Of Gold and Iron

      Арья помнила всё о той ужасной ночи.       Она помнила, что небо было ясным, а луна — всего лишь тонким серпом, похожим на осколок стекла в небе.       Она помнила холодок, пробиравшийся сквозь москитную сетку окна её спальни: знак того, что осень действительно вступила в свои права, и предупреждение о том, что впереди ещё долгий учебный год.       Она помнила запах подгоревшего попкорна — заслуга Рикона, который в свои одиннадцать лет так и не научился правильно выставлять время на микроволновке, когда готовил своё любимое лакомство.       Она помнила музыку, доносившуюся из комнаты Сансы. The Seasons of My Love. Сансa слушала эту песню по кругу уже второй день подряд, и это сводило Арью с ума. “Я любил девушку, рыжую, как осень, с закатом в волосах.”       И она точно помнила, чем занималась в тот момент. Она растянулась на кровати, пытаясь закончить последние несколько задач по математике, которые нужно было сдать на следующий день. Рядом лежала Нимерия, время от времени тыкая лапой в тетрадь и сбивая Арью с мысли. — Поиграю с тобой, когда закончу, девочка, — сказала Арья и слегка толкнула её в плечо.       Собака даже не пошевелилась — она была слишком крупной для этого. Вместо этого волкодав нетерпеливо заскулила, а затем наклонилась вперёд и сомкнула зубы на карандаше Арьи. Не успела она опомниться, как Нимерия уже спрыгнула с кровати, зажав карандаш в зубах и виляя хвостом.       Арья застонала и перевернулась на спину. Из-за собаки, этой чертовой песни и запаха подгоревшего попкорна, от которого у неё почему-то разыгрался аппетит, ей казалось, что вселенная словно сговорилась, чтобы отвлечь её. Она вскочила с кровати и потянулась. — Ладно. Хочешь перекусить, девочка?       Нимерия бросила карандаш, довольная предложением, и последовала за Арьей в коридор.       Когда Арья дошла до главной лестницы, она услышала взволнованные голоса, доносящиеся из западного крыла, и резкий стук каблуков матери по паркету. — Я позвоню тебе, когда доберусь до больницы, — сказала ее мать, лихорадочно роясь в сумке. — К тому времени они, надеюсь, уже будут знать что-нибудь ещё. — Позволь мне поехать с тобой, — сказал Робб, хватая её за руку. — Пожалуйста. — Нет. Присмотри за братьями и сёстрами, — твёрдо сказала Кейтилин. — Ты нужен им здесь. — Она накрыла его руку своей. — Всё будет хорошо, Робб. Я уверена, с ними обоими всё будет в порядке.       Её голос дрожал от волнения, а в широко раскрытых глазах читалась паника. Арья медленно спустилась на несколько ступенек, держась за перила для равновесия. Она уже открыла рот, чтобы спросить мать, что происходит, но та уже вышла за дверь. — Что происходит? — Джон появился рядом, машинально взъерошив ей волосы. — Я слышал голоса.       Арья покачала головой. Она не знала.       Робб провёл рукой по своим рыжеватым кудрям. Он был мертвенно бледен, когда перевел взгляд с двери на лестницу и наконец заметил Джона и Арью. — Эй… эм… мама… — он тяжело выдохнул, уставившись в пол. — Чёрт. — Робб, что происходит? — спросила Арья. Ей хотелось подойти к нему, но страх пригвоздил её к ступенькам. Она никогда не видела мать такой перепуганной. — Почему мама поехала в больницу? — Тётя Кэт поехала в больницу? — спросил Джон. — С ней всё в порядке? — С ней всё нормально, — сказал Робб. — Это… это папа. И Бран.       Ледяной страх разлился по телу Арьи — холод, идущий изнутри, а не от осеннего воздуха, тянувшегося через приоткрытую дверь. Мама в спешке так и не закрыла её до конца. — Они… пострадали? — Автокатастрофа, — сказал Робб. — Всё плохо. Они оба в критическом состоянии. — Чёрт, — пробормотал Джон, делая шаг обратно вверх по лестнице. — Я… я приведу Сансу и Рикона.       Арья не двинулась с места. Она слышала, как шаги Джона торопливо удаляются вверх, но сама оставалась неподвижной, глядя на Робба и надеясь, что он сейчас возьмёт свои слова обратно. Он смотрел на неё в ответ, чуть приоткрыв рот, словно подбирая слова утешения. Так должны поступать старшие братья — утешать.       Наконец он протянул к ней руку, подзывая спуститься. — Идём. Давай… подождём в гостиной, пока не появятся новости. Арья, спотыкаясь, спустилась по ступенькам и позволила Роббу обнять её за плечи. — С ними всё будет хорошо, правда? — хрипло спросила она. — Это же просто несчастный случай. С ними обоими всё будет в порядке. — Конечно, — сказал Робб. — Люди постоянно выходят из автокатастроф целыми и невредимыми. Мама позвонит, как только доберётся до больницы, и скажет, что мы все зря паникуем.       Арья кивнула, потому что именно в это она хотела верить. Не могло быть так, чтобы их отец и брат просто взяли и умерли. Ещё накануне отец говорил о важной сделке, которая вот-вот должна была состояться на работе. Он был очень занят, но пообещал, что возьмёт целую неделю отпуска, когда начнутся зимние каникулы. Для Арьи и её братьев и сестры это было настоящим поводом для радости, ведь отец так много работал. А у Брана через неделю должен был быть турнир по скалолазанию. Он постоянно тренировался и без умолку говорил об этом. Они не могли исчезнуть, даже не попрощавшись. Это не имело смысла.       В течение следующих пяти минут вся семья собралась в гостиной в ожидании новостей. Рикон принёс с собой остатки подгоревшего попкорна и в гнетущей тишине нервно продолжал его жевать, время от времени бросая кусочки Лохматику. Робб ходил взад-вперёд перед окном, шикая на Серого Ветра, когда тот время от времени начинал рычать. Его пёс чувствовал напряжение в комнате. Всякий раз, когда Призрак приближался, более крупный пёс хватал его за ухо и заставлял бежать обратно к Джону.       Санса сидела, свернувшись калачиком на диване, поджав колени к подбородку, и перебирала пальцами шерсть Леди. Единственным псом без хозяина был Лето — он тихо поскуливал и толкал дверь гостиной своей огромной головой. Он ждал. Ждал возвращения Брана.       Арья никак не могла усидеть на месте. Она перебралась с дивана на подлокотник кресла Джона, а затем на пол под фортепиано в дальнем углу комнаты.       Она лежала на спине под фортепиано рядом с Нимерией, когда зазвонил телефон Робба, и она ударилась головой о дно, выбираясь из-под инструмента. Боль почти не ощущалась. Ей нужно было знать. Нужно было знать, что с отцом и Браном всё в порядке. — Что там, мам? — спросил Робб. — Хорошие новости или плохие?       Воцарилась тишина, и Арья едва могла расслышать голос матери через динамик, но слов разобрать не удавалось. Глаза Робба расширились, пока он слушал, и кровь отхлынула от его лица. — Я… да. Конечно. Я… я им скажу. Ты оставайся, мы… мы приедем, как только сможем. Нет, всё нормально. Всё равно никто из нас не уснёт. Мы уже выезжаем.       Звонок закончился, и его рука бессильно опустилась. Телефон выскользнул из пальцев и с глухим стуком упал на пол. — Что там? — спросила Санса. — Какие новости? — Бран стабилен, но… он ещё не очнулся, — сказал Робб. — Врачи говорят, что это не должно занять много времени.       Все с облегчением выдохнули. По крайней мере, он был жив. Жив и в стабильном состоянии. Но Робб умолчал о чём-то важном. — А что с папой? — спросила Арья. — Он… пришёл в себя? — Нет, — пробормотал Робб. — Он не выжил.       Арья помнила всё о той ужасной ночи, кроме того, что случилось после того, как Робб произнёс эти слова. Эти мгновения словно расплылись, и она чувствовала, как её пошатывает. Ее братья и сестра вдруг заговорили все разом, кто-то плакал, кто-то кричал, а собаки лаяли, скулили и носились по комнате. Но она не могла различить ни одного голоса, не могла сосредоточиться ни на одном лице. Она могла только стоять посреди гостиной, пытаясь осмыслить слова Робба.       Он не выжил.       Это неправда, подумала она. Этого не может быть. Он врёт. Это кошмар. Или ошибка. Это неправильно.       Она резко моргнула, и перед глазами снова всё прояснилось. Арья обнаружила, что осталась в гостиной одна. Все уже вышли к машине. В дверях задержался только Джон, оглядываясь на неё с убитым горем выражением лица. — Арья… пойдём. Нам нужно ехать.       Она кивнула и последовала за ним, всё ещё надеясь, что вот-вот проснётся от этого ужасного сна.       Но она так и не проснулась. Ни по дороге в больницу. Ни когда рыдающая мать притянула её к себе. Ни когда она вошла в палату и увидела тело отца, лежащее на столе — неподвижное и бледное.       Весь её мир рухнул… а она так и не проснулась.

***

      Тайвин Ланнистер просматривал записи с последнего заседания совета директоров, когда по телевизору показали новости. Эддард Старк, генеральный директор «Старк Индастриз», был мёртв. И это сбивало Тайвина с толку куда сильнее, чем следовало бы.       Подробности аварии были достаточно ясны. Прошлой ночью, когда он возвращался домой вместе с сыном, в их автомобиль врезался неизвестный водитель, из-за чего машину выбросило с моста. Он так и не пришёл в сознание, а у сына была легкая амнезия и паралич ниже пояса. Виновника пока не нашли.       В самой новости не было ничего непонятного, но Тайвину казалось странным, что один из его главных соперников погиб столь… внезапно. Старк Индастриз и Ланнистер Корп годами грызли друг другу глотки. В первые годы, когда Старки обосновались на севере, а Ланнистеры — на западе, у них почти не было поводов пересекаться, и они в основном держались друг от друга подальше. Но затем обе компании перенесли свои штаб-квартиры в стремительно растущую Королевскую Гавань, и причин для взаимодействия сразу стало гораздо больше.       Дело было не только в конкуренции. Поначалу её и вовсе не было. Старки в основном занимались сталью и производственными технологиями, тогда как Ланнистеры работали в сфере предметов роскоши. Ланнистеры время от времени прибегали к услугам Старков, но Тайвин никогда не любил слишком сильно зависеть от чужих прихотей. Когда же компания Ланнистеров начала разрабатывать собственные производственные технологии и вышла на рынок в качестве конкурента… тогда отношения между ними стали враждебными. Старки нанесли ответный удар, расширив свои технологии до сегмента премиальных потребительских товаров. С этого момента всё превратилось в войну за расширение и поглощения.       Дело дошло до того, что Нед Старк предложил договориться о своего рода компромиссе, который позволил бы им не лезть друг другу под ноги, — компромиссе, который он мог предложить лишь благодаря своим контрактам с компанией Грейджоев, на тот момент доминировавшей в сфере морских перевозок. Тайвин согласился хотя бы начать переговоры, прекрасно понимая, что позже будет достаточно легко выйти за рамки этих переговоров. В то же время он знал, что Нед Старк никогда не нарушит контракт. Этот компромисс, если бы Тайвин правильно его разыграл, мог бы дать ему необходимое преимущество.       А теперь… Нед Старк был мёртв. — О. Значит, ты уже видел новости.       Тайвин отвел взгляд от телевизора и увидел приближающегося брата Кивана с папкой под мышкой. — Очевидно. Я не слепой и не глухой. — Вот так проснуться — и сразу такое, — сказал Киван. — Отец и брат Неда Старка ведь тоже погибли в автокатастрофе, верно? Этой семье явно не везёт.       Везение. Тайвин не верил в везение — ни в плохое, ни в хорошее. — Это будет ещё одним ударом по Старк Индастриз, — сказал он. — Интересно, умирал ли у них генеральный директор хоть раз спокойно. — Не при нашей жизни, — ответил Киван. — Старший сын займёт его место? Парень ведь только что закончил учёбу, верно? — Если он это сделает, его съедят заживо, — холодно сказал Тайвин. — Если совет директоров у них хоть немного соображает, они выберут кого-то более опытного. Амбер, Болтон, Карстарк. Двадцатидвухлетний мальчишка пока не готов. — Говорят, в школе он был своего рода вундеркиндом, — заметил Киван. — Нед Старк тоже был молод, когда возглавил компанию. Не настолько, как его сын, но… хорошая фамилия всё ещё многое значит для инвесторов.       Да, так и было. Тайвин полагал, что только знаменитая фамилия и позволила Неду Старку спасти Старк Индастриз от краха. Это и его умение налаживать связи. По крайней мере, этот человек умел внушать лояльность своим деловым партнёрам. — Не хочу говорить очевидные вещи на фоне такой трагедии, — сказал Киван, вновь взглянув на экран телевизора. — Но в ближайшие месяцы это должно упростить нам жизнь.       Несомненно, это облегчило бы ситуацию, и не только для Ланнистеров. Пока Старк Индастриз лихорадочно пыталась справиться с последствиями, их многочисленные соперники будут бороться за освободившиеся ниши. Тот, кто первый нанесёт удар, получит наибольшее преимущество.              И всё же… в этой ситуации было что-то ещё странное. Что-то, что беспокоило его, пока он изучал новостной репортаж. — Тайвин? — спросил Киван. — Что-то не так? — Это уже третий за последний год. — Третий? Третий что? — Генеральный директор в Королевской Гавани, — сказал Тайвин. — За последний год умерли трое. Сначала Джон Аррен. Потом Роберт Баратеон. Теперь Нед Старк. — Значит, ты в безопасности, — заметил Киван. — Говорят, такие вещи случаются по трое. — Это суеверная чепуха, Киван. — Это ты рассуждаешь о том, что три генеральных директора умерли почти подряд. — Это наблюдение, а не предположение, — сказал Тайвин. — Джон Аррен был стар. Роберта Баратеона сгубило пьянство. Неда Старка убил несчастный случай. Просто странно, что всё это произошло один за другим. — Возможно. Роберт и Нед ведь были старыми друзьями, верно? — Да. — Тайвин пренебрежительно махнул рукой. Он просто становился параноиком. — Это не имеет значения. Созови сегодня вечером заседание совета директоров. Нам нужно продумать ответные меры.              Киван кивнул и положил папку, которую держал под мышкой, на стол Тайвина. — Не то чтобы это сейчас имело значение, но вот последний контракт от Старк Индастриз. Тот самый, о компромиссе. — Это важно. Кто бы ни возглавил компанию, он всё равно захочет, чтобы мы его соблюдали, — сказал Тайвин. — Но, возможно, нам удастся протолкнуть несколько небольших изменений в нашу пользу.       Киван коротко кивнул и ушёл, оставив Тайвина изучать контракт. Он рассеянно пролистывал бумаги, то и дело поднимая взгляд на экран телевизора. Там всё ещё говорили об Эддарде Старке. О его жизни и семье, которую он оставил после себя: жене, пятерых детях и племяннике, которого он взял к себе после смерти сестры. Тайвин пару раз мельком видел их всех, кроме, может быть, самого младшего мальчика. Если он что-то и знал о Старках, так это то, что они были очень сплоченной семьей. Потеря такого масштаба разобьет их.       Он не особо верил, что Старк Индастриз переживёт этот переходный период, что, возможно, было жестокой мыслью. Но мир бизнеса не был добр к тем, кто придерживался правил порядочности.       И он не останавливался, чтобы оплакивать мёртвых.