Последнее желание

К полуночи тихое возмущение Итэра переросло в настоящую, кипящую ненависть. Из-за стены гремела не просто музыка — это был хаотичный грохот, в котором угадывались барабаны, искаженная гитара и дикие крики. Смех, звон бокалов, топот. Пьянка была грандиозной, вселенской, и стены его хрущевки вибрировали в такт этому адскому карнавалу. Он лежал, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь дышать ровно, но каждое биение его больного сердца теперь совпадало с ударом по барабану. "Около месяца", — звучал в такт холодный голос Дотторе. И этот месяц начинался с бессонной ночи из-за каких-то отвязнных фриков. Через час терпение лопнуло. Адреналин заглушил на мгновение привычную слабость. Он встал, накинул первый попавшийся худи и, не раздумывая, вышел на площадку. Из-за двери напротив лился сноп света и волна теплого, спертого воздуха, пахнущего алкоголем, сигаретным дымом и чужим потом. Итэр сжал кулаки и с силой постучал. Дверь распахнулась почти мгновенно. На пороге стоял Кадзуха. Тот самый спокойный и вежливый юноша, обещавший тишину. Теперь его лицо было раскрасневшимся, глаза блестели нездоровым блеском, а в руке он держал полупустую бутылку чего-то зеленого. — О-о-о! Сосе-е-ед! — радостно проревел Кадзуха, и его дыхание пахло как целый ликероводочный завод. — Иде-е-ально! Заходи! Не дав Итэру и слова вымолвить, он схватил его за руку и с силой втянул внутрь. Контраст был ошеломляющим. После его тихой, полутемной квартиры здесь бушевал настоящий шторм. Музыка оглушала. В дыму сложно было разглядеть лица, но Итэр с удивлением узнал в толпе своих соседей: бухгалтершу с третьего этажа, которая отплясывала на столе, и пенсионера-ветерана с первого, который, кажется, пытался играть на гитаре Куникудзуши. Очевидно, новые жильцы устроили общедомовое собрание в своем стиле. — Выпей, за знакомство! — Кадзуха сунул ему в руку прохладную бутылку дешевого вина и растворился в толпе, обняв за плечи хохотавшего Куникудзуши. Итэр замер, чувствуя себя космонавтом, оторвавшимся от станции. На бутылку он даже не смотрел. Нельзя. Ни грамма. Его сердце и так работало на пределе, а алкоголь был бы прямым билетом в отделение неотложки. Может, даже на тот свет. Он поставил бутылку на первый попавшийся заваленный окурками и стаканами стол, с отвращением наблюдая, как она тут же была схвачена чьей-то рукой. Ему нужно было выбраться. Но выход был заблокирован танцующей толпой. И тогда он решил найти хоть клочок тишины. Или хоть одного трезвого человека, чтобы потребовать прекратить этот кошмар. Он протиснулся вдоль стены, минуя обнимающиеся пары и спорящих о чем-то парней, и прорвался в небольшую кухню. Здесь было относительно тихо — грохот музыки доносился приглушенно. И на кухне, у окна, сидел он. Сяо. Он сидел на табурете, отгородившись от праздника спиной. На нём были массивные наушники, а взгляд был прикован к экрану смартфона, он лисатал тик-ток. Его поза была закрытой, лицо — абсолютно невозмутимым и трезвым. Он не заметил Итэра. Или сделал вид, что не заметил. Итэр заколебался. Этот парень выглядел единственным адекватным в этой компании. Впрочем, Итэр в этом и не сомневался. Сяо и веселье — антонимы. Но он же был их другом, частью этой компании. Стоило ли к нему обращаться? Итэр сделал шаг вперед. Неуверенность сменилась отчаянием и злостью. Он коснулся плеча Сяо. Тот вздрогнул, как будто его разбудили, и медленно снял один наушник. Золотые глаза устремились на Итэра. В них не было ни пьяного веселья, ни даже удивления. – Что? – голос Сяо был низким и ровным, едва слышным под грохот басов из соседней комнаты. – Вы… Вы не можете прекратить этот цирк? – выпалил Итэр, пытаясь перекричать музыку, но его голос сорвался. – Я живу напротив! Я хочу спать! Это невыносимо! Сяо отвел взгляд, снова посмотрев на экран, где кто-то безуспешно пытался повторить танцевальный челлендж. – Ничего не могу поделать, – сказал он отстраненно, будто комментировал погоду. – Кадзуха в ударе, а Куникудзуши не остановить, когда он завелся. Лучше расслабься. Выпей. – Он кивком указал на бутылку вина, которую кто-то принес на кухню. Предложение "расслабиться" прозвучало как издевательство. Итэра будто ошпарило. – Мне нельзя пить, – прошипел он, чувствуя, как комок бессильной ярости подкатывает к горлу. – И я не хочу "расслабляться" в этом бедламе! Я хочу тишины в моем собственном доме! Он резко развернулся, намереваясь уйти, и дернул ручку кухонной двери. Та не поддалась. Он потянул сильнее – ничего. Дверь, старая и кривая, видимо, заела от влажности или ее подперли с другой стороны. – А-а-а! – почти взвыл Итэр от недовольства, бессильно толкая створку плечом. Это был последний штрих, паршивое завершение всего паршивого дня. Диагноз, шум, и теперь он в ловушке на кухне именно с этим типом. За его спиной раздался шорох. Сяо молча встал, отодвинул табурет и подошел. Он слегка толкнул Итэра в сторону – не грубо, но уверенно – и осмотрел дверь. Потом надавил на нее сверху, у самого косяка, и резко потянул на себя. Раздался сухой щелчок, и дверь со скрипом открылась, впуская новую волну шума и дыма. Итэр, сгорая от стыда и злости, бросился было к выходу из квартиры, но его снова остановил голос Сяо, на этот раз чуть менее отстраненный: – Эй. Итэр обернулся. Сяо стоял в проеме кухни, сжав в руке свой телефон. Он смотрел куда-то в сторону, избегая прямого взгляда, и казалось, следующие слова дались ему нелегко. – Если тут так шумно… можешь пойти ко мне. У меня тихо. – Он сделал паузу, будто признавая странность предложения. – Я живу не здесь. В соседнем доме, через двор. Предложение было нелепое и неожиданное. Идти ночью в квартиру к незнакомому парню, который только что советовал ему напиться? Это было верхом глупости. Но с другой стороны – тишина. Настоящая, гарантированная тишина, вдали от этого ада. Его собственная квартира сейчас была просто продолжением этой вечеринки, звук проходил сквозь стены. Итэр стоял, разрываясь между гордым отказом и животной, физической потребностью в покое. Его сердце, уставшее от ярости и стресса, ныло тупой, знакомой болью. "Месяц, – снова напомнил ему внутренний голос. —А что ты теряешь?" – Ладно, – хрипло выдохнул Итэр, побежденный усталостью. – Только… только посидеть. Пока это не кончится. Сяо лишь коротко кивнул, сбросил наушники на шею и двинулся к выходу, прокладывая путь через пьяную толпу, не обращая ни на кого внимания. Итэр, чувствуя себя нелепым попутчиком, последовал за ним, стараясь не смотреть по сторонам. Молча, под аккомпанемент далекого, но все еще слышного гула басов, они пересекли темный двор. Итэр шел следом, кутаясь в худи, и думал, что вот сейчас увидит что-то вроде филиала того же ада, только в меньшем масштабе: горы грязной посуды, разбросанные вещи, стены, исписанные странными граффити. Сяо открыл дверь ключом-брелоком в виде маленькой театральной маски и шагнул внутрь, придерживая дверь для Итэра. Тот переступил порог и замер. Это была не квартира. Это была большая, просторная студия с высокими потолками. Воздух пах не дымом и перегаром, а свежестью, древесным ароматом и едва уловимым запахом лака для инструментов. Итэр медленно провел взглядом по комнате, и его первоначальный шок сменился немым изумлением. Всё было в идеальном, почти музейном порядке. На одной стене в безупречном строю висели гитары — электрические и акустическая, каждая на своем креплении. Рядом на стойке размещалась ударная установка, но не та громоздкая, что тащили соседи, а компактная электронная, все провода были аккуратно свернуты и закреплены. В углу стоял синтезатор, накрытый чехлом. На полках, выстроенных по линейке, лежали кабели, педали эффектов, тюнеры — всё подписано аккуратным почерком. Но больше всего Итэра поразило то, что висело на стене прямо над низким современным диваном. Не постер и не картина, а… скейтборд. Старый, явно видавший виды, его украшали потертые наклейки и царапины, но он висел с таким же почтением, как дорогой инструмент. Это был не брошенный хлам, а экспонат. Ни пылинки. Ни соринки на ламинате. Книги на полке стояли ровно. На кухонной части, отделенной барной стойкой, не было ни одной немытой чашки. Свет от торшера падал мягко, создавая островки уюта в этом пространстве, больше напоминающем профессиональную студию, чем жилье. — Ты… ты один здесь живешь? — наконец выдавил из себя Итэр, не в силах скрыть потрясение. Сяо, который уже снял куртку и поставил телефон на зарядку, кивнул, не глядя на него. — Да. Садись, если хочешь, — он махнул рукой в сторону дивана, сам подошел к мини-кухне и включил электрочайник. — Чай будешь? Итэр медленно подошел и опустился на край дивана, стараясь не нарушить безупречную гармонию этого места. Все его предубеждения рушились с треском. Этот парень, который держался обособленно на той дикой вечеринке, жил в мире абсолютного контроля и чистоты. Он был не таким же фриком. Он был… другим. Собственно, Итэр сам не знал, почему ожидал другого. Он ничего не знал об увлечениях Сяо, но его характер, темперамент были Итэру знакомы. Сяо всегда был аккуратным, тихим, но добрым. Назвать его фриком было никак нельзя. — Да, спасибо, — тихо сказал Итэр, его гнев и раздражение таяли, уступая место смущению и жгучему любопытству. Он сидел в тишине чужой, странно идеальной квартиры, слушая, как закипает чайник, и понимал, что заблуждался насчёт Сяо. А это значило, что заблуждался, возможно, и во многом другом в этой безумной ночи. Быть может причиной тому была его старая обида...