Последнее желание

История с Куникудзуши, к всеобщему удивлению и облегчению, получила неожиданно мирный поворот. После того тяжелого утра Кадзуха и Куникудзуши как-то молча примирились. Не было громких разговоров или извинений. Просто Кадзуха перестал пить, а Дзуши… бросил курить, а вчера они вдвоем принесли из приюта маленького, пушистого черного котенка. Дзуши, к всеобщему шоку, мог часами сидеть на полу, водя для него веревочкой, и на его обычно злом лице появлялось странное, почти неловкое выражение нежности. Мир воцарился, но для Итэра в нем образовалась дыра. Сяо уехал к своему приемному отцу, Чжун Ли, два дня назад — по "неотложным семейным делам", как он туманно объяснил. И не вернулся. Он писал лаконичные сообщения: "Все нормально. Ты как? Мими ест?". Звонил раз в день, его голос в трубке звучал ровно, но отдаленно, будто он говорил из-за толстого стекла. Итэр отвечал, что все хорошо, что Мими обжился и царапает диван, что Кадзуха и Дзуши завели черного котика. Но внутри все сжималось от тоски. Он привык к его нему, к его теплу рядом по ночам, к его взгляду. Два дня без него показались вечностью. Он ловил себя на том, что смотрит на дверь, прислушивается к шагам на лестнице, а вечером обнимает его джемпер, который все еще носил, и засыпает, уткнувшись в ткань, пытаясь уловить почти выветрившийся запах. И вот, на третий день, Итэр проснулся рано. Мими мурлыкал у него в ногах. В квартире была непривычная, гнетущая тишина. Он приготовил себе чай, сел на диван с зайцем в обнимку и уставился в окно, чувствуя, как знакомое, тоскливое беспокойство разливается по груди. И тогда он услышал ключ в замке. Сердце екнуло, замерло, а потом забилось с бешеной силой. Дверь открылась, и на пороге появился Сяо. Он выглядел уставшим. В руке он держал небольшую дорожную сумку. Он замер, встретившись взглядом с Итэром, и в его золотых глазах промелькнуло что-то стремительное и теплое — облегчение, тоска, что-то еще, более глубокое. – Я вернулся, – просто сказал он, его голос прозвучал хрипловато от утренней дороги или от эмоций. Итэр не помнил, как встал. Чашка с чаем осталась на столе. Он просто пересек комнату и, не говоря ни слова, обнял Сяо. Обнял так крепко, как только позволяли его слабые руки, уткнувшись лицом в его шею. Сяо замер на секунду, потом его сумка со стуком упала на пол, и его руки обвили Итэра в ответ. Крепко, почти болезненно, прижимая к себе, как будто боясь, что он исчезнет. – Соскучился? – тихо прошептал Сяо. В ответ Итэр только сильнее вцепился в ткань его куртки и кивнул, не в силах вымолвить слово. Слезы подступили к глазам, но это были слезы облегчения, той самой, сбрасывающей камень с души, легкости. Они стояли так в прихожей, в лучах утреннего солнца, не нуждаясь в словах. Мими подошел и стал тереться об их ноги, требуя внимания к своей персоне, но они его почти не замечали. Наконец Сяо осторожно отстранился, положив руки на плечи Итэра, и внимательно посмотрел ему в лицо, как будто проверяя, все ли на месте. – Все в порядке? – спросил он, и в его взгляде было лёгкое беспокойство. – Теперь да, – выдохнул Итэр, улыбаясь сквозь слезы. – Ты… как отец? – Все решено, – уклончиво ответил Сяо, но его взгляд стал мягче. – Неважно. Важно, что я здесь. Он легонько, почти не касаясь, поцеловал Итэра в лоб. – Я по тебе соскучился, – признался он тихо, отводя глаза, как будто это было чем-то постыдным. Итэр рассмеялся, коротко и счастливо, и снова прижался к нему. Уже через тридцать минут они сидели за завтраком, который Сяо, несмотря на усталость, приготовил с привычной точностью. Итэр все еще чувствовал легкое головокружение от счастья, что он вернулся, и ворчал на Мими, который пытался стащить кусочек сыра со стола. – Что это вообще была за поездка? Что-то важное? – осторожно спросил Итэр, разламывая круассан. Сяо покачал головой, отпивая кофе. – Нет. Просто… формальности. Вопросы с наследством. Чжун Ли решил все привести в порядок. Итэр кивнул, не решаясь спрашивать подробности. "Наследство" звучало как что-то большое, взрослое и немного пугающее, связанное с миром, в котором он, Итэр, никогда не существовал. В него-то уж точно нет никакого наследства. Сяо помолчал, разглядывая дно своей чашки, а потом поднял на Итэра взгляд. В его глазах появилась редкая, легкая нервозность. – Он… он хочет тебя видеть. Итэр замер с круассаном на полпути ко рту. – Кто? – Отец. Он зовет нас на ужин. Завтра. Слова повисли в воздухе, тяжелые и значимые. "Зовет нас". Не только Сяо. Их. И Итэра тоже. Сердце Итэра, и без того не самое надежное, сделало болезненный кульбит. Паника сковала грудь. – На ужин? К… к твоему отцу? – выдавил он. – Сяо, я… я не могу. Я не умею… Я не знаю, как себя вести. Что говорить. Я… – Он замолчал, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Сяо положил руку поверх его дрожащей ладони на столе. – Ничего страшного. Он знает про тебя. Все. – Все? – прошептал Итэр. – Даже про… про то, что мне осталось? Сяо кивнул, один раз, коротко и решительно. – Да. Я ему все сказал. Не волнуйся, он очень положительно к тебе настроен. Итэр закрыл глаза. Давление в груди понемногу ослабевало, сменяясь новой, странной смесью страха и чего-то вроде надежды. Этот человек, Чжун Ли, знал о его смертном диагнозе и все равно хотел его видеть. Принять. Это было непостижимо. – А что… что мне надеть? – сдавленно спросил он, открывая глаза. Практичный вопрос стал якорем в море тревоги. Уголки губ Сяо дрогнули в почти улыбке. – Что угодно. Тот же джемпер, если захочешь. У него нет предрассудков насчет одежды. Главное – чтобы тебе было удобно. Итэр вздохнул. Он все еще боялся. Боялся сказать что-то не то, сделать не так, выглядеть жалким и нездоровым на фоне их размеренной, благополучной жизни. Но он видел в глазах Сяо не просто приглашение, а просьбу. Сяо хотел познакомить Итэра со своим отцом. Он глубоко вдохнул и кивнул. – Ладно. Я… я попробую. – Спасибо, – тихо сказал Сяо, и в этом одном слове было столько облегчения и тепла, что Итэр почувствовал, как страх отступает еще на шаг. Вечеп Итэр провел в тихом, сосредоточенном волнении. Он перебрал свой скромный гардероб, который теперь почти полностью состоял из вещей Сяо и пары своих старых вещей. Он выбрал темные удобные брюки и простую светло-серую водолазку — ничего выдающегося, но опрятно и достойно. Он не хотел выделяться, но и не хотел выглядеть неряшливо. Потом он сел за стол, где уже стоял его ноутбук и лежал небольшой, в кожаном переплете блокнот. Он открыл его на чистой странице. Дневник. Он начал вести его в тот самый день, когда Дотторе вынес свой вердикт. Это не были длинные, философские записи. Часто — всего пара строчек. Цифры. Названия таблеток. Зарисовки. Иногда — просто слово "больно". Это была его личная исповедь, счетчик уходящих дней и то, чем он не мог поделиться ни с кем. Он взял ручку и вывел дату. Потом задумался. "Завтра познакомлюсь с отцом Сяо". Он остановился, перечитал. Звучало так… нормально. Так, как будто у него впереди годы, а не недели. Как будто это просто очередной этап в отношениях, а не нечто, стоящее на самой грани его отпущенного срока. Он прикусил губу и добавил: "Он знает. Про все. И все равно зовет меня к себе. Немного страшно. Но Сяо будет рядом". Еще пауза. Потом, в правом углу страницы, он взял карандаш и аккуратно, с сосредоточенностью ребенка, нарисовал маленький домик. Простой, с треугольной крышей, трубой и дверью. Возможно, тот самый, о котором он мечтал в детстве. Он закрыл дневник, положил ладонь на обложку, чувствуя под пальцами прохладную кожу. Оставалось не так много чистых страниц. Эта мысль была и горькой, и… спокойной. Он проживал эти дни. Не просто существовал в ожидании конца, а проживал. И завтрашний вечер, каким бы пугающим он ни был, был частью этой жизни. Частью его истории, которую он теперь записывал. Сяо, закончив свои дела за ноутбуком, подошел и сел рядом на диване, обняв его за плечи. – Собрался? – тихо спросил он. – Почти, – ответил Итэр, прислоняясь к нему. – Просто… немного нервничаю. – Я тоже, – неожиданно признался Сяо, и Итэр удивился, повернувшись к нему. Сяо смотрел куда-то в пространство. – Он для меня важен. И ты — важен. Я хочу, чтобы… чтобы все прошло хорошо. Итэр взял его руку и сжал. – Будет. Потому что мы будем вместе. Они сидели так в тишине, и Итэр думал о том, как завтра будет писать: "Познакомился с Чжун Ли. Он был строгим, но добрым. Подавал вкусный чай". Или что-то в этом роде. Он добавит еще один домик на поля. А может, нарисует две фигурки рядом с ним. Он закрыл глаза, чувствуя дыхание Сяо у своего виска, и подумал, что даже если это один из его последних вечеров, то он — хороший. Потому что он полон счастья.