Последнее желание

Тишину с студии прервал Сяо, достав с полки под телевизором два геймпада. – Сыграешь? – спросил он, протягивая один из них. Итэр моргнул, удивленный. Он ожидал чего угодно – неловкого молчания, но не этого. Он машинально взял в руки прохладный пластик. – Давно не играл… Лет пять, наверное, со средней школы, – признался он. – Ничего, вспомнишь, – Сяо сел на пол перед диваном, включил консоль и телевизор. На экране загрузился выбор персонажей в Мортал комбат. Первые раунды Итэр проигрывал с разгромным счетом, пальцы путались на кнопках. Но потом мышечная память начала возвращаться – простые комбо, блоки. Он даже выиграл один раунд, заставив Сяо тихо хмыкнуть, что, возможно, было высшей формой одобрения. В паузах между виртуальными побоищами, под приглушенные звуки ударов и крики персонажей, они изредка разговаривали. Сяо и правда был молчалив, но отвечал прямо. – Ты тоже музыкант? – спросил Итэр, глядя на гитары. – Вроде того. Играю на нескольких инструментах. Пишу музыку, – Сяо пожал плечами, будто это было что-то незначительное. – А с твоими друзьями… Ты же, вроде, не очень похож на них. Сяо ненадолго замер, Итэр провёл по его персонажу фаталити. – Они… мои друзья. Но шум я не люблю. А пьяные сборища – тем более. Просто иногда приходится быть рядом, чтобы они что-нибудь не натворили. Это было странное признание. Итэр не стал копать глубже, но оно отозвалось в нем тихим пониманием. И тогда, поддаваясь порыву, он спросил то, что крутилось в голове с момента их странного знакомства на лестничной клетке: – А зачем ты меня вообще сюда пригласил? Сяо отложил геймпад, взял со стола свою чашку с чаем и посмотрел на Итэра. Его золотые глаза были спокойными и очень внимательными. – Потому что ты выглядел ужасно. Бледный, злой, на грани. Еще и толкал заклинившую дверь, как… – он подобрал слово, – как обреченный. Шум тебе явно не шел на пользу. А здесь тихо. От этой прямой, лишенной жалости констатации стало одновременно неловко и… спокойно. Он просто констатировал факт, как доктор. Только без холодной жестокости Дотторе. Итэр глубоко вздохнул. Адреналин окончательно ушел, оставив пустоту и странную решимость. Раз уж Сяо был так прямолинеен… – Мы с тобой учились вместе, – сказал Итэр, глядя не на него, а на экран с заставкой игры. – Целый год. В седьмом классе. Я сидел за третьей партой у окна. Он рискнул поднять взгляд. Сяо смотрел на него, его лицо было непроницаемо. В его глазах не вспыхнуло ни искры узнавания, ни даже смутного интереса. Он молчал несколько секунд, будто роясь в самых дальних архивах памяти. Потом медленно, почти вежливо, покачал головой. – Нет. Не помню. Ответ ударил неожиданно сильно. Глупо, конечно. Прошло больше пяти лет. Они не были друзьями, просто два мальчика из параллельных вселенных в одном классе. Но для Итэра, который тогда был тихим, болезненным подростком и запомнил Сяо — такого же тихого, но с странной, магнетической внутренней силой, — это было важно. Оказаться полностью стертым из чьей-то памяти, даже если это память о школьных днях, в его нынешнем состоянии казалось… символичным, немного печальным. – А, — только и смог выдохнуть Итэр, снова уставившись в экран. — Понятно. Тишина снова опустилась на комнату, но теперь она была другой. Не нейтральной, а тяжелой. Наполненной невысказанным вопросом Итэра и безмолвным, но отчетливым фактом: для Сяо он был никем. Просто соседом, который плохо выглядел. И, возможно, так оно и было. Прошло около часа. Они перешли на какую-то гоночную игру, и Итэр, наконец, начал немного отвлекаться, увлекшись виртуальными поворотами. А потом это случилось. Резко, без предупреждения, как ледяной гвоздь, вонзившийся прямо под ребра. Острый, пронзительный укол в самое сердце. Итэр вздрогнул всем телом, и геймпад выскользнул из ослабевших пальцев, глухо стукнувшись о пол. – Что? – мгновенно отреагировал Сяо, отложив свой контроллер. Его поза из расслабленной превратилась в собранную, взгляд пристально впился в Итэра. Тот не мог сразу ответить. Он согнулся, вжав ладонь в грудь, пытаясь дышать мелко и поверхностно, как его учили. Лицо за считанные секунды покрылось испариной. – Воды, – сумел он выжать сквозь стиснутые зубы. – Пожалуйста. Сяо не задавал лишних вопросов. Он вскочил и за несколько секунд оказался на кухне. Вернулся со стаканом прохладной воды и тут же заметил, как Итэр дрожащей рукой пытается достать из кармана худи маленький пластиковый контейнер. Итэр с трудом вытряхнул на ладонь одну таблетку, запил ее большим глотком и зажмурился, откинувшись на спинку дивана. Его лицо было искажено гримасой боли и концентрации. Сяо стоял рядом, застыв. Он не суетился, ничего не спрашивал, не лез с советами. Он просто был там, наблюдая, оценивая ситуацию с сосредоточенной серьезностью, которой не было в его манере во время игры. Минуту, другую Итэр просто лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к ударам сердца. Острый спазм понемногу отпускал, сменяясь привычной, тупой, изматывающей болью. Сил не было ни на что. Он не собирался засыпать. Просто хотел переждать, пока таблетка подействует. Но тишина в квартире Сяо была абсолютной. Не было даже тикающих часов. Только его собственное неровное дыхание и легкий шум в ушах. А еще — почти физически ощутимое спокойствие, исходящее от Сяо, который, казалось, даже дышал тише, чтобы не мешать. Это спокойствие оказалось сильнее боли и тревоги. Мысли расплывались, напряжение в мышцах таяло. Дыхание Итэра выровнялось, стало глубже. Он так и не услышал, как Сяо осторожно накрыл его легким пледом, висевшим на спинке кресла. Не заметил, как тот притушил свет, оставив только слабую подсветку за телевизором, и сел в кресло напротив, не включая больше никаких игр или музыки. Просто сидел в темноте, время от времени переводя взгляд с экрана телефона на спящего на своем диване почти незнакомого человека. Итэр заснул глубоким, тяжелым сном — первым по-настоящему глубоким сном за много месяцев. Итэр проснулся от толчка в груди — не болезненного, а скорее внутреннего, как будто сон оборвался на самом краю пропасти. Он лежал неподвижно, пытаясь сообразить, где он. Потом вспомнил: студия, диван, скейт на стене... Он приподнялся на локте. В комнате было темно, только холодное сияние экрана ноутбука освещало фигуру Сяо, сидевшего за столом у окна, спиной к нему. Итэр хотел просто пройти в туалет, но что-то заставило его замереть и приглядеться. На мониторе, ярко выделяясь в темноте, было открыто несколько вкладок. Одна — старая школьная фотография, седьмой класс. Другая — какой-то чат, где мелькало имя Кадзухи. И третья… третья была заброшенной страничкой в Инстаграме. Его страничкой. Та самая, куда он последний раз выкладывал фото год назад, еще до того, как мир сузился до размеров больничных коридоров. Сердце Итэра забилось чаще, но теперь не от боли. От странного, холодного любопытства. Он бесшумно встал с дивана и сделал несколько шагов к Сяо, сам не понимая, что собирается сделать или сказать. – Я тебя слышу, – тихо прозвучал голос Сяо, прежде чем Итэр успел приблизиться. Он не обернулся. – И вижу отражение в экране. Итэр замер. Стыд и неловкость накрыли его с головой. Он подглядывал. – Я вспомнил, – продолжил Сяо, его пальцы замерли над клавиатурой. Он наконец повернулся, чтобы посмотреть на Итэра. Его лицо в полумраке было серьезным, но не обвиняющим. – Ты был новеньким. Тот, который потерял сознание на уроке биологии. Упал с грохотом, все переполошились. Потом ты исчез. Больше в школу не вернулся. Это был ты, да? Вопрос повис в воздухе. Простой. Фактический. Итэр кивнул, не в силах вымолвить слово. Да, это был он. Его первый серьезный приступ, диагноз, переход на домашнее обучение. Конец одной жизни и начало другой. – Да, – наконец выдавил он. Это ведь была не вся правда. Но Итэр надеялся, что всего Сяо никогда не узнает. Сяо молча кивнул, как будто поставил галочку в невидимом списке. Затем резко захлопнул крышку ноутбука, погрузив комнату в почти полную темноту, и включил на столе маленький ночник в виде каменного фонаря. Мягкий свет выхватил из мрака лишь их двоих. – У тебя есть родственники? Кто-то, с кем ты живешь? – спросил Сяо. Его тон был все таким же ровным, но в нем появилась новая, методичная настойчивость. – Нет, – ответил Итэр, пожимая плечами. – Родители в другом городе. Сожителя нет. Сяо какое-то время молча смотрел на него. Казалось, он что-то просчитывает. – Что будет, если приступ, как сегодня, случится, когда ты один? – его голос был тихим, но каждый звук в студии отдавался гулко. Прямота вопроса обожгла Итэра. Он усмехнулся, горько и коротко. – Возможно, умру. Нет, я точно умру. Он ждал шока, сочувствия, неловкости. Но лицо Сяо лишь слегка изменилось. Почти незаметно дрогнула мышца у скулы, чуть уже стали глаза. Это была не жалость. Это было что-то другое. Глубокое, непримиримое несогласие. – Это неправильно, – отчеканил Сяо, и в этих словах прозвучала та же холодная, железная убежденность, с которой он открыл заклинившую дверь. – А что правильно? – взорвался Итэр, усталость и горечь прорвались наружу. – Такова жизнь. По-другому все равно никак. Сяо на это не ответил. Он просто смотрел на него таким взглядом, будто видел насквозь — и диагноз, и отчаяние, и брошенную мечту о море. Молчание затянулось. Итэр, чувствуя, что разговор окончен, потянулся к своему телефону, лежавшему на журнальном столике. Он хотел просто посмотреть время. Однако, что-то дернуло его зайти в Телеграмм. И тут его глаза полезли на лоб от удивления. В списке контактов появился новый номер. Под ним было имя: "Сяо". Никаких смайликов, никаких пояснений. Просто "Сяо". В мессенджерах — в Телеграмм, ВотсАп — были активны чаты с ним. Он был добавлен везде. Итэр поднял глаза. Сяо все так же сидел в кресле, смотрел на ночник, его профиль был вырезан из темноты мягким светом. – Ты брал мой телефон? – спросил Итэр, и в его голосе прозвучало скорее недоумение, чем гнев. – Да, – Сяо не стал отрицать. Он обернулся, и его взгляд был прямым, без тени раскаяния. – Теперь, если будет плохо, ты сможешь написать. Или позвонить. В любое время. Итэр смотрел то на экран, то на этого странного, молчаливого, невероятно настойчивого человека. Возмущение клокотало где-то внутри, но было бессильным, потому что под ним проступало что-то другое. Что-то тяжелое и теплое, от чего сжималось горло. Кто-то, по сути чужой, вломился в его обреченное одиночество без спроса. И оставил там дверь открытой. Он ничего не сказал. Просто сунул телефон в карман, почувствовав, как прохладный пластик давит на бедро. Молчаливый протест. Молчаливое… принятие. Сяо, видя, что ответа не последует, лишь кивнул, как будто все и так было ясно. – Можешь остаться до утра. Диван раскладывается, – сказал он и встал, направляясь к небольшой нише, где, видимо, была спальня. Он оставлял за собой выбор. Итэр мог уйти сейчас, в ночь, к себе в шумную, пустую квартиру. Или остаться здесь. Почему-то, а если честно из-за соседей, Итэр выбрал второе.