Секрет царицы

Иван Степанович уже собирался домой, задержавшись ради личной выгоды – он старательно работал над собственным проектом, когда увидел, что хлопнула дверь в кабинет директора. Он искренне полагал, что молодой женщине не стоит так часто задерживаться на работе. И что это пагубно влияет на так лелеямые женщинами внешние данные, а потом и на психологическое состояние на фоне ухудшения первого пункта. - Кира Анатольевна! Почему домой не идете? – Иван Степанович заглянул в кабинет, придерживая дверь вытянутой тростью. - Работы много, Иван Степанович, - выдохнула Кира Анатольевна и отпила из кружки уже холодный чай. Заметив, как она поморщилась, Киврин достаточно смело подошел к столу и коснулся чашки. Из той внезапно потянул пар. - Вы научились магии огня?! - Не совсем, Кира Анатольевна. Но рад, что мог быть вам полезен. Работа не волк, пойдемте, я вас провожу домой, а то так, чего доброго, уснувшего директора будем из сугроба выкапывать. - Иван Степанович, - Кира снисходительно улыбнулась. - Не волнуйтесь. Проблема противоположная. Я не могу уснуть. Поэтому зря время не трачу. Работаю. - Хотите, помогу вам со сном? Есть один способ проверенный. Заснете сладко крепко и отлично выспитесь. Поймав во взгляде Шемаханской непонимание смешанное со шоком, Иван Степанович смутился, поняв, как звучали его слова. И, посмеявшись, выудил часы из кармана: - Вот средство. Мирное тиканье очень успокаивает. Облегчение и иная странная эмоция на мгновение мелькнула на лице Шемаханской, а затем Кира задумчиво хмыкнула: - Ну, почему бы и нет. Давайте попробуем. - Тогда собирайтесь, дома вам и помогу. Эта фраза снова прозвучала максимально смущающе. Мысль о том, чтобы привести Киврина домой вдруг показалась одновременно потрясающей и ужасной. Какое-то время назад Кира Анатольевна поймала себя на том, что не против, как и молодая часть НИИ, повздыхать по поводу заместителя директора по науке. Своего собственного заместителя. Он не был первым красавцем, но что-то в нем притягивало, возможно, его харизма, чувство юмора или галантность? Но в какой-то момент Кира поймала себя на мысли, что, как подросток, высматривает его в коридорах, а потом не может удержать на губах глупую улыбку. Вот только Иван Степанович держался с ней достаточно сдержанно, в отличии от ново прибывших студенточек. С ними он и широко улыбался, и шутил, и был невероятно заботлив. Конечно, она ведь давно не студентка. И, пусть и младше, но, все же, директор. Кира Анатольевна была уверена, что Киврин не замечает ее взгляды, что не замечает тонкое изменение в поведении, стоит ему открыть рот. Постепенно его мнение стало интересовать Киру больше, чем мнение комиссии. Она авторитарно выносила решения, произнося слова так, чтобы они не встали в том же порядке, что и у него. «Вы так думаете?» стало звучать из ее уст очень часто. В какой-то момент Киврин даже заметил, как одна его фраза смогла понизить уровень напряжения, который исходил от Шемаханской. А чуть позже это заметили и остальные, от чего количество запросов «Иван Степанович, выручайте» достиг критической отметки, Ольга о нем даже не докладывала директору. Вот и сейчас, перед праздниками, из кабинета Шемаханской то сверкали молнии, то доносился негромкий размеренный голос Киврина. Заметила ли Кира, как его нахождение рядом успокаивает ее? Она точно заметила, что рядом с ним время будто замедляет ход. И списывала на его магию. - Ой, Иван Степанович. Давайте эксперимент произведем здесь, - она вынырнула из своих мыслей. - Но спать у вас здесь негде! Или думаете, что все равно не сработает? Зря так думаете, Кира Анатольевна. А с таким графиком работы вы доведете себя до истощения. Киврин взял один из стульев и поставил очень близко к креслу директора. От взгляда не укрылось, как Кира рвано втянула воздух. - Мне кажется, меня ни что не сможет усыпить. Если удастся, это будет приятный сюрприз! - Кира… Внимательно смотри за стрелкой часов. Когда она окажется на трех, произойдет чудо. Только не отрываясь смотри. - Что за глупости… Мысль о том, что он назвал ее только по имени не успела созреть в ее разуме, потому что перед глазами появились странные часы. Золотые, но всего с одной стрелкой, на которой искусно была поставлена кроваво-красная точка. Стоило только начать следить за стрелкой, как мир вокруг потихоньку стал темнеть. И постепенно сужаться до одной маленькой точки – этом красном пятнышке на стрелке. В голове стало приятно пусто. Киврин внимательно всмотрелся во взгляд начальницы – сузившиеся зрачки выдали полную сконцентрированность. Дыхание стало ровным, как во сне. Пульс и сердцебиение пришли в норму. Ресницы затрепетали, глаза постепенно закрылись. Она бы ударилась лбом об стол, если бы не широкая ладонь, что подставили под щеку. Ощущение лежащей на его ладони женской щечки заставило Киврина проигнорировать собственный здравый смысл и коснуться легким поцелуем виска. - Кира, - позвал он тихо, в самое ушко. Но ему не ответили. - Ну, вот. Достаточно бессонных ночей. Киврин чувствовал себя маньяком. Но безвольное тело обычно колючей женщины в его руках было слишком заманчивым. Такая беззащитная и нежная. Особенно когда ее голова откинулась назад, когда он удобнее усадил ее в кресле, открывая длинную шею. Магия часов и их гипноз были достаточно сильным оружием. А если хоть раз поддаться действию артефакта, то, как ни крути, будешь вновь и вновь подпадать под его влияние, стоит лишь увидеть. Киврин рисковал, понимая, что ставит под угрозу весь НИИ. Он не без труда приподнял обмякшую Киру на руки, стараясь не разбудить. Она хоть и была стройной, отчего и легкой, но тело без сознания всегда становилось каким-то особенно сопротивляющимся. Директорское кресло под действием заклинания неспешно превратилось к софу. Трансгрессировать с директором в ее квартиру было бы слишком рискованно – сильная ведьма могла и прийти в себя от любого постороннего на нее воздействия. Оттого было проще раздобыть подушку и теплый плед, развести камин посильнее, чтобы прогреть помещение. И самому прикорнуть в кресле недалеко от нее. Киврин долго смотрел на закованные в пыточное устройство под названием «модные туфли на каблуке» ноги Киры, пытаясь принять правильное решение. Ему нравилось любоваться ее стройными ногами, плавным изгибом ступни, но оставить женщину спать в каблуках – с напряженной стопой – звучало, как жестокая пытка. И, стараясь не касаться кожи, он снял обувь и поставил на пол. Он с упорством залихватского извращенца навис над усыпленным директором, чтобы полюбоваться на ее черты. Он усмехнулся лишь тому, что у Киры, как по последней моде, были идеально выщипанные тонкие брови. Которые обычно скрывала пышная челка. Да и в целом, стоило отдать должное, одевалась она как по картинке с журнала. Чуть склонившись, Киврин втянул аромат у самой шеи Киры и резко себя одернул. Прикасаться к спящей, не своей, женщине, по его мнению, было кощунственно и ощущалось неправильно. Хотя именно сейчас, под этим гипнотическим сном, она бы даже не вспомнила, что он ее поцеловал. Он случайно выдохнул на обнаженную шею. Кира поморщилась и отвернулась: - Не сейчас, Ваня… Киврин оторопел – что «не сейчас»? И как она его назвала?! Но свесившуюся с софы руку он все же поднял, дабы та не затекла, мимоходом подивившись длинным острым ноготкам, которые прежде почему-то не замечал. Получить такими по лицу точно не хотелось. Сопротивляться желанию коснуться расслабленного лица было тяжело, а потому Иван Степанович, все же, позволил себе огладить бледную скулу. Его руку немедленно сцапали. При попытке ее осторожно вытащить те самые ноготки болезненно впивались в руку, даже сквозь одежду. - Понятненько, - негромко произнес Киврин и подтянул себе еще одно кресло. ——— Впервые за последние месяцы пробуждение было таким легким и приятным. Пахло кофе и странно знакомым ароматом одеколона. Кира подтянула колени к груди, намереваясь еще немного поспать – настолько сон был сладким. Но в щелочку приоткрытых глаз увидела у самого лица руку с часами на запястье и мелькнувшие ноги. Она распахнула глаза и села. Увидев на себе плед, резко отбросила его и сразу же натянула обратно – юбка от ее телодвижений достаточно задралась вверх, а она явно была не одна. - Доброе утро, Кира Анатольевна. Наколдовал вам завтрак. Можно сказать, в постель. Пойду займусь делами, - Иван Степанович попытался размять онемевшую за ночь руку. - Вы?! Какое… Что… Почему я уснула здесь?! - Устали, видимо, Кира Анатольевна. В голове из последних воспоминаний были лишь слова Киврина, что она себя доведет до истощения с таким графиком работы. Она спустила ноги на пол и ощутила прохладу. Ее туфли, расстегнутые, стояли слева, у дальней ножки софы. СОФЫ?! - Иван Степанович! А ну-ка стоять!!! - Что-то не так? – Киврин развернулся и замер. - Вы… Вы были здесь, когда я… уснула… Кира неконтролируемо себя осмотрела – одежда была в полном порядке. - Не волнуйтесь, я буду молчать как рыба! К тому же, как я расскажу это, умолчав, что провел рядом с вами всю ночь? Репутация… - Нет, погодите! Откуда здесь софа, откуда здесь плед… Почему я без обуви, в конце концов?! Что вы видели, товарищ Киврин?! Признавайтесь! – Кира сжала кулаки. – Оба мы знаем, что ваша репутация от этой информации только выиграет. Она подскочила и вышла из-за стола, будто боялась, что тот сейчас скроется, не объяснившись. Желание залезть в голову к этому обнаглевшему магу и вынуть из него всю информацию зудело на кончиках пальцев. - Кира Анатольевна, чтобы вы не переживали, давайте я сяду и подожду, пока вы выпьете кофе. Он благоразумно занял место в гостевом кресле, уперев трость между колен в пол. Но не так вальяжно, как обычно. А, скорее, как провинившийся ученик. Бояться он не боялся. Директор не внушала ему ужаса, как остальным. Просто хотелось, чтобы после магического сна она, наконец, поела и окончательно пришла в себя. - Необходимо после сна обязательно поесть, - робко произнес Киврин и улыбнулся. – Чтобы закрепить положительный эффект от отдыха. Шемаханская продолжала буравить его взглядом внезапно хищных глаз. Она будто смотрела ему прямо в душу. - Вам бы, Кира Анатольевна… юбочку бы… неловко как-то… С громким и злым выдохом она снова села на софу, дернув юбку вниз. Эта и так была самая короткая из всего ее гардероба - чуть ниже колена. И надо же было надеть в этот раз именно ее! Желание заколдовать своего заместителя было невероятно жгучим. Но на подкорке сознания билась мысль, что они оба взрослые образованные люди и что такого поведения от нее не ждали, когда назначали на пост… Решение было принято за доли секунды. - Не обижайтесь уж, Иван Степанович, но память ваша хранит уж много лишнего. Посмотрите на меня. Я хочу увидеть ваши честные глаза. Киврин поднял взгляд решительно и встретился с медленно меняющими окрас с серых до зеленоватых глазами. Он молча наблюдал за попыткой начальницы его буквально загипнотизировать, словно удав обезьянку. Но, стоило той закончить, он неспешно опустил взгляд, снял очки, под ошеломленным взглядом ведьмы, протер платочком и положил на столешницу. Вот она всегда так рубит сгоряча… - Кира Анатольевна, давайте еще раз. У меня стекла… зачарованные. Мешают гипнотическим воздействиям. Женщина перед ним от возмущения стала хватать ртом воздух прежде, чем снова вскочить и треснуть по столу кулаком. Не справившись с эмоциями, она несвойственным для нее высоким голосом воскликнула: - Да, как вы смеете?! Киврин показательно накрыл глаза ладонью, чтобы в очередной раз не смущать начальницу. Он буквально слышал, как она одергивает юбку и скоропалительно начинает одевать туфли. Как не может попасть металлическим язычком в дырочку на ремешке и только больше злится. - Уму непостижимо! Никогда не думала, что вы наглее этого Сатанеева! - В чем же моя наглость? Я вас пледом укрыл, кофе достал. Ничего более я не делал. - Пойдите прочь! Она так яростно топнула ногой, что стол дрогнул, кофе чуть не разлился. Киврин поспешил немедленно исполнить приказ и вскочил. - Нет, стойте! – Дверь резко захлопнулась от магии ведьмы. – Если об этом кто-то узнает… Я вас… превращу в… таракана! Будете жить в одних из своих часиков! - Все понял, Кира Анатольевна! Чародей дернул дверь и исчез за ней. Вот так и помогай ведьме. На рабочем столе директора Шемаханской остались лежать его очки. Все же выпив остывший кофе и съев завтрак, Кира предпочла привести себя в порядок. А затем – вернуть своему креслу привычный вид. Поблескивавшие на столе очки вынуждали раз за разом возвращаться к воспоминаниям о произошедшем утром. Что еще он видел? Что успел узнать?! И почему она так легко провалилась в сон вчера, что даже не помнила… Это он снял с нее туфли?! Что еще он успел сделать?! Немного успокоившись, Кира пришла к выводу, что ничего противозаконного он сделать точно не мог. Она была одета, в конце концов. Даже белая лента под воротником была на месте. Очки в серебряной оправе продолжали насмехаться и игриво мерцать стеклами. Кира взяла их двумя пальцами и начала рассматривать. Обычные очки. Следов магии на них видно не было. Обычные очки для плохого зрения… Селектор затрещал: - Кира Анатольевна, к вам Иван Степанович. Говорит – очки забыл у вас. Что-то новенькое – Ольга давно не извещала о нем. Она перегнула и напугала? - Пусть зайдет, - холодно ответила Кира, разворачивая кресло к двери. Отворив дверь, Киврин столкнулся с необычайной картиной. Шемаханская сидела в гостевом кресле, развернутом к дверям, закинув ногу на ногу. Так, что первым делом взгляд задерживался на длинных ногах. - Очки я… забыл… не видели? – Это был очень глупый вопрос, он ведь сам оставил их на столе. Киврин осекся. Ну, конечно, стоило поднять взгляд выше стройных красивых ног – очки сразу же нашлись. Кира держала их двумя пальцами за перемычку, на уровне своего лица, упираясь локтем в подлокотник. Это была очень ловко проваленная проверка на то, куда он смотрит первым делом. Шемаханская хмыкнула, ловя, наконец, своего зама на ответном интересе. - Предположим, что видела. Они совершенно обычные. Ни следа магии, - было тяжело признаться в собственном бессилии. – Почему гипноз не подействовал? - У меня так работы много. Позвольте, я возьму… Киврин подошел ближе, протягивая руку. Но ведьма перед ним встала в полный рост, элегантно перекинув ногу и подняла руку достаточно высоко. Мало того, что каблук добавлял ей роста, так еще и стояла она на краю самой высокой ступеньки, не позволяя магу встать вровень. Уткнувшись взглядом в спокойно вздымающуюся женскую грудь, Киврин вновь смутился, а затем широко улыбнулся. - Я готов вам все рассказать. При условии, что вы это против меня не используете, - он почесал лоб, прикрывая косой взгляд. - Здесь я ставлю условия, - тоном, исключающим возражения, произнесла Кира. - Справедливо. В общем… не действует на меня никакой гипноз. Это не с вами что-то не так ни в коем случае, Кира Анатольевна. - Почему не действует? Вы первый, на кого он не действует. - Я никому не стану говорить, что вы пытались загипнотизировать собственного заместителя, - предпринял намек на легкую угрозу Иван Степанович. - Почему не действует? – Не унималась Кира. Киврин выдохнул, опустил голову, наткнулся на изящный изгиб женских ног взглядом, снова поднял взгляд, стараясь не попасть им на грудь, но угодил прямо на шею – такую изящную, светлокожую… - Потому что у меня резистентность, - голос даже осип. - Кира Анатольевна, я все рассказал, теперь бы мне очки, да пойду я… - Еще никто не мог сопротивляться. Кроме тех, кто подвергался гипнозу неоднократно… - А я как раз подвергался. Поначалу все эти стрелки так гипнотизировали… - Стрелки… гипнотизировали… Глаза Шемаханской расширились. Она вспомнила, как Киврин показал ей утром новые собранные недавно часы, похваставшись, что смог добиться положительных результатов… - Иван Степанович! – Она нависла над ним, опустив руку с очками. – Вы, что же, надо мной поставили эксперимент?! Это поэтому я уснула так, что ничего не помню? - Что вы, Кира Анатольевна! Эксперименты я только над собой ставлю! Он ловко выхватил свои очки и водрузил их на нос, оставив Киру хватать ртом воздух, словно рыбку. Шемаханская смотрела на него с лицом оскорбленной невинности. Поджав губы и сильно расширив глаза. - От вас я такого не ожидала! Вы! Как не стыдно! Я, конечно, знала, что могу не понравиться сотрудникам. Но что бы такое! - Справедливости ради… Вы меня тоже пытались того… загипнотизировать. - Но вы первый начали! Киврин внезапно усмехнулся, а затем рассмеялся: - Я и подумать не мог, Кира Анатольевна, что вы такая… очаровательная, - ловко извернувшись от острых женских ноготков, он сделал шаг назад. – Знаете… Хоть гипноз на меня обычно и не работает… Возможно, что ваш, все-таки сработал. Откланявшись, Иван Степанович вновь исчез за дверьми.