просто тебя дразнят, сахарок, — сказала Хелена Винсу. — Пол таким не занимается. Для него извращение – это групповушка с шестью чёрными парнями по имени Ди’Уэйн и Доминатор. — Вы – наглядное пособие, почему людям не стоит заводить друзей, — пробормотал я. — Это объясняет большой чёрный дилдо у него под кроватью, — задумчиво произнёс Винс. Наступила шокированная тишина. Хелена медленно повернулась ко мне, глаза сверкнули. Я бросил на предательского бойфренда убийственный взгляд и быстро взял себя в руки. — Это объясняет какой что у Пола? — Понятия не имею, о чём он говорит, — сказал я, делая вид, что мои руки требуют чрезвычайно пристального внимания. — Парень, ты от нас что-то скрываешь? — спросил Чарли. В глазах у него противно блестело. — У Пола под кроватью коробка с членами, — с гордостью пояснил Винс, явно наслаждаясь ролью главного мудака планеты. — Я читал в его дневнике, что он постоянно ими пользуется и думает обо мне. — Кажется, у нас с тобой ничего не выйдет, — сказал я ему. — Мы хотим от жизни разного. Дело не во мне, дело в тебе. — После третьего свидания Пол сказал, что я могу использовать их на нём, — сообщил Винс восхищённым Хелене и Чарли. — У меня вся переписка сохранена. А сегодняшний вечер как раз считается третьим свиданием. У него будет такое секс-лицо, что оно так и застынет. — Это не третье свидание! — рявкнул я. А потом, подумав, добавил: — И я не говорил, что ты можешь использовать их на мне. — Больница, Сантьяго и парк, ужин с твоими родителями, потом гей-бар, — начал он загибать пальцы. — И да, ты говорил. У тебя слюни текли, когда я тебе об этом сказал. — Больница – это не свидание! Он пожал плечами. — Я дошёл с тобой до первой базы. Для меня это свидание. — Всё, что выходит изо рта Винса, ложь, — прорычал я. — Кому вы вообще поверите? — Не могу поверить, что ты ведёшь дневник, — заржал Чарли. — А я не могу поверить, что у тебя секс-игрушки! — ухмыльнулась Хелена. — Мой малыш вырос и превратился в силиконовую шлюшку! Винс подошёл и встал прямо передо мной. Я смотрел на него исподлобья, пока он не поцеловал меня в кончик носа. — Я довольно смешной, — сказал он. — Ни капельки, — надулся я. — Пойдёшь со мной вниз? — Э… арргх. — Считаю, что это «да». — Винс… — Пол… — Я не из тех, кто легко знакомится с людьми. Я скорее… типа Квазимодо на колокольне. — Я не понял. — Это значит, что он ноет, как маленькая сучка, — пояснил Чарли. Я вздохнул. — Спасибо, Папочка. Именно это я и имел в виду. — Тогда скажу по-другому, — сказал Винс. — Я тебя не спрашиваю, я тебе говорю. Ты идёшь знакомиться с моими друзьями. Он помолчал и вдруг сдался: — Ладно? Он посмотрел на меня с такой искренностью, что я не смог отказать. Я почувствовал, что это будет повторяться. — Да, я спущусь. Только дай мне пару минут, ладно? По тому, как он накинулся на моё лицо, можно было подумать, что я подарил ему ещё один велосипед. Он засосал мне язык так, что я почти забыл, что у нас есть публика. Я сумел оторваться до того, как начал дрочить ему прямо перед стариком и драг-королевой. Есть момент, когда, начав, ты уже не можешь остановиться, а он за четыре часа дважды подводил меня опасно близко к этой грани. — Ты позволишь мне сегодня остаться у тебя? — прошептал он мне на ухо, высунув язык и скользнув им всего раз. Я даже не стал думать. — Да. — Правильный ответ, — сказал он и, подарив мне ещё один грязный поцелуй, отступил. Хелена и Чарли уставились на меня. — Что? — попытался возмутиться я, прекрасно понимая, что красный как свёкла. Чарли пожал плечами, отвечая за обоих: — Дневники, дилдо и поцелуи с горячим парнем, который, судя по всему, теперь твой бойфренд? Кто ты такой и что ты сделал с Полом? — У меня нет дневника, — слабо возразил я. — Друзья могут одалживать друг другу дилдо? — спросила Хелена Чарли. — Или это уже табу? — Если его помыть, не вижу проблемы. — Я хочу большой чёрный, — сказала она мне. — Но сначала помой. — Фу, какая гадость, — содрогнулся я. — Пора на сцену, девочка, — сказал Чарли. — Собирай свою красивую задницу. — Проведёшь меня по лестнице? — спросила она Винса, хлопая накладными ресницами. — Конечно. Он оглянулся на меня. — Даю тебе пять минут. Если не спустишься, приду за тобой и заставлю. — Я взрослый человек! — огрызнулся я. — Спущусь, когда мне, чёрт возьми, захочется. — Пять минут, Пол. Он взял Хелену за руку и повёл к двери. — Ты уже отлично умеешь им управлять, — донёсся её голос. — Хочешь, чтобы он что-то сделал, хватай за яйца. — Я так и планирую, — ответил он. Дверь закрылась. — Чёрт, — прошептал я. Чарли расхохотался. — Парень, ты иногда удивляешь меня по-королевски. Я и не думал, что у тебя это есть. — Я и сам не знаю, есть ли, — честно признался я. — Винс просто… дожал меня, пока я не перестал уметь говорить «нет». — Да уж, представляю, каким это было для тебя тяжким испытанием, с такой-то внешностью. Хорошо, что ты решил просто сбить его машиной. — Я не сбивал! Он сам врезался в мою дверь! Когда люди уже начнут мне верить? — Ага. Тебе надо было просто пригласить его на свидание, если уж так хотелось привлечь внимание. — Мне не нужно было его внимание. — Чушь собачья. Ты влюблён по уши не меньше него. Просто ты лучше это скрываешь, под всей этой своей героической бравадой, которая у тебя иногда прорывается. Но, извини, я твой папочка, и мне ты лапшу на уши не повесишь. Я тебя знаю слишком давно, Пол Аустер. Винс, может, пока этого не видит, но меня ты не проведёшь. Я ещё минуту-другую брызгал слюной, пытаясь что-то ему доказать, пока Чарли не вернулся на свой насест на балконе, обслуживать прожектор и камеру. Я занял своё обычное место рядом, но в этот раз вместо Хелены сразу начал искать взглядом Винса. Нашёл я его почти мгновенно, он стоял с той же самой спортивной тусовкой, что и на прошлой неделе. И, разумеется, я совсем не удивился, увидев рядом с ним Даррена Мэйна. И, пожалуй, не стоило удивляться и тому, что Даррен обнимал его за плечи, наклонившись так близко, что губы почти касались уха Винса, пока он что-то ему говорил. Шоу ещё не началось, но вокруг было достаточно шумно, чтобы я не мог разобрать ни слова. Я знал только одно: Даррен стоял слишком, мать его, близко, а Винс абсолютно ничего не делал, чтобы отстраниться. Даррен Мэйн. Мало кто это осознаёт, но гей-бары – это чистейшая школа. Кланы, группировки, чёткая иерархия. Тусон слишком маленький город, чтобы здесь было несколько гей-баров под разные типы геев, поэтому все стекаются в одно место. Иногда они перемешиваются, но в основном держатся в пределах своих стай. Есть медведи и качки. Есть твинки, рейверы, кожаная тусовка. Есть модельные мальчики, есть лесбиянки (у которых, справедливости ради, тоже есть свои подгруппы, но так как влагалища у меня нет, доступ туда мне закрыт). Есть королевы, транссексуалы и те странные парни, которые просто любят носить юбки. Есть папочки и их мальчики, мастера и рабы. Есть молодые, старые и «где-то посередине». Есть даже маленькая группа женатых пар с детьми, которые изредка выбираются в свет, но обычно выглядят смертельно уставшими и сваливают домой к девяти вечера. А ещё есть гомо-качки. И король этих качков – Даррен Мэйн. Я никогда с ним толком не разговаривал, если не считать привычного: «Извините, сэр, я, конечно, не хотел дышать вашим воздухом, несмотря на то, что вы выглядите как мудак», которое я бормотал себе под нос каждый раз, когда мы проходили мимо друг друга. Пару раз наши взгляды пересекались, и мне казалось, что он вот-вот что-то скажет, но либо он передумывал, либо это было просто плодом моего воображения. Я не мог придумать ни одной причины, по которой Даррену Мэйну вообще было бы что мне сказать, так что я всегда списывал это на себя. Как бы там ни было, он был королём спортивных геев, вокруг него вились его подкачанные мальчики, словно они только что сошли с очередного гей-порно-сайта про колледжи, на который я, разумеется, никогда в жизни не подписывался. Ну, вы знаете эти сайты: одинаковые, безволосые, идеально подтянутые братаны сидят рядом на каком-нибудь диване, ведут невыносимо кринжовый диалог с оператором, который убеждает зрителей, что у обоих есть девушки и что с парнями они «никогда раньше ничего не пробовали», а потом они начинают трахаться как кролики. Очень, очень опытные кролики. Сам Даррен был примерно ровесником Винса, а значит, чуть моложе меня. И, конечно же, у него были шикарные светлые волосы, которые лежали так, как им вздумается. Убийственное тело, будто он жил в спортзале. Улыбка, от которой внутри всё становилось слегка… рыхлым. И отличный смех, я слышал его всего один раз, но запомнил. Я всегда слышал, что он тот ещё ходок (качки из колледжа обычно такими и бывают), но, по крайней мере, он никогда не был откровенно мерзким, насколько я мог судить. Более того, он всегда был на шоу Хелены. Если подумать, я даже не мог вспомнить, когда в последний раз он пропускал среду или субботу, он всегда стоял в зале, улыбался ей и совал в декольте пятёрки и десятки, а не привычные однодолларовые купюры. А теперь я ненавидел его тупую грёбаную рожу, потому что он стоял слишком грёбанно близко к моему грёбаному бойфренду, который ничего грёбанного с этим не делал. Они выглядели чертовски дружелюбно, стоя рядом, их мышцы почти соприкасались, так, словно в ближайшем будущем они окажутся на каком-нибудь диване, будут рассказывать, что их девушки не знают, где они, что с парнями они раньше ничего не пробовали, а потом будут заглатывать друг другу члены так, будто сосали их всю жизнь. И, конечно же, именно в этот момент Винс, очевидно, решил сказать что-то обо мне, потому что он указал пальцем на балкон, и они оба посмотрели в мою сторону. Я почти уверен, что они увидели моё безумное лицо в режиме «я хочу тебя убить, потому что я странно ревнив». Я попытался срочно привести себя в порядок и отвернулся, но успел заметить, как по лицу Винса пробежала тень замешательства, а на губах Даррена появилась довольная, насмешливая улыбка. Ублюдок. Всевидящий Чарли, разумеется, ничего не пропустил. — Дай ему немного кредита доверия, — пожурил он меня. — Я почти уверен, что ты ему ещё не наскучил. — Или, может, я любовница, — мрачно сказал я. — Или, может, они с Дарреном уже двенадцать лет вместе, а я, это подарок Даррену на день рождения, и сейчас у нас будет тройничок, а потом меня выкинут, как коробку с никому не нужными новорождёнными котятами, и они вернутся к своей жизни, где планируют усыновить хорватского ребёнка по имени Браслав. — Иногда я думаю, что тебе нужны лекарства, — сказал Чарли. — Нездорово оставлять тебя наедине с твоими мыслями без фармакологической поддержки. Диджей объявил выход Хелены, и Чарли направил прожектор на занавес, одновременно включая камеру. Перед тем как она вышла, он наклонился ко мне и сказал: — Тебя вызывают. Я посмотрел вниз и увидел, как Винс подзывает меня, согнув палец. Я подумал было покачать головой, но Чарли, видимо, понял, что я веду себя как идиот, потому что пнул мой табурет. Я едва не полетел вниз, но вместо этого «грациозно» споткнулся, издав звук, будто стадо тучных слонов в панике ломится по балкону, спасаясь от львов. Люди внизу задрали головы, словно ожидали, что крыша вот-вот обрушится. Если честно, она действительно была к этому близка. Чарли даже не попытался изобразить раскаяние, он просто ухмыльнулся и махнул мне рукой. И вот я двинулся к Лестнице Рока, которая вела меня к одному из самых ужасных испытаний в жизни любого молодого гея: знакомству с друзьями нового бойфренда. К тому моменту, как я дошёл до середины, я уже убедил себя, что Винс и Даррен не просто «дружки», а устраивают регулярные оргии со всеми этими гомо-качками, изображающими натуралов ради большей привлекательности, и что меня сейчас конкретно «Фредди Принц-Джуниорят», и вот-вот настанет момент, когда я окажусь посреди танцпола, а на балконе появится призрак менструации, и на меня польётся кровь, как на Кэрри на выпускном. Потом все будут тыкать в меня пальцами и смеяться, а Винс будет стоять впереди, принимая деньги от Даррена, потому что выиграл их пари, и они начнут отсасывать друг другу, причём у Даррена окажется самый большой член в мире, а я буду сидеть и смотреть, весь облитый менструальной кровью. Почти окончательно уверившись, что знакомство с новыми людьми, худшая идея в моей жизни, я решил, что как только пройду через дверь, сразу рвану к выходу. Винсу я потом скажу, что стал свидетелем ограбления, попытался его предотвратить, но был похищен и удерживался против воли в исламской тюрьме, поэтому он и не слышал обо мне пару дней. План готов. Я открыл дверь. По ту сторону стоял Винс. — О, потные яйца, — пробормотал я, с тоской глядя в сторону выхода из бара. — Куда-то собрался? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Нет, дорогой, — ответил я. — Просто спускаюсь к тебе, как и обещал. Я безумно рад знакомству с Дарреном. — Отлично, — бодро сказал он, хватая меня за руку. — Рад слышать, что ты так готов. — Я сарказм использовал, — рявкнул я, пытаясь вырваться, пока он тащил меня сквозь толпу. Хелена исполнила свой фирменный «обратный кульбит, посмотрите, какая я особенная», и толпа взревела. Ну да. Если бы они знали, сколько времени у неё ушло, чтобы это отточить, сколько я ей помогал и сколько её пота оказалось на мне, они бы не аплодировали. Они бы в ужасе бежали. Я пытался взглядом дать понять окружающим, что меня волокут куда-то против моей воли, в надежде, что хоть кто-то вмешается и спасёт меня. Но, видимо, законы о добрых самаритянах в гей-клубах не действуют, никто не рискнул жизнью ради меня. Я врезался Винсу в спину, когда он внезапно остановился. Мне пришло в голову уткнуться лицом ему в спину и спрятаться за ним, но я решил, что он вряд ли захочет, чтобы его друзья узнали, что он встречается с самой зияющей вагиной в мире, поэтому я немного «собрал яйца в кулак» и поднял взгляд, когда он притянул меня к себе и закинул руку мне на плечо. Он наклонился и ткнулся носом мне в шею. — Всё будет нормально, — прошептал он так, чтобы слышал только я. — Вот увидишь. Я каким-то чудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Натянул лучшую улыбку и уже собирался сообщить компании, как я счастлив познакомиться со всеми, когда понял, что передо мной стоит только Даррен. Остальная тусовка Винса исчезла, будто её никогда и не было. Я видел только Даррена, с рукой на плечах Винса, будто он имел на это полное право. А я, в свою очередь, считал, что имею полное право оставить его инвалидом на всю оставшуюся жизнь. — Пол, — прокричал Винс сквозь музыку. — Это Даррен. Даррен, это мой бойфренд, Пол. Я протянул руку, а Даррен какое-то время смотрел на неё так, словно решал, не чесотка ли у меня, и прикидывал шансы заразиться, если он меня коснётся. Становилось неловко, но потом он всё же пожал мне руку. — Приятно познакомиться, — пробормотал я. — Что? — крикнул он, наклоняясь ближе. Ура. Уже странно. — Я сказал: приятно познакомиться! И, конечно же, именно в этот момент в музыке случилась пауза, и мой голос разнёсся по притихшему клубу, как визг капуцина, который только что открыл для себя мастурбацию. Все в клубе (и, вероятно, на всей планете) повернулись посмотреть на меня. — Это мой дальний знакомый Пол, дамы и господа! — объявила Хелена в микрофон. Музыка снова заиграла, и она вернулась к номеру. Винс тихо рассмеялся мне в ухо: — Всё ещё не нашёл машину времени? Я буду вести список того, что ты захочешь отменить. Я злобно зыркнул на него. — Мне тоже приятно познакомиться, — сказал Даррен, ухмыляясь так, будто я был самым смешным куском дерьма, который он когда-либо видел. — Хотел бы сказать, что много о тебе слышал, но это было бы ложью. Ну вот и всё. Шанс на тройничок, похоже, накрылся. Может, они вообще моногамная пара, а Винс просто вывалил это на него без предупреждения. — О! — громко отозвался я. — Это… я даже не знаю, что сказать. — Нет, всё нормально, — сказал он таким тоном, будто пытался убедить меня, что вполне могло быть и не нормально. — Просто я удивлён, что Винс так… быстро в это влез. — Я ему то же самое сказал. — Хорошо, что я вас обоих не слушаю, — радостно заявил Винс. — Бог знает, где бы я тогда оказался. Мы с Дарреном закатили глаза одновременно, и я вдруг ощутил странное родство, по крайней мере на секунду, в том, что нас обоих одинаково выводит из себя Винс. Даррен поймал мой взгляд, и на его лице появилась лёгкая улыбка. То ли искренняя, то ли просчитанная, а поскольку я его не знал, понять было невозможно. Следующие слова не сулили ничего хорошего во втором случае. — Эй, Винс. Почему бы тебе не сходить и не купить нам по напитку? Я тут составлю Полу компанию. Не уходи. Не уходи. Не уходи. — Конечно! Пол, тебе что? Только не оставляй меня здесь с королём гомо-качков. — SKYY с клюквенным соком. С лаймом. — А мне пиво, — сказал Даррен, очевидно куда более мужественный, чем я. — Без лайма. Придурок. — Сейчас вернусь. Винс наклонился, быстро чмокнул меня в губы и исчез в толпе. Мы с Дарреном какое-то время молча разглядывали друг друга, и только тогда до меня дошло, насколько он огромный. Мы с Винсом почти одного роста, а Даррен был выше меня минимум на сантиметров восемь. И при этом, широкий, как шкаф. Вернее, как ствол дерева. Очень внушительный ствол дерева с бледно-голубыми глазами, в которых было куда больше расчёта, чем мне хотелось бы. Он весь состоял из жёстких линий и углов, а я рядом с ним ощущал себя мягким и рыхлым, и снаружи, и внутри. Он на секунду отвёл взгляд, наблюдая за тем, как Хелена исполняет сложную серию ударов и вращений, словно знал её номер наизусть и понимал, когда начнётся эта часть. Хелена месяцами доводила его до совершенства, зрелище было завораживающее. Его взгляд чуть смягчился, и у меня мелькнула странная мысль: интересно, ему действительно нравится то, что он видит? Но выражение тут же исчезло, и он снова повернулся ко мне. — Ну? — сказал он. — Ну? — ответил я. — Ты и Винс, значит? — Ну… да, вроде того. Он подошёл ближе, чтобы мы могли слышать друг друга сквозь музыку. Я хотел отступить, сохранить дистанцию, но он не позволил, прижав меня к стене. — Я никогда не знал Винса с парнем, — сказал он. — О? Это… здорово. Судя по тому, как ты меня встречаешь, я начинаю понимать почему. — А потом он пропадает на несколько дней и возвращается с синяками и самой широкой ухмылкой на свете. — Я его не избиваю, — глупо брякнул я. Он рассмеялся, но в его смехе не было веселья. — Я и не говорил, что избиваешь. Хотя был бы признателен, если бы ты больше не сбивал его машиной. — Я не… — Бесполезно. Я навсегда останусь тем самым парнем. — Ладно. Больше не буду его сбивать. В следующий раз, если захочу привлечь его внимание, просто попрошу. — Винс не особо умён, — вдруг сказал он. — Не так, как я. И не так, как, полагаю, ты. Во мне вскипела ярость. — Он вполне умный, — прорычал я. — И лучше тебе не называть его идиотом. Даррен, похоже, был даже доволен моей реакцией, он поднял руки, успокаивая. — Я не называю, — сказал он. — Я просто говорю… он думает не так, как большинство. За ним нужно присматривать, иначе он постоянно попадает в неприятности. А в его жизни не так уж часто находились люди, которые ему бы помогали. — И ты думаешь, я собираюсь его ранить? Без обид, но ты меня не знаешь, и мне очень хочется послать тебя нахер. И, эм… я бы хотел это забрать назад, но я тут пытаюсь выглядеть угрожающе. Так что… извини. Не всерьёз. — А у тебя есть яйца, — сказал он. Я так и не понял, впечатлило его это или взбесило. — Пока что были. — Что тебе от него нужно? Я опешил. — Что? Ты о чём вообще? Мне от него ничего не нужно. Это он за мной бегал. — Если тебе ничего не нужно, тогда зачем ты здесь? Это разозлило меня ещё сильнее. Я устал, что меня допрашивают. Устал сомневаться в себе. Но больше всего я устал от того, что всё это звучит так, будто я недостаточно хорош. Будто я не достоин дышать тем же воздухом, что и гомо-спортивная элита. Будто я не заслуживаю того, чтобы Винс выбрал меня. С меня хватит. — Слушай, — сказал я, мрачно глядя на него. — Ты меня не знаешь. Я, чёрт возьми, тоже тебя не знаю. Но я точно знаю одно: я ничего тебе не должен объяснять. Так что можешь стоять тут, изображая крутого мачо и огромного жирного мудака, но ты меня не отпугнёшь. Прости, если ты хочешь его трахнуть, но не выйдет – он мой. Он выбрал меня, и я, мать твою, не отступлю только потому, что у тебя тут случился маленький сучий припадок. Иди пожми ламу на жиме, ты, грёбаная стеройдная королева, и перестань быть козлом. Я быстро прокрутил сказанное в голове и решил, что вышло неплохо. (Кроме козла. И других оскорблений. И того, что я звучал слегка по-мудацки.) Его глаза комично расширились. — Ты и с Винсом так разговариваешь? — спросил он. — Он немного бесил, — признался я. — Я думал, он просто надо мной издевается, постоянно зовя меня на свидание. Даррен покачал головой. — Винс так не шутит, Пол. — Теперь я это знаю. Почти наверняка. — Слушай, ты не понимаешь. Винс никогда никого не добивается. Обычно это куча паршивых парней, которые хотят залезть к нему в штаны, хорошо перепихнуться, а потом бросают его, как только наиграются. Он старается не питать надежд, когда появляется кто-то новый, но его снова и снова утаптывают в грязь, и я это, блядь, ненавижу. Им нравится, как он выглядит, как двигается его тело, но им не нравится, когда он говорит, из-за всей той глупости, что он иногда несёт. — А мне нравится, когда он говорит, — сказал я. И это было странно, потому что я не помнил, когда именно это началось. — Отлично, потому что ты – первое, что его по-настоящему взволновало за долгое время, — сказал Даррен. — И я без проблем скажу тебе: если ты это просрёшь, я сломаю тебя пополам. — Правда? — спросил я, заметив, как он снова косится на Хелену. — Тогда я не познакомлю тебя с одной драг-квин, на которую ты так пялишься. Он напрягся. — Пошёл ты нахер, — пробурчал он, не глядя мне в глаза. О, Сэнди обосрётся от счастья. — Я не хочу его ранить, — сказал я серьёзно. — Я тебе это обещаю. Но… — Но что? Я покачал головой. — Забей. Неважно. — Важно. Иначе ты бы не начал. Не будь мудаком, Пол. Что? Я помедлил. — Ты давно знаешь Винса? Он посмотрел на меня настороженно. — Можно и так сказать. Мне хотелось узнать, что именно он имеет в виду, но я не стал спрашивать. — Ты знаешь его… родителей? — Эм. Можно и так сказать. — Я знаю, кто они. Он опустил голову. — Он сказал, что не говорил тебе. Что ты не догадался. — Не говорил. Но я знаю. — Ты не можешь на него за это злиться. — Я и не злюсь. Я… он мне скажет? Когда это случится? Ну, с его мамой? Даррен какое-то время молча смотрел на меня, будто проверяя мою искренность и подбирая слова. — Он тебе доверяет, — наконец сказал он. — Я не знаю, как это произошло и почему так быстро, но доверяет. Думаю, он скажет. Он не даст тебе понять, что ему больно, но больно будет. Может, не сломает его окончательно, между ними слишком много дерьма. Но всё равно будет больно. И ему понадобишся ты. Думаю, и я тоже. Но опираться он будет на тебя. Если ты ему это позволишь. — Хорошо. — Я надеялся, что он прав. — Эй, Пол? Ты нормальный. Знаешь это? — В его взгляде было что-то, почти похожее на уважение. Гомо-качки были ужасно странными. По идее, они должны были жрать пиво и трахать мальчиков, а не разговаривать со мной. Но он был прав, так что я кивнул. — Я вообще-то довольно охуенный. Он рассмеялся и посмотрел в сторону бара, проверяя, как там Винс. Его взгляд мгновенно стал жёстким, улыбка исчезла. Я проследил за его взглядом и увидел Винса у стойки, перед ним стояли напитки, а рядом с ним наклонился какой-то парень, шепча ему на ухо. Я напрягся, узнав горячего Медвежонка с прошлых выходных, того самого, что тёрся о Винса на танцполе. Медвежонок снова пытался сблизиться, прижимался к нему, сжимал бицепс так, что на коже появлялись ямочки. Захват был собственнический, вся его поза кричала: моё. Меня накрыла волна сомнений. — Подожди, — выдохнул Даррен рядом. — Просто смотри. Я не хотел смотреть. Я хотел протолкаться к бару и обоссать круг вокруг Винса, чтобы все держались от него подальше. У меня мурашки пошли по коже, когда Винс рассмеялся над чем-то, что сказал Медвежонок, а тот откинулся назад с самодовольной ухмылкой. Медвежонок кивнул в сторону выхода, предлагая уйти вместе. Винс покачал головой, указал туда, где стояли мы, и что-то ответил. Это явно взбесило Медвежонка: он нахмурился и дёрнул Винса за руку. Винс отступил и снова покачал головой. Медвежонок развернулся и ушёл. Винс, должно быть, почувствовал наши взгляды, он посмотрел в нашу сторону и увидел, как мы на него уставились. Его взгляд сразу нашёл меня. Он дёрнул головой туда, куда ушёл Медвежонок, закатил глаза, потом приставил руку к виску, изображая пистолет, и разыграл фальшивое самоубийство, «выстрелив» себе в голову и рухнув на стойку. Затем выпрямился, подмигнул мне, взял наши напитки и направился к нам. За всё это время на его лице не было ни тени вины, ни малейшего намёка, будто его поймали за чем-то неправильным. — Он другой, — сказал Даррен мне почти на ухо. — Он не такой, как ты или я. Да и вообще как кто угодно. — Его мимический талант явно пропадает зря в страховом бизнесе, — сказал я, не в силах ясно мыслить. Даррен отвесил мне подзатыльник, словно делал это уже много лет. — Не будь мудаком, — отчитал он меня. — Ты и сам знаешь: мысль сделать что-то с тем парнем даже не приходила ему в голову. Он так не думает. Запомни это, Пол. Запомни, и он отдаст тебе всё. — Тогда почему ты сам за ним не пошёл, если он такой замечательный? — спросил я, искренне любопытствуя. Глаза Даррена мгновенно потемнели. — Это неважно, — пробормотал он и отвернулся. Но это было важно. В конце концов, было.