Парижские девы

Последнюю неделю Кристина могла думать только о двух вещах — Ив явно приукрасил положение, когда рассказывал про лорда Сент-Мора, а Леда явно медленно сходила с ума. Лорд Сент-Мор, или, как Леда называла его, пренебрегая всеми правилами приличия, Доминик, был человеком в высшей степени неприятным, склочным и нетерпеливым. И можно было понять Ива, когда сбежавшего из замка, где был вынужден видеть его каждый день. Он постоянно перебивал не то, что Кристину — даже Леду! А еще говорил медленно, отрывисто, будто не имел никакого желания вообще им что-то втолковывать. И, очевидно, ни капли жизнелюбия не прибавляло ему то, что передвигаться он мог исключительно при чужой помощи — ноги у него оставались прикрытыми куском ткани и напоминали скорее безжизнные культи, правда, ни Леда, ни тем более сам Сент-Мор, конечно, не объяснили Кристине, почему это произошло. Именно с ним Кристина столкнулась первым — после того, как миновала всю существующую в замке стражу, слетевшуюся проверять, правда ли «в замок пришла рыжая колдовка с мечом». Он сидел на стуле и что-то искал в россыпи карт на столе. Если Кристина правильно запомнила, он должен был быть ровесником Ива, но как же разителен был контраст между обаятельным, улыбчивым, полной неиссякаемой жизненной энергии Ивом, и этим состарившимся раньше времени человеком — с седой охапкой длинных волос, наспех перехваченной лентой, с глубокой морщиной на лбу, с пустыми черными глазами. Она уже десять раз пожалела, что согласилась на эту авантюру, но поворачивать назад было поздно. Совсем скоро в комнату вбежала сама Леда — тогда Кристина еще не знала ее имени, даже не сразу поняла, что та принцесса. Не законная, но почему-то в этом замке такому не уделяли должного внимания. На Леде было черное платье в пол, волосы закреплены какими-то заколками, напоминающими кольчужное плетение или чешую драконов, глаза ее тоже были черными — и чуточку пугающими. — Откуда ты? — не дожидаясь приветствий, спросил ее Сент-Мор. Леда встала рядом с его столом — упрямая, гордая, похожая на натянутую тетиву. — Из Финистера. — Это далеко. Ты шла сюда, чтобы просто нас увидеть? — и Сент-Мор усмехнулся одними уголками губ. Леда, вторя этой усмешке, сверкнула глазами. — Я шла, чтобы стать рыцаркой. — И почему же выбрала нашу сторону? Кристина не знала, как стоит ответить на этот вопрос. Они с Ивом обсудили, что именно ей нужно будет искать в замке, на что нужно будет обратить при общении с фэйри, как они встретятся потом, но Ив забыл, увлеченный рассуждениями о волшебных мечах, а она понадеялась на удачу. Она ведь никогда не участвовала в придворных интригах, и, пусть это был простой вопрос, Кристина чувствовала, что от ее ответа зависит то, какое положение она займет дальше. — Я слышала, вы боретесь за власть с вашей сестрой, — начала она. Леда склонила голову. Все ее движения были дергаными, резкими — неверно на нее посмотришь и порежешься об острые грани. Это пугало, но Кристина не могла не признать, что Леда не была похожа на бастардку короля. Она была принцессой — и ощущалось это в каждом ее взгляде, в каждом жесте. — Не говори мне того, что я и так знаю, — сказала Леда медленно, внимательно смотря на Кристину. — Я хочу вам помочь. Любым способом, который вы сочтете нужным. Как Жанна Дева помогала королю Франции. Леда вдруг весело хмыкнула. — А я и не ожидала, что вслед за этой девицей в мужском платье отправятся другие. — Едва ли они будут так же талантливы, как Жанна, — сухо возразил Сент-Мор. — Вам нечего бояться. — А я и не боюсь, — Леда улыбнулась широко и будто бы чуточку безумно. Кристина видела сумасшедших — в доме напротив в той, старой жизни, жила пожилая женщина, верившая, что мертвый сын приходит к ней по ночам и рассказывает ей истории о мире за лесами и холмами. Ее все хотел обвинить в колдовстве священник, но им удавалось защищать ее. Кто знает, что с ней сталось теперь. А вот улыбка Леды так была похожа на ее. — Вы сами можете выбрать, как меня использовать, — напомнила Кристина. — Я уверена, что мое предназначение — помочь вам. — И тебе это тоже ангелы рассказали? — Леда сама была похожа на ангела — карающего, полного гнева и опасности, приходящего к грешникам среди молний в ненастный день, полного красоты и света. — Скорее, колдуны и фэйри, — Кристина повторила ее безумную улыбку и краем глаза заметила, как Сент-Мор вздрогнул. Леда расхохоталась, откинула голову. Свет свечи охватил ее волосы, и она стала похожа на святую с нимбом. — Ну хорошо, — отсмеявшись, решила она. — Мы представим тебя ко двору, но пока ты не будешь рыцаркой. Сначала я придумаю, как тебя использовать. Кристина опустилась на одно колено и склонила голову. — Хорошо, моя принцесса. Конечно, своей принцессой она ее не считала. Представление на приеме Кристина запомнила плохо — было шумно, душно, спину жег внимательный взгляд Доминика, а она не знала, куда ей приткнуться, чтобы чувствовать себя спокойно. Кто-то иногда подходил к ней, с насмешкой спрашивал точно ли она хочет сражаться — неужели это от обиды на мир, что никто не захотел сделать ее своей женой и матерью наследников? Она-то уже не очень молода, как видно. Кристина отвечала вежливыми улыбками, хотя очень хотелось начать ругаться и выбежать из зала в гневе. В конце приема на нее почти свалилась Леда — глаза пьяно блестели, прическа чуть растрепалась, а вот держалась она прямо, хотя для этого ей пришлось вцепиться мертвой хваткой в руку Кристины. — Я тебя наконец-то нашла! — взволнованно сказала Леда и улыбнулась. Губы она накрасила темным цветом [*], и сейчас у уголков цвет немного размазался. [*] В XIV веке католическая церковь запретила косметические средства: папская булла провозгласила, что красящиеся женщины искажают образ Девы Марии. В этот период Святая инквизиция имела право арестовать за святотатство женщин, красящих губы. — Я всегда была тут, — сдержанно отозвалась Кристина, вторую руку кладя Леде на плечо, чтобы придать ей устойчивости. — Не видела тебя, — надулась она, разом став похожей на совсем юную девчонку, а не грозную принцессу, которой предстала в начале. — Давайте я отведу вас в ваши покои, — Кристина не хотела думать о том, что даже не знает, где они находятся. Хотелось просто увести принцессу, а там она уже придумает, что можно сделать. В конце концов, едва ли ей стоит оставаться здесь, когда даже по ее взгляду видно, что она плохо понимает, что происходит вокруг. Может быть, и саму Кристину она с кем-то путает — но с этим она будет разбираться потом. Леда ничего ей не ответила, и Кристина решила, что это можно считать за согласие. Интересно, почему она вообще столько выпила? С кем? Леда не показалась ей совсем глупой и не умеющей понимать ситуацию. Впрочем, расслабилась она тоже рано — покладисто Леда вела себя только первые пару минут, пока они под руку покидали зал. Кристина старалась сделать вид, что они просто прогуливаются, хотя и не было уверена, что никто не заметил, как Леда иногда спотыкалась и неуверенно переставляла ноги. Но едва они вышли за пределы зала в галерею, как Леда упрямо замерла на месте и даже попыталась недовольно скрестить руки на груди, но чуть не потеряла равновесие, и Кристине пришлось поддержать ее за талию. — Зачем ты меня увела? — грозно спросила Леда. Даже сейчас она говорила четко и недовольно — и отчитывала Кристину как любую другую служанку. — Моя принцесса, — начала она. — Мне кажется, безопаснее будет сейчас вернуться в ваши покои. — А если я не хочу? Кристина беспомощно посмотрела на Леду. Она все еще стояла, гордо подняв голову, и даром, что, если бы не Кристина, наверняка бы давно споткнулась о свое же платье и упала, а глаза ее горели вздорным огнем. — А куда вы хотите пойти? — Смотря куда ты можешь меня отвести, — лукаво предложила Леда и снова взяла ее под руку. Сначала они шли просто вперед — Кристина совершенно не знала замок, а потому считала, что безопаснее будет просто двигаться туда, откуда она сможет в случае чего быстро вернуться обратно в зал. Леда шла рядом — медленно, иногда не удерживаясь и покачиваясь в сторону, в такие моменты приходилось ее ловить второй рукой, а она только смеялась, — но вела себя спокойно, и Кристина уже даже начала привыкать. — Тебе тут понравилось? — вдруг спросила Леда. Ее голос звучал немного сонно — и это Кристину встревожило. Она так и не выяснила, куда ее следует отвести, а на дороге им даже никто не попался. И что ей делать, если Леда заснет? — Да, — осторожно начала Кристина. — Очень красивый замок. — А мне тут совершенно не нравится, — ответила Леда. — В детстве я жила в другом месте, оно было гораздо красивее. — Там, где раньше жила я, тоже было красиво. — Ну-ка, пойдем, — Леда вдруг оживилась и потянула ее вперед через какую-то маленькую галерею. Правда, уверенности в своих силах ей хватило не надолго, и когда она ступила на лестницу, ведущую вниз, Леда споткнулась и не упала только потому, что Кристина схватила ее под локти и потянула на себя. Они обе сползли на пол, и Леда расхохоталась. — Интересно, если я упаду и переломаю себе все кости, Гита порадуется? — Не говорите так, — испугалась Кристина. Она первая встала и, подхватил Леду, поставила ее на ноги. Та, впрочем, не хотела или не могла стоять ровно и поэтому заваливалась вперед, утыкаясь лбом Кристине в плечо. — Куда вы хотите меня отвести? Может быть, все же лучше в покои? — Да пойдем мы в покои! — Леда всплеснула рукой. — Но попозже. Сначала я хочу тебе кое-что показать. И им пришлось спускаться по лестнице — шло это дело медленно и тяжело, потому что Леда путалась в юбках, постоянно падала Кристине на руки, и в итоге, поняв, что лестница длинная и не закончится через ступенек десять, она просто плюнула на приличия и подхватила Леду на руки. Та оказалась совершенно не тяжелой, хотя и в первую секунду, ойкнув от удивления, попыталась вырваться, но Кристина прижала ее ближе к себе и так начала спускаться. — Что ты... — начала возмущаться Леда, но Кристина отвела ее голову в сторону и попросила: — Не крутитесь, пожалуйста, а то я не буду видеть, куда мы идем, — и тогда Леда затихла. А Кристина все спускалась ниже, чувствовала под руками прохладный шелк одежд Леды, запах ее духов — чего-то тоже холодного, с едва ощутимым цветочным шлейфом. Ее волосы лезли в нос Кристины, и она с трудом держалась, чтобы не расчихаться. — В детстве Доминик тоже носил меня на руках, — вдруг сказала Леда. Кристина не нашлась, что ей ответить, но, кажется, та в этом и не нуждалась. — А потом мой жених. Но он тоже упал с одной из таких лестниц и умер. А нового мне так и не нашли. — Мне жаль. — А мне нет. Леда обхватила ее за плечо рукой, чтобы удобнее было держаться. Наконец, лестница закончилась, и Кристина встала у ее подножия, расслабляясь. — Донесешь меня вон туда? — Леда указала ей пальцем за поворот, откуда лился лунный свет. Неужели они дошли до выхода из замка? Кристина кивнула, поудобнее перехватила ее и понесла дальше. Так было даже удобнее — не нужно было переживать, что Леда снова потеряет равновесие, споткнется, упадет. Но за поворотом оказался не выход, а площадка на пересечении галерей — крыши не было, и заросшие травой камни укрывал свет луны. Леда завозилась, слезла с рук Кристины, несколько раз неуверенно переступила на месте, пытаясь найти равновесие, но так его до конца и не обретя, облокотилась на нее. А потом вдруг откинулась назад, запрокидывая голову к небу, и Кристина лишь чудом успела среагировать и подхватить ее под локти, а потом притянуть ближе. А Леда только рассмеялась. — Вот здесь хорошо, — сказала она, зажмурившись. Раскинула руки в стороны, взмахнула ими. — Будто становишься птицей, которая летит туда, куда захочет, среди облаков. Она выпуталась из поддержки Кристины и закружилась на месте — пару раз ее просто повело в сторону, но она продолжила смеяться и кружиться, а потом все же не удержалась на ногах и упала. Помолчала несколько секунд и снова рассмеялась. У Кристины эта сцена вызвала ужас, холодом пробежавшийся по легким. В этом поступке было не так много пьяного, сколько чего-то сумасшедшего, отчаянного. Леда казалась завороженной, тянущейся куда-то, куда она никуда не попадет. Может быть, Кристина не была права, решив, что Леда полностью в своем уме? Но она присела рядом, взяла руки Леды в свои. Та улыбнулась уже лично ей — в глазах Леды все еще блестело пьяное веселье, волосы растрепались только сильнее, и теперь волнистые прядки обрамляли ее лицо, цвет на губах растерся только сильнее, но пусть уж она умывается завтра сама. Дело Кристины — довести ее до покоев в сохранности, а потом постараться навсегда забыть. — Вы замерзнете, — сказала она Леде, а та даже не обратила внимание на ее слова, потянула Кристину за руки вперед. — Полежи тут со мной, хорошо? — Камни очень холодные. Но Леда, кажется, холода не чувствовала. Кристина же вздохнула, сняла свой плащ — из бархата, подаренный Домиником в честь ее прибытия в замок, — расстелила его на камнях, а потом приподняла Леду и переложила на ткань. Не сильно теплее, но лучше, чем лежать в легком платье на голых камнях, учитывая, что руки Леды уже стали холодными. А потом опустилась рядом. — Видишь эту звезду? Она входит в созвездие Андромеды, которую хотела принести в жертву чудовищу. — Вижу, — кивнула Кристина. — Но я не разбираюсь в этом. — Я тебе расскажу, — пообещала Леда. — Давайте завтра? Леда рассмеялась. — Все хочешь загнать меня в покои? — Вы замерзли, пора вернуться, — попробовала Кристина объяснить ей это еще раз. Леда вздохнула. — Ну хорошо. Мои покои снова вверх по лестнице, а потом три раза направо. Кристина обрадованно вскочила, подняла на ноги Леду, завернула ее в свой плащ, а потом подняла на руки — с внутренним вздохом при мысли, что покои-то были так близко! а теперь снова нужно было тащиться по лестнице. Пока они шли обратно, Леда наконец-то заснула, поэтому не застала шокированные лица служанок, впустивших Кристину в покои и смотрящих, как она сгружает ее на кровать. Спящая Леда казалась почти мирной — черты лица разгладились, в них больше не читалась угроза. Но Кристина до сих пор помнила ее смех тогда, при первом знакомстве, и помнила, как та кружилась под луной, и от этих образов по коже бежали мурашки. Потом она уточнила у одной из служанок — милой совсем молодой девчушки с колечками непослушных волос, выбившихся из чепца, — как дойти до ее собственной комнаты, и почти бегом понеслась туда. Не так она видела первый свой день в замке, она вообще, откровенно говоря, не хотела, чтобы такой день был в ее жизни. Интересно, вспомнит ли Леда завтра их прогулку? А если вспомнит, какие выводы сделает? И кто вообще видел их? А какие выводы сделал? Передали ли уже об этом Доминику? Кристина закрыла дверь своих покоев и сползла по ней вниз, уткнувшись лбом в колени. Черт бы побрал Ива с его великим планами! Сам бы таскал принцессу по лестницам тогда! Заснула она прямо в той же одежде, в какой и была, завернувшись в одеяло по нос. Всю следующую неделю Леда даже с ней не общалась — более того, Кристина ее даже не видела. Целые дни она проводила с Домиником, который рассказывал ей про жизнь в замке и про состояние дел на фронте. Впрочем, Кристина прекрасно понимала, что рассказывал ей он далеко не все. Наверное, он ждал, пока она себя проявит, и тогда он смог бы решить, стоит ли ей доверять, хотя Кристина не бралась судить, что вообще у этого человека было на уме. А потом Сент-Мор отправил ее в сражение. Оно оказалось совсем небольшим — недалеко от замка, с каким-то недобитыми отрядами французов. Кристина осталась в пехоте, но ей в тот момент было почти все равно. Внутри нее все онемело — она шла вперед по команде, но постоянно думала о том, что могла бы сейчас быть на другой стороне. Могла бы воевать за Францию, как всегда об этом мечтала. Почему она вообще решила послушать Ива? Неужели ей была так важна волшебная железка? Или она это сделала по какой-то другой причине? Она думала про улыбчивого Ива, про холодный блеск глаз Леды, про морщины на вечно нахмуренном лбу Доминика. Как она оказалась среди всех этих людей? Кристина не боялась сражения, хотя, конечно, другие солдаты не забыли поиздеваться над тем, что она женщина. Она даже не очень понимала, что происходит, слишком погруженная в битву. Она старалась не убивать, но и просто бегать без дела не могла — не хотела, да ей бы не позволили. А в какой-то момент она отступила к деревьям, ощутила их кору за своей спиной, мох под ногами, повернула голову на хруст ветки... Перед ней стояла самая прекрасная женщина из всех, кого она когда-либо видела. Длинные кудрявые волосы она заплела в косу — черную, с белесыми прядками, платье обрамляло ее стройную фигурку. Она не была воительницей, но почему-то корсет и вставки на рукавах были металлические, а в руках она сжимала кинжал. Она рассмеялась и легко прошла мимо Кристины — и обагренные кровью травы тянулись за ней, а деревья расступались. Неужели это та самая колдунья, о которой говорил Ив? И что тогда она делает тут? А девушка между тем и не пыталась принимать участие в сражении — просто стояла среди рыцарей, никем не замеченная. Одновременно хрупкая и невероятно сильная. Около ее лица просвистел меч, но девушка даже не шелохнулась. А вот про Кристину никто не забыл, и уже через пару секунд она чуть не свалилась на землю от сильного удара. Незнакомка обернулась на звук удара, но помогать не поспешила. Кристине пришлось вскочить на ноги самой, скрестить мечи с французским солдатом, совершить пару неужелюжих от неожиданности взмаха, а потом обрушить навершие меча со всей силы ему на голову. Не убивать. Просто пусть потеряет сознание. — Неужели ты боишься крови? — незнакомка оказалась совсем близко от нее. Запахло кровью и цветами. — Я не хочу, чтобы они умирали, — Кристина сказала это и прикусила язык. А если разболтает Гите? И какие же выводы принцесса из этого может сделать? Что Кристина не верна ее короне? Девушка хмыкнула. — Звучит очень гуманно для той, кто служит англичанкам. Кристина нахмурилась. В этой фразе совершенно точно было какое-то скрытое значение, но она пока не понимала, какое именно. — Вы фэйри? — осторожно спросила она. — А если и так, зачем тебе это знать? Кристина пожала плечами. — Я просто слышала о вас. — А я видела тебя. — Когда? — удивилась Кристина. — В ту ночь, когда одна из принцесс повела тебя гулять под луной. Кристина с удивлением кивнула. — Вы следили за нами? — Ночь — это мое время. Мне не нужно следить, чтобы уметь замечать. И замок тоже мой. Вокруг них все еще кипела битва — люди бегали, кричали. падали на землю, но Кристина, казалось, перестала все это замечать. Оно было скрылось за пеленой — другая, такая далекая жизнь. А сейчас была только эта фэйри, которая внимательно смотрела на нее своими отчаянно-черными глазами. — Как вас зовут? Фэйри весело хмыкнула — А ты неглупые вопросы задаешь. Даже если и не понимаешь этого. Можешь называть меня Дунлой. — Оно что-то значит? — Правительница. Кристина охнула. — Так вы... Их царица? — этого никто ей не говорил! Но это же должно было быть так важно — ведь это означало, что король связал договором не обычную фэйри, а их правительницу. — А не похожа? — Дунла перекинула косу с плеча за спину, какая-то тоненькая веточка дерева поймала ее и бережно опустила, а потом потянулась к самой Дунле — вслед за другими, медленно к ней подбиравшимися. — Похожа, — шепотом выдохнула Кристина. Наверное, такой прекрасной правда могла быть правительница — будто сотканная из ветра и трав, с волосами, которые пронизывали солнечные лучи, с кинжалом. который едва заметно светился в ее руках. Дунла заметила ее восхищение и рассмеялась — не опасно и сумасшедше как Леда, а мягко и будто чуть дразняще, будто бросала вызов. — Обычно я не прихожу на поля боев, мне тут делать нечего, но я захотела узнать, какова ты в битве, — она вдруг ей подмигнула. — И знаешь, я не разочарована, хотя сражаться на коне тебе бы пошло больше.