Двойной Джинчурики

Утро начинается не как обычно с серого потолка моей одинокой квартиры, как в прошлых жизнях, а с прыжка. Точнее — с серии прыжков. С первого раза этот упрямый старик не просыпается. Мой приёмный дедушка, Третий Хокаге, умеет спать так, будто даже если Курама устроит концерт у него над ухом, он просто перевернётся на другой бок и будет считать это ветром. Значит, пора переходить к плану А. Я усаживаюсь по удобнее у него на животе, расположив колени по бокам, и подпрыгиваю так, как позволяют пятилетние ноги. Матрас скрипит, кровать жалобно стонет, пружины тихо проклинают моё существование. Хирузен ворчит, переворачивается, пытается накрыться одеялом с головой. На моей голове — его шляпа Хокаге. Большая. Тяжёлая. Пропахшая табаком, бумагами и властью. Слишком серьёзная для такой мелкой башки. Я стащил её ещё вечером — со стола, когда никто не смотрел. Теперь она съезжает на глаза, но мне это даже нравится. Мир под ней выглядит… другим. Ниже. Медленнее. — ВСТАВАЙ, ДЕДУШКА! — кричу я на что получаю невнятное "Угу" и храп. Ноль реакции. Ладно. План Б. Я поднимаю руку, прицеливаюсь и хлопаю ладонью прямо по его морщинистому животу. Не со злости — как по барабану. Пух. Пух. Хирузен резко втягивает ртом воздух и открывает свои старые глаза от шока. — ГАХ… — хрипло выдыхает он, а потом, заметив меня, расслабляется. — …ты когда-нибудь меня убьёшь. И, судя по всему, очень рано. — Тогда ты точно не проспишь завтрак! — радостно заявляю я и подпрыгиваю ещё раз. Он морщится, но улыбается. Улыбка у него усталая, медленная — такая, которую приходится доставать из глубины, словно старую фотографию. Я спрыгиваю с него и замираю. Он поднимается медленно. Сначала опирается на локоть, потом на второй, затем полностью принимает сидячее положение, потирая живот на котором я сидел одной рукой. Я подхожу и протягиваю пожилому Хокаге его домашнее нагаги. Хирузен моргает, чуть удивлённо, и улыбается, размеренно надевая свою одежду. — Спасибо, — тихо говорит он. Я делаю вид, что не слышал. Надеваю шляпу ровнее и делаю важное лицо. — Хокаге должен вставать вовремя! Он хмыкает и спокойно встаёт, никуда не спеша, а не потому что он старый или хрупкий. На кухне уже гремит посуда. Запах масла и риса. Асума. Значит, всё идёт по плану. Я несусь в коридор, специально топая и смеясь. Шум — моя броня. Чем больше шума, тем меньше вопросов. Чем меньше вопросов — тем безопаснее. Асума стоит у плиты, закатав рукава, и одновременно готовит и спорит с отцом. — Ты не обязан всё тащить на себе, старик, — говорит он. — Обязан, — спокойно отвечает Хирузен. — Сегодня была моя очередь готовить завтрак, это я точно помню. — Ты бы лучше запомнил, сколько тебе лет. Я пролетаю мимо, хватаю рисовый шарик со стола и забегаю за угол. — ЭЙ! — Асума оборачивается. — Руки! — Я расту! — кричу я из-за двери кухни и нагло ухмыляюсь. — Мне надо! Он ворчит, но смеётся. Это важно. Смех — значит, напряжение спадает. За завтраком я ем много. Слишком много. Показательно. Пусть думают, что я просто прожорливый. На самом деле — думаю о Саске. Этот жук Учиховский поди сейчас где-то с меня возрастом, играется с игрушками, носится по улице, дерётся с другими детьми из-за украдённой игрушки и угрожает всем своим старшим братиком Итачи. В предыдущих жизнях, Саске уже был одержим ненавистью и не слушал ни меня, ни Какаши. Не помогал даже метод "кулака правды." В этой же жизни, у меня возможно есть шанс спасти его от этого и от Орочимару за одно. Этот змей у меня ещё своё получит, спущю на него Кураму и Гьюки одновременно, чтобы неповадно было. После еды я начинаю ныть, приводя в действие мой план по выходу на улицу чтобы заранее подружиться с Саске и спасти его от пути тьма. — Мне скууучно. — Ты же только поел, — говорит Асума. — посиди спокойно или поиграй с игрушками. Папе и дедушке нужно отдохнуть. — Скучно! — я тяну его за рукав. — Пойдём гулять! Он смотрит на Хирузена. Тот пожимает плечами с ехидной улыбочкой. — Прогуляйтесь. Мне всё равно нужно будет прилечь в полдень. Есть. Я хватаю Асуму и буквально тяну его на улицу, не давая передумать пока бедный мужчина спотыкаясь и ворча пытался поспеть за мной. Старик же лишь смеялся и смотрел на нас как кот в банке со сметаной. — Чёртов старик... в следующий раз ты пацана выгуливаешь! — ворчал Асума, закрывая за собой входную дверь. Мы идём через деревню. Я специально выбираю путь до квартала клана Учиха, чтобы встретиться с Саске. Коноха утром — живая и шумная, также как и все шестьдесят жизней до этого. Люди работают, дети бегают, торговцы кричат, старики ворчат на скамейках. И почти никто не смотрит прямо на меня. Украдкой — да. Прямо — нет. Сначала — квартал Хьюга. Там было тихо. Холодно. Слишком чисто. Этот клан всегда отличался своей порядочностью, дисциплиной и делением на главную и побочную ветви. В квартале побочной ветви все спят так как сейчас суббота на дворе, а вот чуть пройдя во внутрь квартала главной ветви, я и Асума были встречены внезапной персоной. Хиаши выходит на крыльцо и смотрит на меня так, будто я грязь под ногами. — Убирайся, — говорит он. Во мне что-то шевелится. Не злость. Предупреждение. Хвостатые внутри меня, видимые для Бьякугана главы клана Хьюго, поднимают головы. Гьюки недовольно рычит и хмурится, будто говоря Хиаши закрыть рот и уйти домой, а Курама же решает пойти по пути силы: он давит на мужчину крупицами своей Чакры. — Этот урод сейчас получит! Наруто может и Джинчурики, но он не демон! — Вижу совесть у тебя всё таки есть, чёртов ты лис. — подначивает Кьюби Восьмихвостый, получая одним из девяти хвостов по голове судя по моим внутренним ощущениям. Хиаши замирает всего на секунду после чего делает шаг назад и нервно взглатывает. Глава клана слегка бледнеет и заикаясь совершает поклон в знак уважения и извинений. — П-Простите меня, юный господин Сарутоби. Проходите, прошу вас. Асума же лишь ухмыляется, и мы идём дальше по территории клана Хьюго, но вот дела, мои зоркие глаза замечают знакомую тень что следует за нами. Длинные чёрные волосы до спины, белые глаза и наглая ухмылка во всю выдают Неджи, который сейчас по кустикам следует за мной и моим папашей. Ну и пускай следует, у самого проблем будет больше. Квартал клана Нара сонный и пустой в основном потому что семья моего друга Шикамару сейчас вероятнее всего спит, а остальные Нара просто не хотят спешить с завтраком в заслуженный выходной. — И где Шикамару носит? — бормочу я себе под нос, недовольно хмурясь, но ответа как обычно нет. Значит наша следующая цель — рынок рядом с кварталом Учих. Шум. Запахи. Люди. Всё как в первый раз и одновременно нет, ведь со мной сейчас мой приёмный отец Асума, и хорошо что у него нет способности помнить и знать каждое своё перерождение как у меня, а то хана мне. Мы идём дальше по рынку, заходя в секцию со сладостями, я там я наконец вижу его. Учиха Саске стоит в очереди за данго, спорит с другими детьми, а те нервно косятся на Итачи. Тот просто стоит рядом. Не вмешивается. Этого хватает, чтобы остальные отступили. Я дёргаю Асуму за руку. — Хочу с ним играть! — Ты его знаешь? — спрашивает сын Третьего и смотрит на Саске с огнём отцовской защиты в глазах. — Нет! Но он классный! — заверяю его я и решительно дую щёчки, упрямо сопя своим носиком. Асума вздыхает. — Только недолго, и сразу зови меня если он начнёт тебя обижать. — Хорошо, пап! — бросаю я и несусь вперёд к Саске. Я и он замечаем друг друга ещё на пол пути. В следующий миг, я подбегаю и сразу толкаю Саске плечом. — Ты медленный! — Сам ты! — огрызается он и толкает меня плечом в ответ. Мы бегаем, толкаемся, падаем, орём и обзываемся как любые нормальные мальчишки. Я специально проигрываю. Потом выигрываю. Он злится. Потом смеётся. Всё — как надо. Затем следует игра в догонялки, где побеждает Итачи, едва успевший поймать нас до того как мы чуть не плюхнулись на прилавок с онигири когда запнулись о ногу Неджи. Мы так играли целый день, пока не устали и не сели отдохнуть на бордюре, поодаль друг от друга. Когда Саске чуть успокаивает дыхание, я сажусь рядом и гордо заявляю. — Я, Наруто Сарутоби, стану Хокаге. — С такой причёской? — фыркает он. — Смешно. Я, Саске Учиха, истинный будущий Хокаге! — Тогда я стану Хокаге раньше тебя! Он щурится. — Спорим? — Спорим. И мы снова начинаем играть, убегая в квартал Учих несмотря на крики Асумы.

Тридцать Минут Спустя, Квартал Клана Учиха

Мы сидим на краю улицы и рассматриваем муравейник, тыкая в него палками, но смех и крики постепенно утихают, когда я замечаю движение с другой стороны дороги. Два человека идут прямо к нам. Один высокий, пожилой, с тростью, с привычной тяжёлой походкой и взглядом, который сразу цепляет из-за морщинистого как у старика лица и угольно чёрными волосами что скрывают его истинный возраст. Я узнаю его — Данзо. Рядом с ним идёт мужчина с чёрными глазами и строгим лицом. Фугаку. Отец Саске. — Саске, — говорит Фугаку тихо, но уверенно. — Пора домой. Я сразу сжимаю кулаки. Мой маленький разум мгновенно соединяет точки: Данзо решил сфокусироваться на Саске. Значит, всё серьёзно. И если он начнёт мутить воду… мой друг окажется в опасности и без вмешательства Орочимару. Саске моргает, а потом слегка отступает, показывая на Данзо пальцем. — Кто этот человек? — спрашивает он, удивлённо глядя на пожилого мужчину и его полу-забинтованное лицо. Его голос тихий, но внимательный. — Отныне, — отвечает Фугаку ровно, — Данзо будет твоим приёмным дедушкой. Саске замолкает. Я вижу, как в его глазах мелькает удивление, лёгкая тревога и любопытство одновременно. — Приёмный дедушка… — повторяет он осторожно, словно проговаривает новое слово вслух. Я наблюдаю за этим молча, не двигаясь. Сердце колотится. Я знаю: эти перемены — не просто игра. Любое действие здесь способно изменить судьбу, разрушить или спасти. И если у меня появился приёмный дед, то чтобы сохранить баланс между светом и тьмой, у моей второй половины, Индры, чьей реинкарнацией является Саске, он тоже должен быть. — Саске, идём, — мягко говорит Данзо и протягивает свою забинтованную руку приёмному внуку. Его голос спокоен, но в нём ощущается власть. Саске кивает и осторожно идёт рядом с Фугаку чуть позади Данзо, бросая на меня короткий взгляд. В нём — доверие и вопрос: «Ты уверен?» Я не двигаюсь с места. Мой взгляд прилип к Данзо, изучает каждое движение, каждую морщину, каждую жестокость старика. Не тронь его. Не ломай иначе будешь имедь дело с двумя Биджу внутри меня и мной. Не вмешивайся слишком сильно, — кричит внутренний голос. Саске проходит мимо меня, почти касаясь моей руки. Я хочу тянуть его обратно, но понимаю: даже сейчас нельзя вмешиваться. Каждое движение имеет последствия, и если я сойду с роли пятилетнего мальчишки, всё рухнет. Данзо поднимает трость и делает шаг, словно подчёркивая: это его территория. Но я вижу, что он ничего не знает о том, что Саске — больше, чем обычный мальчишка. Он не знает о будущем, о резне Учиха которую его брат устроит через несколько месяцев. И мне придётся надеяться, что этого незнания хватит, чтобы мой друг остался в безопасности. Саске уже почти дошёл до дома, и я делаю последний взгляд на него. Мягко улыбаюсь, чтобы не выдать свою тревогу. — Всё будет хорошо… — шепчу я сам себе. — Просто будь осторожен. Данзо и Фугаку исчезают из моего поля зрения, а я остаюсь на улице один, с шляпой Хокаге на голове и с чувством, которое я знаю слишком хорошо: каждое решение меняет ход истории. Я сжимаю кулаки. Ничто не остановит меня, если что-то пойдёт не так. Но пока… пока Саске в безопасности. И это главное. Я встаю и тихо бормочу: — Это только начало. — Наруто Сарутоби! — прозвучал до тошноты знакомый мне голос из-за спины, Неджи таки показался. — Я вызываю тебя завтра на бой чтобы доказать всем что ты недостоин заботы Третьего-самы! Ну приехали, и что за цирк тут будет твориться завтра?!