Восемь имён на чужом языке

Время близится к полудню и от палящего солнца становится все жарче. Джисон уверен, если бы не опущенные стекла на всех дверцах и, если бы они двигались не так быстро, в этой черной машине было бы невыносимо тяжело находится. Ведь даже при всех описанных выше обстоятельствах парню кажется, что пот с него скатывается градом. Хотя возможно это происходит не из-за летней погоды, а из-за того, что Джисон только сейчас начинает осознавать, во что он влез. Обернувшись назад, он косится на раненого мужчину, который находится прямо за ним. Кореец с Манушем перекинулись парой слов в начале их поездки, а после этого оба не проронили ни слова. На футболке корейца красуется кровавое пятно, а сам он выглядит не лучшим образом. Коротко вздохнув, Джисон отворачивается к дороге, мельком пройдясь взглядом по новой знакомой. Женщина на вид младше Мануша и намного худее его уверенно управляет машиной и даже успевает отвлечься, чтобы выругаться на тех, кого сама и подрезала. Я с цыганами, украл корейца из-под носа у Стрей Кидс и теперь мы едем не пойми куда. Из-за резкого поворота Джисон чуть не вылетает в открытое окно и ему приходится одной рукой схватится за сиденье, а второй за дверцу, ведь ни ремней безопасности, ни поручня нет. У меня и своих проблем хватает, а я чужие пытаюсь решить. Джисон морщится и провожает взглядом машину, которую они сейчас подрезали. После того, как я помешал им они наверняка задрут цену свыше двухсот тыщ. Что же делать с ребятами? Как им сказать? — Куда прешь, козлина! — кричит женщина, которую Мануш представил, как свою жену. Вытерев пол со лба о край своей желтой майки, Джисон страдальчески выгибает брови. Как же ему сейчас хочется растворится. Просто пропасть. Да даже если бы он оказался в гараже Игоря и тот ворчал на него – это было бы в разы лучше происходящего сейчас. — Ну вот куда ты опять влез? — откинув назад волнистые темные волосы, женщина грозно смотрит в зеркало заднего вида. — Мануш, ты же знаешь, моему брату не нравится, когда ты впутываешь меня. — Ляля, но тебе же нравится это, — цыган примирительно проводит рукой по плечу женщины. — К тому же, насколько я понял, появилась возможность насолить тем парням, которые мешают твоему брату. — Ты о чем? — нисколько не заботясь о дороге перед собой, Ляля поворачивается к своему мужу и только крик Джисона заставляет её развернутся обратно. — Какие из? — Корейцы, — отвечает мужчина, расплывшись в довольной ухмылке. — Да ну! — настроение женщины тут же меняется на радостное. — И как же? — Они нам помогут, — важно заявляет Мануш, указывая на, все же, отключившегося корейца и на Джисона. Заметив краем глаза, что мужчина показывает на него, Джисон неуверенно поворачивает голову назад и убедившись в том, что ему не показалось, давится воздухом. — Я? — Хан всерьез задумывается о том, чтобы прекратить держаться за сиденье и выпасть в окно, лишь бы не слышать этого бреда. — С чего я то? — Ты же хочешь отомстить Стрей Кидс? — Мануш хитро играет бровями. — Когда еще будет такой шанс? — Какой шанс? — взъедается парень. — Что ты несешь? Джисону очень не хочется, чтобы сумма возросла до пятисот тысяч, а чего хуже до миллиона. Он и представить не может, чем он может сокрушить Стрей Кидс так, чтобы потом они не смогли ему ответить. — Есть у них одно слабое место, — произносит Мануш. Он хватается за корейца, чтобы тот не впечатался в сиденье впереди, ведь Ляля резко тормозит. Джисон этого не видит и не ожидав внезапной остановки больно ударяется плечом о бардачок. Потирая ушибленное место, парень вылезает из машины и уже хочет убежать отсюда куда подальше, но замирает. Перед ним предстает район города, в котором он никогда не был и старался обходить его стороной. Здесь лучше не заикаться о своем негативном отношении к цыганам, ведь это Ночной табор – место обитания почти всех цыган города. Нервно сглотнув, Джисон переводит взгляд на мужчину. Тот выглядит еще более довольным чем раньше, видимо реакция парня его очень забавит. Женщина же не разделяет его энтузиазма и хлопнув того по плечу, подходит к Джисону. — Знаю, тебе может быть неуютно здесь, но больше я не могла никуда поехать, — Ляля кладет руки на талию, золотой пояс на которой подчеркивает длинное белое платье. — Если за ним гнались эти корейцы, неизвестно во что он вовлечен. В обычную больницу его было необдуманно везти. На удивление Джисона, эта женщина разговаривала спокойно и даже рассудительно. В отличие от того же Мануша, который произвел на парня неприятное впечатление. Мануш тем временем уже зашел в местное подобие больницы и на улице остались только Джисон и Ляля. Неловко кивнув, Хан осторожно, чтобы не выглядеть грубым дикарем, оглядывается по сторонам. В конце концов, когда еще ему посчастливится побывать в логове «врага». Этот район цыгане давным-давно облюбовали и со временем вытеснили других людей, образовав здесь райский уголок для таких же как они. Джисон видел это место только со стороны и на окраине этого района стоят обычные дома, которые наполняют остальной город – многоэтажки и редкие частные дома. Но внутри все совсем по-другому. Здесь только одноэжные и двухэтажные дома, среди которых очень много покосившихся, с разбитыми окнами, кривыми дверями и кучами мусора перед ними. Но на ряду с ними ярко выделяются огромные чуть ли не особняки, на которые и смотреть кажется Джисону чем-то незаконным. Некоторые покрыты золотом, у других во дворах несколько дорогих машин. От такого обилия богатства, Джисон не сразу понимает, что его зовут. — Пойдем в больницу, — женщина щиплет Хана за плечо, которым он ударился. — Нечего пялится так. Вскрикнув от боли, Джисон хочет огрызнутся, но замечает, что на него смотрят несколько цыган из домов, которые тот разглядывал секунду назад. Неловко отведя взгляд, парень идет вслед за Лялей. Когда он проходит мимо машины, Хан замечает кое-что странное. Автомобиль что изнутри, что снаружи – полная развалюха. Значит бедняки. Джисон с подозрением щурится и переводит взгляд на золотой пояс женщины, который один в один похож на тот, что носит Мануш. Значит богачи. Хан непонимающе хмурится. Не мое дело, чем эти цыгане занимаются. Парень ежится, когда входит в небольшое здание с отваливающейся белой штукатуркой. Главное, чтобы не повязали на чем-нибудь. Не смотря на жару на улице, в самой больнице прохладно, от чего Хану становится еще более не по себе. Внутри их встречает Мануш. Похлопывая себя по толстому животу, он радостно улыбается. — Я уже отправил его к Антону, — мужчина приобнимает Лялю за талию и целует в губы. — Скоро он с ним закончит. Последняя фраза мужчины не нравится Джисону, что явно проскакивает в его эмоциях. — Не волнуйся он просто его подлечит, — Мануш выгибает одну бровь. — Нам нужно узнать с кем он связан. — Почему-то у меня такое чувство, что мой брат уже обо всем знает, — Ляля нервно оглядывается и хочет вырваться из рук мужа, но тот удерживает её на месте. — Ты же его знаешь. — Знаю, — мужчина проводит рукой по короткой бороде. — Но когда меня это останавливало? — Если все пойдет не так, ты не сможешь произвести на него впечатление, — в голосе женщины слышится легка тревога. Она поправляет потрепанную жилетку Мануша, а затем ласково прикасается ладонью к его лицу. — Не нужно так стараться ради меня и своих родителей. Ты же знаешь они сейчас в лучшем месте. Джисон неловко мнется с ноги на ногу, он не знает куда ему отойти, чтобы не мешать, и чтобы никто из местных не подошел к нему, так что остается стоять и подслушивать их душевный разговор. Поглядывая на влюбленных исподлобья, Хан не может сдерживать внутреннее осуждение, ведь Мануш выглядит намного старше своей избранницы, хоть парень и слышал о ранних свадьбах цыган, не мог спокойно смотреть на это. — Но они там оказались из-за меня, — Мануш становится серьезным. — Хоть они и были бедными, они любили жить здесь, и я верну их обратно. Ляля сжимает губы в тонкую полоску и перемещает ладонь вниз. Сжав руки мужчины в своих, она прижимается к ним щекой. — Только не переусердствуй, — шепчет она. — Конечно, моя голубка, — Мануш целует женщину в макушку и прижимает к себе, укрывая в объятьях. Джисон наблюдает за этим с нескрываемым скептицизмом. Внутри него борются противоположные чувства. С одной стороны, выступает умиление влюбленной парой, с другой, здравый смысл и смущающая парня разница в их возрасте. Решив, что это не его дело, Джисон снимает с себя ненужные переживания. О себе нужно побеспокоится, а не о этих двух. Парень отворачивается и осматривает больницу изнутри. Ремонт ей явно не помешал бы. Металлические лавки давно покрылись ржавчиной, на месте плинтуса – плесень, а потолок украшают желтоватые пятна, появившиеся из-за дождя. Теперь Джисон невольно забеспокоился за мужчину, которого Мануш отправил к этому Антону. Какое лечение могут оказывать в такой больнице? – Правильно, плохое. А если он умрет здесь? От этой мысли внутри парня все холодеет. Блять, этого не хватало. Переживает он не за мужчину, которому не посчастливилось попасть сюда, а за себя. Еще одна судимость, к тому же за потенциальное убийство пугают парня. — Мануш, помоги-ка мне! — из-за двери слышится голос, судя по всему, врача. — Я сейчас, — с трудом оторвавшись от возлюбленной, мужчина заходит внутрь. Джисон наблюдает за этим с раскрытым ртом. Врач зовет на помощь не другого сотрудника больницы, а простого обывателя. Ему точно конец. Эта мысль в голове Джисона равна другому заключению – мне точно конец. Проходит несколько минут томительного ожидания и только одно радует Хана, он слышит измученный голос корейца, значит, тот еще жив. — Не волнуйся, Антон знает, как лечить людей, — спустя некоторое время Ляля подходит ближе. — И Мануш может оказать помощь. Джисон переключает свое внимание на женщину и натыкается на ясный добрый взгляд. Её карие глаза словно глядят в саму суть парня, от чего ему становится слегка неуютно. Несмотря на то, что с первого взгляда Ляля показалась Хану очень молодой, теперь, при детальном рассмотрении он видит легкие морщинки в уголках глаз и возле губ. Её кожа смуглая, но слегка светлее, чем у Мануша, а сама женщина теперь кажется Джисону довольно привлекательной. — Я и не волновался, — поняв, что затянул с ответом, парень неловко отводит взгляд. — Не знаю, как я могу вам помочь, но постараюсь. Джисон тут же прикусывает язык и корит себя за то, что не удержал слова за зубами. Серьезно? Хан морщится. Повелся на грустные глазки? — Правда? — Ляля тут же оживляется. — Спасибо тебе, ты нас очень выручишь, — она мягко улыбается. — Мануш вечно берет на себя больше, чем может сделать. — Ну.. да, — Джисон натужно улыбается в ответ и понимает – ему теперь не отвертеться. — И о каком слабом месте Стрей Кидс говорил Мануш? — Я впервые слышу об этом, — женщина пожимает плечами. — Но надеюсь это что-то стоящее. Спустя несколько минут из комнаты выходит Мануш, он поддерживает побледневшего корейца, чтобы тот не упал. Джисон облегченно выдыхает, но натыкается на насмешливый взгляд цыгана, быстро нацепив на себя маску безразличия, парень складывает руки на груди. — И куда теперь? — Хан смотрит на Лялю, а та в свою очередь на Мануша. — Мне нельзя здесь быть, — с опаской озираясь по сторонам, кореец с таким же страхом смотрит на Мануша и Лялю. Мужчину трясет и Джисон не может определить это из-за раны или его испуга. — Вы меня точно не сдадите? — Не волнуйся, мы не отдадим тебя Стрей Кидс, — Ляля старается его успокоить, но у неё плохо получается. — Давайте поедем к нам с Манушем домой. — Там меня не найдут? — кореец с подозрением смотрит на Лялю. — Ваш дом в этом районе? — Нет, он дальше в городе, — женщина слабо улыбается, понимая предрассудки мужчины на счет цыган. — Пойдемте, вам нужно отдохнуть. — Хорошо, — мужчина кивает, но это выходит довольно жалко, голова опускается и поднимается мелкими рывками. В машине все занимают те же места, на которых приехали сюда. Плечо Джисона все еще побаливает и не желая повторять этого опыта, парень со всей силы впивается руками в дверцу. — Не волнуйся, теперь можно не спешить, — улыбается Ляля. — Я не буду так быстро ехать. — Хорошо, — чтобы не показаться грубым, Джисон убирает одну руку от дверцы, но вторую старается оставить на ней как можно незаметнее. — Ну, поехали, — произносит Ляля, заводя машину.