Ночная смена в "Палиндроме"

Рон Уизли всмотрелся в крошечное зеркальце — единственное украшение на стене его комнатушки — и поправил галстук. Особого смысла в этом не было, учитывая, что чёрная борода почти полностью скрывала виндзорский узел, но, по ощущениям, он собирался на одну из главных битв в своей жизни. Было спокойно знать, что каждая деталь его брони на месте. Мужчина накинул мантию в тон своему неброскому твидовому костюму, водрузил котелок поверх напомаженной шевелюры, а затем дополнил образ золотым пенсне. Идеально. Скорее всего даже Молли не узнала бы его в таком образе. Маскировка, пожалуй, была даже чрезмерной, учитывая, что магазин находился практически через дорогу от его квартиры, но если судить по восемнадцати громовещателям, полученным от семи разных отправителей, вряд ли где-то в мире магов его ждал тёплый приём. По крайней мере, пока буря не утихнет. Смахнув с плеча кусочек штукатурки, Рон сунул палочку в скрытую кобуру на жилете и шагнул в коридор. Гул уличной толпы усилился, пока он спускался по узкой лестнице на улицу. Глубоко вдохнув, Уизли расправил плечи, придав себе вид уверенного, состоятельного волшебника, и влился в толпу на Косой аллее. Позволив людскому потоку нести себя по булыжной мостовой между стаек ведьм, группок волшебников и спешащих семей, озабоченных экипировкой детей к началу учебного года в Хогвартсе, Рон уверенно двигался вперёд. У Олливандера выстроилась очередь: все толпились в ожидании, и, пытаясь пробиться через толпу в этой суете, Рон едва не прошёл мимо цели своего путешествия. Магазинчик расположился в месте, где раньше была лавка старьёвщика, прямо через дорогу от мастера, который делал волшебные палочки. Тёмная, узкая витрина слегка поколебала решительность Уизли, который озадаченно смотрел на висящую на двери табличку с надписью «Закрыто», выведенной буквами, которые напоминали кровавые письмена. На заклеенном бумагой окне красовалась ещё одна, рукописная острым, каллиграфическим почерком табличка: «Палиндром». Рон постучал в дверь, и, к его удивлению, она распахнулась, открывая взору магазин, стены которого от пола до потолка были заставлены пустыми книжными полками. — Ау? — позвал он. В ответ сверху внезапно рухнула лестница и вонзилась в пол в нескольких дюймах от него. Только годы аврорской службы удержали Рона от крика, хотя он всё же вздрогнул, а палочка словно сама собой прыгнула в руку. Никаких объяснений не последовало. Тупо поморгав, Рон задрал голову. Сверху, из отверстия в потолке, лился свет. Пожав плечами, мужчина убрал палочку и полез вверх. Наверху оказался уютный кабинет, заваленный книгами. Какой-то мужчина в простой мантии заваривал чай на низком книжном шкафу за столом. — Здравствуйте, мистер Ринс? — начал Рон. — Я… — Рональд Уизли, — закончил за него мужчина, поворачиваясь. Рон почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Во‑первых, его личность раскрыли. Во‑вторых, он оказался лицом к лицу с Северусом Снейпом. Последний раз, когда Рон видел Снейпа, тот истекал кровью на полу Визжащей хижины, и хотя ему приходилось слышать по неофициальным каналам, что Снейп чудом выжил, но особо некогда было задумываться об этом. В конце концов, их отношения ученика и учителя никогда не были тёплыми. Мечта Рона о новой работе с каждой секундой становилась всё призрачнее, и он чувствовал, как под ложечкой посасывает от холодного кома тревоги, который рос с каждой секундой. Однако Снейп пока не напал и даже еще не выставил его за дверь. Это давало надежду, и Рон решил подождать и посмотреть, что будет, поэтому просто сцепил руки за спиной, чтобы не выдать, как дрожат его пальцы. Снейп протянул ему чашку с блюдцем и жестом предложил сесть в кресло напротив стола. Движения его были неторопливые, почти ленивые, но Рон не сомневался: за этой кажущейся расслабленностью скрывается готовность отреагировать мгновенно. — Сп-спасибо, — выдавил Уизли, уставившись на пар, поднимающийся от чая, и заставляя себя не смотреть на бугристые шрамы на шее Снейпа. Он сделал маленький глоток, ощущая, как горло обжигает горячей жидкостью, и, усилием воли заставив себя молчать, поставил чашку на блюдце и только после этого поднял глаза на Снейпа. — Можете не беспокоиться о сохранности вашего прикрытия, — после недолгой паузы произнёс Снейп, и его голос звучал ровно, без тени насмешки. — У меня нет желания раскрывать ваше местоположение тем, кто считает себя вправе принимать за вас решения. Рон удивлённо моргнул, чувствуя, как напряжение в плечах чуть ослабевает. — Спасибо, сэр. — Я ожидаю от вас аналогичной любезности, даже если приму решение не брать вас на работу. Будто он такой дурак, чтобы переходить дорогу Снейпу. — Да, конечно. Снейп кивнул: — Очевидно, что, учитывая ваш опыт работы летом в заведении вашего брата и службу в аврорате, вы слишком квалифицированы для работы простым продавцом. — Почти так же квалифицирован, как мастер зелий и супершпион, который управляет магазинчиком, — парировал Рон и сам удивился собственной дерзости. Снейп поджал губы, услышав дерзость, но комментировать не стал, лишь переплёл пальцы и положил руки на стол, всем своим видом показывая, что готов продолжить разговор. — Учитывая вашу явную антипатию к книгам, мне хотелось бы услышать, почему вы хотите работать именно в этом магазине. — Это просто, — ответил Рон, устраиваясь в кресле чуть удобнее. — Я люблю комиксы. Всегда любил. — В самом деле? — презрительно переспросил Снейп, приподняв бровь. — Какие ваши любимые? Рон почувствовал, как узел тревоги в животе слегка ослаб. Он понятия не имел, почему из всех людей именно Снейпу вздумалось продавать комиксы на Косой аллее, но точно знал, что мало кто разбирается в комиксах магического мира лучше Рона Уизли. — Мне нужен более четкий запрос, — предложил он, набираясь смелости. — Назовите эру или жанр. Снейп откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и задумчиво посмотрел на Рона, словно оценивая, стоит ли продолжать этот экзамен. — Послевоенная деконструкция образа супер-волшебника. — «Невероятный Человек-Дракон: Чёрное пламя», — не задумываясь, выпалил Рон, чувствуя, как уверенность возвращается к нему с каждым словом. — Да и вообще всё, что написала Артемиза Блоксом. С тем же успехом это могла быть её серия «Мстительницы с палочками», когда Чудо-Ведьму совратила своим зачарованным лорнетом Безумная Мазурка. — Эпоха географических открытий, захватывающие приключения. — Сложно переплюнуть «Аппарацию на Юпитер», — Рон на мгновение задумался, постукивая пальцем по подлокотнику, — но у меня всегда была слабость к профессору Пфинглтону-Псмиту, так что, наверное, «Приключение волшебника-убийцы» или «Тайные колдуны Нила». — Пост-«Мартин Миггс», маггловская клоунада. — «Тайны Стэнфорда Ходжкиса», вне конкуренции, — Рон чуть не сказал «даже Гермионе нравятся», но вовремя остановился. — То есть, даже магглорождённым они нравятся, — закончил он, стараясь говорить непринуждённо. Снейп прищурился, словно заметил эту оговорку, но не стал на ней заострять внимание. — Фольклорные пересказы современных опер. Рон фыркнул, не сдержав усмешки. — А кто их вообще писал, кроме «Панглорики»? Не то чтобы это не было гениально, конечно. — Довоенная эротика, — смакуя согласные, произнёс Снейп, и его взгляд стал тяжёлым, испытующим. Рон почувствовал, как уши заливаются краской, и невольно провёл рукой по затылку. — Я не очень хорошо знаком с этим жанром. Уголки губ Снейпа опустились в хмурой гримасе, которую Рон надеялся больше никогда не видеть. — Вы не одобряете эротические книги? Впервые в жизни Рон почувствовал тревогу от мысли, что может разочаровать Снейпа, и поспешно выпрямился в кресле. — Не то чтобы не одобряю, — запротестовал он, чувствуя, как слова вылетают быстрее, чем он успевает их обдумывать. — Мне вполне нравились книги про Тилли Тиклер, особенно «Тилли и тележка со сладостями». Но гораздо проще их не читать, чем оправдываться перед теми, кто считает это неправильным и отвратительным. Снейп некоторое время смотрел на него, затем кивнул, словно приняв какое-то решение. — Пройдёмте, Уизли, — указал он на дверь в дальнем конце кабинета, за лестницей, ведущей в основную часть магазина. Рон поднялся, одёрнул мантию и последовал за ним. За дверью оказался балкон, выходящий в другую часть магазина, которая тоже была заставлена стеллажами, как и основное помещение, только здесь они ломились от книг. Воздух в подсобке пах старой бумагой, кожей и чем-то сладковатым, напоминающим ладан. — В подсобке хранится лучшая коллекция эротических комиксов, иллюстраций и графических романов во всей Британии, — произнёс Снейп, и в его голосе прозвучала непривычная для Рона нотка гордости. — Если вы хотите работать на меня, вам придётся ознакомиться с этим жанром. Пока что это зияющая дыра в ваших в целом приемлемых знаниях. И, что намного важнее, я должен быть уверен, что вы никогда не станете осуждать покупателя за его литературные предпочтения. — Я бы никогда… — начал Рон, но Снейп перебил его жестом. — Вы также должны быть готовы отстаивать право любого взрослого читать то, что ему нравится, независимо от того, насколько неловко вы сами себя чувствуете из-за собственного выбора. Рон замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Это часто требуется? — Хочется надеяться, что нет, — Снейп скрестил руки на груди и прислонился плечом к книжному стеллажу. — Однако оптимизма я не испытываю. К счастью, вход в подсобку ограничен Возрастной Линией: она не позволяет пройти внутрь несовершеннолетним, так что мы не нарушаем никаких законов об ограничении доступа детей к непристойностям. — Жаль, никто не изобрёл Линию для Мудаков, — буркнул Рон. Снейп окинул его оценивающим взглядом, и на мгновение Уизли показалось, что он зашёл слишком далеко. Но Снейп лишь слегка ухмыльнулся. — Место ваше, если хотите. — Хочу, — выдохнул Рон с облегчением. — Жалованье, хоть и не меньше, чем я плачу сам себе, не особенно высоко, хотя вы будете получать скромный процент с каждой продажи дороже пятидесяти галлеонов. Рон удивлённо моргнул. И что же у Снейпа есть такого, что стоит пятьдесят галлеонов? Первый выпуск «Профессора Невероятного»? — У меня есть пенсия, её хватает на самое необходимое. Если работа будет обеспечивать меня пивом и комиксами, меня всё устроит. Снейп пронзительно посмотрел на него, и Рон невольно выпрямился, чувствуя на себе этот тяжелый, изучающий взгляд. — Я очень надеюсь, что вы сделаете всё возможное, чтобы оставить личные проблемы за порогом рабочего места. — Я продолжу пользоваться образом и внешностью Теренса Биллингсби, пока всё не уляжется, — пообещал Рон, стараясь говорить твёрдо. — Что до личных проблем… от них никуда не деться, но, насколько я знаю, никто из моих знакомых больше комиксы не читает, так что шанс, что они случайно зайдут, довольно мал. — Пожалуй, я поставлю вас на вечернюю смену, — задумчиво произнёс Снейп, проводя пальцем по корешкам ближайших книг. — С пяти вечера до часу ночи с четверга по воскресенье, и в среду днём, чтобы помогать пополнять запасы. — Хорошо, — ответил Рон, надеясь, что в его голосе не слышно той жалкой благодарности, которую он испытывал. Мужчина с силой сжал руки в кулаки, чтобы не выдать волнения. — Добро пожаловать в «Палиндром», мистер Биллингсби, — сказал Снейп, протягивая руку. — Большое спасибо, мистер Ринс, — Рон пожал протянутую руку, отмечая про себя, что рукопожатие у Снейпа было сухим и твёрдым.

***

В день открытия «Палиндрома» не было никакой торжественной церемонии. Снейп просто содрал бумагу, под которой оказалось название магазина, заключённое в овал из цифр и букв, нанесённое старинной позолотой. Он отступил на шаг, придирчиво оглядел результат, поправил рамку и распахнул дверь, впуская лёгкий осенний ветерок и запах мясного пирога из «Дырявого Котла». Рон почувствовал укол тревоги, в шестой раз за утро зачаровывая перьевую метёлку, чтобы та прошлась по самым высоким полкам. Он уже привык к тихим трудовым будням, когда они со Снейпом готовили магазин к открытию, и к новизне вечеров, которые он проводил в одиночестве, наслаждаясь более экзотическими образцами из ассортимента. Но даже Снейп признавал, что маскировка Рона обманет всех, кроме самых внимательных. Интересно, нервничает ли сам Снейп? В конце концов, у него была куда более запоминающаяся внешность, чем у Рона, и даже с убранными в хвост длинными волосами и очками в роговой оправе, которые он теперь носил, Снейп всё равно оставался Снейпом. Неудивительно, что он решил открыть «Палиндром» в среду после первого сентября — начала учебного года в Хогвартсе, — чтобы понаблюдать за Роном в деле и убедиться, что тот сможет управлять магазином в вечернюю смену на должном уровне. Первым забрёл не кто иной, как старый мистер Блоттс из «Флориш и Блоттс». На его лице застыло кислое, неодобрительное выражение, пока он не понял, что «Палиндром» не будет прямым конкурентом. Тогда волшебник сразу подобрел и даже купил аннотированное переиздание «Спектакуляр Тервилликера», которое, по его словам, обожал в детстве. Рон пробил покупку, пожелал ему хорошего дня — и вот оно. Их первая продажа. Он перевёл дыхание и украдкой взглянул на Снейпа, но тот оставался невозмутим. Любопытные втекали и вытекали, хождение посетителей туда-сюда даже принесло несколько продаж — в основном покупали комиксы о суперволшебниках и изредка подростковый юмор в духе «Луни Нонби». Одна женщина, едва выглядевшая на возраст сдачи СОВ, спросила, нет ли у них новой фигурки Чудо-Ведьмы, которая стреляет проклятиями, а её силовое поле можно использовать как ночник. Рону пришлось прикусить язык, чтобы не рассмеяться при виде кислого выражения лица Снейпа, когда он сообщил ей, что они продают книги, а не игрушки. Время пролетело так быстро, что не успел Уизли оглянуться, как настало пять часов, и пора было закрываться. Снейп попросил Рона закрыть кассу и принял у него замшевый мешочек с деньгами с коротким кивком. — Увидимся завтра в пять, — сказал Снейп, убирая мешочек в ящик стола. — Отлично, — ответил Рон, чувствуя, как усталость приятно разливается по телу. — Не хоче… — он осёкся на полуслове и мысленно обругал себя за то, что заговорил по привычке. — Что? — с любопытством спросил Снейп, и в его голосе даже не было обычной резкости. — Я просто хотел спросить, не хочешь ли ты зайти в «Котёл» пропустить по пинте, отпраздновать, — признался Рон, чувствуя, как уши начинают гореть. — Но мысль идиотская, даже для меня. — Да, идиотская, — скрестив руки на груди, согласился Снейп, но в уголках его губ промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Рон почувствовал, как краснеет, и провёл рукой по волосам, поправляя и без того безупречный котелок: — В смысле, последнее, что нам обоим нужно — это наткнуться на старых знакомых. Снейп задумчиво прищурился, и Рон заметил, как его пальцы чуть заметно барабанят по предплечью: — Хотя предложение и идиотское, я… ценю это. — Понятно, — Рон сунул руки в карманы и развернулся, чтобы уйти. — Доброй ночи тогда. — Минуту, Уизли, — остановил его Снейп, и Рон услышал за спиной звон стаканов. — Нам не обязательно рисковать разоблачением нашей легенды, чтобы выпить за открытие. Рон обернулся и увидел, что Снейп держит бутылку огневиски «Блишен». Уверенным, ловким движением руки он разлил его по двум порциям, и янтарная жидкость тускло блеснула в свете свечей. — Держишь это под прилавком? — хмыкнул Рон, принимая стакан и чувствуя тепло стекла в ладони. — Считай это бонусом для сотрудников, — ответил Снейп, и его голос прозвучал почти сухо, но Рону показалось, что в нём проскользнула тень самодовольства. — Спасибо, — сказал Рон, изо всех сил стараясь игнорировать ощущение сюрреалистичности происходящего, которое возникало всё чаще в моменты, когда Снейп вёл себя по-человечески. — Думаю, мы всё неплохо подготовили. — Достаточно, — ответил Снейп, скользя взглядом по стеллажам, и на секунду его лицо утратило обычную напряжённость. — Всегда есть что улучшить, но пока сойдёт. — Не слишком восторженное замечание, — отметил Рон, чокаясь со Снейпом и отпивая. Волшебное тепло обожгло горло, он закашлялся, выпустив облачко дыма, и вытер губы тыльной стороной ладони. — Хочу предупредить, — начал Снейп, пригубив напиток. Отставив стакан в сторону, мужчина достал из-под прилавка сложенный лист пергамента. — Я позволил себе дать объявление об открытии магазина в одном из специализированных отраслевых изданий. Весьма вероятно, что завтра вечером может заглянуть парочка коллекционеров. — В каком издании? — «Осриковы Диковины». — Никогда не слышал. — И не услышал бы, учитывая, что ты не знаком с жанром, на котором оно специализируется, — сухо заметил Снейп, возвращая пергамент на место. — А, — протянул Рон, чувствуя, как к щекам снова приливает кровь. — То есть целевая аудитория этого журнала активна только по ночам? — Вовсе нет, я ожидаю, что большинство придёт в мою смену, но именно такие шутки ты не будешь отпускать при общении с ними, ясно? — Ладно, — без особого энтузиазма согласился Рон, отводя взгляд. — А можно шутить так, когда покупателей нет? — Уизли, ты хочешь мне что-то сказать по поводу содержимого подсобки? — Снейп прищурился, и его голос стал вкрадчивым, почти ласковым — и оттого ещё более опасным. — Нет, — упрямо буркнул Рон, сжимая стакан крепче. — Просто кажется немного лицемерным запрещать мне шутить, когда весь смысл этого магазина в том, что люди могут говорить всё, что хотят. Не то чтобы люди не говорили то же самое и похуже каждый день. Снейп пригубил огневиски. — Распространённость этих настроений как раз и является причиной, по которой озвучивать их человеку, чьё хобби — эротика, неприемлемо. В лучшем случае это невежливо. А в худшем — это тактика замалчивания, разновидность травли. Рон едва не поперхнулся, услышав, как Снейп, который при каждом удобном случае изводил Рона и его друзей, будучи их преподавателем, осуждает травлю. Он поставил стакан на прилавок, чтобы не выдать дрожи в руках. — Это уж слишком, вам не кажется? — Скажи, Уизли, — Снейп наклонил голову, и прядь волос упала на плечо. — Ты всё ещё болеешь за «Пушки Педдл»? — Всегда болел и буду болеть, — с вызовом ответил Рон. — Как бы ты себя чувствовал, если бы тебя постоянно окружали фанаты «Балликасла», которые постоянно подкалывают «Пушки Педдл» и их болельщиков? — Как обычно, — без особого энтузиазма пошутил Рон, пожав плечами. Снейп, поняв, что Рон сдаётся, снова наполнил его стакан, и огневиски плеснулось о стенки. — Что ты думаешь о «Чародейках Амазонии»? — спросил он, имея в виду старые «сальные журналы», которые велел прочесть Рону. — Ничего такие, — ответил Рон, изо всех сил стараясь не думать об отличной мастурбации, которую он устроил после сцены лесбийской оргии у каменного идола. Мужчина провёл рукой по бороде, словно отгоняя навязчивые образы. — Не совсем литература, но сойдет. — Тебе не показалось, что штриховка и прорисовка карандашом не соответствуют эпохе, в которую они были созданы? — Всё вроде нормально, — нехотя произнес Рон, не желая признаваться, что во время чтения ему было не до штриховки. — Уизли, если бы я пытался улучшить твои навыки мастурбации, то просто отправил в Лютный переулок к движущимся портретам, — Снейп произнёс это так буднично, словно обсуждал с ним погоду. — Испытывать физическую реакцию на комиксы — это нормально. Это их предназначение. Однако я пытаюсь познакомить тебя с классикой жанра, и если я рекомендую какое-то издание, значит, я считаю, что в нём есть одна или несколько примечательных особенностей, помимо того, что оно чертовски возбуждает. Рон понимал, что румянец на его щеках вызван вовсе не огневиски. Он машинально потёр шею, чувствуя, как горит кожа. — Извините, сэр. Просто я не привык думать о них как об искусстве. — Понятно, — Снейп одним махом допил остатки огневиски и поставил стакан на стол с тихим стуком, а затем прошёл в подсобку и вернулся с роскошным комплектом фолиантов. — Я надеялся, что то почтение, которое ты выказывал другим жанрам комиксов, легко перенесётся и на этот, но, видимо, я ошибся. Начнем с основ. — «Дельфиния в цвету»? — Рон взял книгу в руки, ощутив вес тяжёлого тома. — Я слышал о ней. Инге Зоблански много лет писала «Теургическую Теодору», это был мой любимый комикс о суперволшебниках на первом курсе. Я не знал, что она пишет эротику. Думал, «Дельфиния» просто… ну, для ведьм. — Так и есть, — усмехнулся Снейп. — Тем не менее, я совершенно уверен, что тебе понравится. Но не торопись. Постарайся увидеть нечто большее, чем просто груди и задницы. Рон фыркнул в стакан, и Снейп вздохнул, но вздох этот был скорее усталым, чем раздражённым. — Доброй ночи, Уизли. Запри за собой дверь и не забудь повесить табличку «Закрыто», — он быстрым шагом скрылся в подсобке, и Рон услышал, как заскрипели ступени лестницы, уносящей его наверх.

***

В свою первую ночную смену в магазине Рон не встретил ни коллекционера, ни кого-либо из знакомых. Когда в одиннадцать «Дырявый котёл» закрылся, пришла небольшая толпа волшебников и ведьм навеселе, но, учитывая, что они скупили весь ассортимент книг Гнини-гнома в «Палиндроме», Рон не стал жаловаться. В вечерние смены в выходные он встретил нескольких своих бывших одноклассников из Хогвартса, и, что ещё важнее, никто из них не разгадал его маскировку. В следующую среду Рон стоял за кассой, пока Снейп пополнял запасы на полках, и впервые увидел коллекционера. Пожилая ведьма в ярко-фиолетовом, с седыми кудряшками, выбивающимися из-под шляпки, уверенно прошествовала в «Палиндром» и прогремела: — Здорово, Северус! Снейп резко обернулся на звук открывающейся двери, но тут же успокоился, увидев, кто его окликнул. Отложив стопку книг, мужчина вышел из-за стеллажа. — Аквилина, — он взял её за руки и поцеловал в щёки, и в этом жесте было столько непривычной для него теплоты, что Рон замер с открытым ртом. — Добро пожаловать. — Я видела твоё объявление в «Осрике», — Аквилина поджала морщинистые губы в насмешливой улыбке, и её глаза блеснули озорством. — Надеюсь, ты не наплёл там с три короба, старый ты плут. Я пришла посмотреть сама. — Я на это и надеялся. — Самонадеянно с твоей стороны, — фыркнула она, поправляя воротник его мантии, как старая знакомая. — Если бы ты хотел меня видеть, открыл бы лавку на севере. В Хогсмиде у тебя дела пошли бы отлично. — В Хогсмид? Ноги моей там больше не будет, — скривился Снейп, провожая её в подсобку, и его рука легла на её локоть с почтительной осторожностью. Рон едва сдержал усмешку при мысли, что старую перечницу Возрастная Линия точно не остановит. Но смеяться вслух было бы плохой идеей, учитывая предупреждение Снейпа и тот факт, что на Аквилине было больше золота, чем Рон видел в сейфе Беллатрисы Лестрейндж после проклятия Джеминио. Он лишь проводил их взглядом и постарался сосредоточиться на кассе. К сожалению, подслушать не удалось: в магазин ввалилась ведьма с тройняшками младше четырёх лет. Двое детей немедленно разревелись, заливаясь такими пронзительными воплями, что у Рона заложило уши, а третий поджёг витрину с комиксами про «Ларка и Лахлана». Рон только потушил огонь, взмахом палочки сбивая пламя, как двое плачущих начали проявлять магию. Один взмыл в воздух, болтаясь над отчаянными попытками матери поймать его, размахивая пухлыми ручками и заливаясь смехом сквозь слёзы, а второй умудрился слиться с книжным стеллажом, отчего заорал ещё громче, и его голос доносился словно из глубины дерева. К тому времени, как тройняшек поймали, освободили и успокоили — а на это ушло не меньше получаса, в течение которых Рон успел покрыться испариной, — а мать, извиняясь, купила целую охапку книжек-раскладушек про «Пипа и Пепа», из подсобки вышли Снейп и Аквилина. Она раскраснелась, глаза её сияли, и женщина благоговейно прижимала к груди небольшой свёрток, перевязанный шёлковой лентой. — …именно то, что я искала. Но как ты узнал? — спросила она, не сводя глаз с драгоценной ноши. — Признаюсь, этот экземпляр я приобрёл, думая о вас, — произнёс Снейп, и Рон заметил, как он почтительно склонил голову. — Ваши познания в литературе семнадцатого века уступают только вашему вкусу. — Льстец, — сказала Аквилина, принимая свёрток и вручая Снейпу мешочек с монетами, который оттянул его ладонь. — Знаешь, Сквингворт взял бы с меня вдвое больше, и я бы заплатила. — Потому что Сквингворт — спекулянт. А я — хранитель коллекции. — Разница, которая может стоить тебе немалых галлеонов. — Уверен, это не стало бы проблемой для владельца, чья единственная цель при открытии магазина — получение прибыли, — сухо заметил Снейп, но в его глазах мелькнуло самодовольство. Аквилина рассмеялась: — Пожалуй, не мне критиковать, когда я так много выигрываю от работы с тобой. Рада была повидаться, милый. Загляну ещё, думаю, даже скоро, особенно если ты продолжишь соблазнять меня такими вкусными штучками. Снейп проводил её до двери и наблюдал из-за порога, как она уходит. Его лицо скрывалось в тени, но Рон видел, как его плечи чуть опустились, словно он позволял себе расслабиться. Мирное, удовлетворённое выражение держалось на его лице ровно до тех пор, пока он не повернулся и не увидел сгоревшие книги, которые Рон снимал с повреждённой витрины, стараясь не рассыпать пепел. — Я сказал Аквилине, что, судя по звукам, ты сражаешься с драконами, — вздохнул Снейп, проводя рукой по лицу. — Я и не подозревал, насколько был прав. — Дети-тройняшки, — мрачно ответил Рон, отряхивая ладони от сажи. — Надеюсь, ты выставил счёт за испорченное имущество их родительнице? — заметил Снейп и подошёл к кассе. — У меня не было времени проводить инвентаризацию, — признался Рон, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Я просто хотел, чтобы они убрались, пока не натворили ещё чего. Снейп проверил чеки, водя пальцем по строчкам. — Неужели аврор не знает пары-тройки несмертельных проклятий, сглазов и заклинаний? — Хочешь сказать, что шутить про пошлые комиксы мне нельзя, а проклинать детей — можно? — выпрямился Рон. — Жестокость может оставлять неизгладимые шрамы, — заметил Снейп, и его голос стал тише. — А полное телообездвиживающее заклинание — нет. — Жаль, ты этого не понимал в Хогвартсе, — пробормотал Рон, бросая испорченные книги в корзину. Сделав пометку в инвентарном списке, Уизли провел пером так сильно, что чернила чуть не разбрызгивались. — Понимал, — Снейп пристально посмотрел на Рона, и в его взгляде было что-то такое, отчего Рон невольно замер. — Шрамы были необходимой бронёй для тех, кому приходилось сражаться. — А теперь? — спросил Рон, опуская перо. — Фантазия может быть инструментом исцеления, — ответил Снейп, и его лицо снова стало непроницаемым. — Тебе нравится «Дельфиния в цвету»? — Это не то, чего я ожидал, — признался Рон, чувствуя, как напряжение отпускает. Он откинулся на спинку стула. — Я перечитываю первый том, потому что понимаю: многое я упустил в первый раз. Рисунки… это ведь знаменитый стиль, название которого я должен знать, да? — Чтобы оценить красоту ар-нуво, необязательно знать, как он называется, — Снейп поправил очки и бросил взгляд на потолок, словно проверяя, всё ли на месте. — А теперь, если тебе удастся не допустить, чтобы магазин загорелся во второй раз за сегодня, я хочу выпить свой чай в тишине. — Ладно, — Рон поправил мантию, смахнул с бороды кусочек сгоревшей книги и, когда Снейп скрылся в подсобке, выдохнул с облегчением. Когда Снейп ушёл, Рон пролистал инвентарный список и присвистнул от восхищения, увидев, что Аквилина Руквуд приобрела небольшой рисунок карандашом под названием «Триумф потаскушки» за сто пятьдесят галлеонов. Он провёл пальцем по цифре, не веря своим глазам. Похоже, содержимое подсобки стоило несколько больше, чем первый выпуск «Профессора Невероятного». Но её фамилия заставила его сердце учащённо забиться от болезненных воспоминаний о Пожирателе смерти, который был по крайней мере частично ответственен за смерть его брата. Неужели эта жизнерадостная старушка была женой Пожирателя? Или сестрой? Или даже сама была Пожирательницей? Рон покачал головой, словно пытаясь вытрясти неприятные мысли. Он захлопнул список и сунул его обратно в ящик. Не нужно выискивать врагов, особенно если они — явно богатые покупатели. И Снейп не был бы с ней так дружелюбен, будь она лично замешана в тёмных делах. Магазин опустел, а те немногие волшебники и ведьмы, что бродили по Косой аллее, заходили в поисках еды, а не книг, поэтому Рон воспользовался возможностью прочесть ещё несколько страниц. Он как раз остановился на удивительной сцене, в которой Дельфиния и её бывшая возлюбленная Розали заметили друг друга через амфитеатр во время постановки «Увы, я трансфигурировала свои ноги». Рон каждый раз удивлялся чувству покоя, который охватывал его в моменты, когда он позволял своим мыслям слиться с мыслями Дельфинии, представляя, что делают руки Розали под её мантией. Он откинулся на спинку стула, прикрыл глаза на мгновение, вдыхая запах старых книг и пыли, и наконец понял, что Снейп имел в виду под «образованием».

***

Несколько недель спустя, когда Рон работал в вечернюю смену, шесть почтовых сов доставили посылку из Рима. Он неохотно отложил «Путешествия Горацио и Хестер», очередную рекомендацию Снейпа, и потянулся за лакомствами для сов. Перья шелестели, птицы нетерпеливо перебирали лапами, и Рон, угостив каждую, наконец открыл коробку. Отлично! Англоязычные издания «Сицилийского путешествия бельчонка Сквиффли», которые были в предзаказе! Он провёл пальцами по ярким обложкам, чувствуя удовольствие от того, что всё пришло в целости. Рон внёс книги в инвентарь, аккуратно поставил на полку между «Римским путешествием бельчонка Сквиффли» и «Тосканским вояжем бельчонка Сквиффли» и уже собрался вернуться за прилавок, как вдруг звякнул колокольчик над дверью. Рон повернулся поприветствовать позднего покупателя и застыл. В дверях, с палочкой наготове, стояла Гермиона Грейнджер и с недоверчивым видом смотрела на него. Рон смотрел на неё в немом ужасе. Пальцы зудели, хотелось выхватить палочку, но он не собирался провоцировать её сильнее. Судя по всему, она уже была на взводе. Он не готов был к сражению с Гермионой, хотя бы потому, что любая дуэль с ней была похожа на схватку с гиппогрифом, если бы гиппогриф умел накладывать неснимаемые проклятия и знал восемь способов лишить мужчину его «достоинства». Рон медленно, стараясь не делать резких движений, отступил на шаг. — Привет, Гермиона, — произнес он, приятно удивлённый тем, что голос не дрожит от страха. — Тридцать четыре дня, — выдохнула она, и её пальцы чуть заметно сжали палочку. — Что? — Столько времени мне понадобилось, чтобы найти тебя. — Отдел это одобрил? — спросил Рон, лихорадочно соображая. — Я взяла отпуск за свой счёт. Рон сглотнул. За четыре года их совместной работы Гермиона не брала ни одного выходного и пилила его, когда он брал. Уизли чувствовал, как под ложечкой снова засосало от неконтролируемое тревоги. — Мне нужны объяснения, Рон. — Я думал, моя записка предельно ясна. Гермиона пренебрежительно фыркнула: — В ней не было никакого смысла. — Ты не обязана понимать то, что я хотел объяснить, Гермиона, — ответил Рон, стараясь говорить мягко. — Но я прошу тебя уважать моё решение. — Уважать? — выплюнула она, и её голос задрожал от ярости. — С чего ты взял, что заслуживаешь хоть капли уважения после того, как в одностороннем порядке разрушил всё, над чем мы так упорно работали? — Мне кажется, ты только что доказала мою правоту, дорогая, — Рон медленно попятился, подняв руки перед собой. Он чувствовал спиной, где находится прилавок, и знал, что Снейп установил за ним защитный барьер, активируемый нажатием на определённую половицу. Гермиона сделала видимое усилие, чтобы взять себя в руки. Она глубоко вздохнула, но палочку не опустила. — Ладно. Забудем о том, что ты разрушил мою карьеру. — Ты по-прежнему один из лучших авроров, — осторожно отметил Рон. — Если уж на то пошло, ты сможешь делать вдвое больше, чем раньше, не дожидаясь, пока я за тобой поспею. — Они меня не выносят, всегда не выносили! — закричала Гермиона, и её голос эхом разнёсся по пустому магазину. — Им плевать, сколько тёмных волшебников я поймаю или сколько незаконных сетей по производству зелий раскрою. Они зациклены на своём уютном мальчиковом клубе, и без тебя, с которым можно было тусоваться, двери передо мной захлопываются одна за другой. — Но Гарри… Гермиона зло рассмеялась, и этот смех прозвучал горько: — Гарри ни с кем не хочет говорить об этом, даже со мной. Он сказал, тебе нужно время и что ты вернёшься. Но ты ведь не вернёшься, правда? Рон скользнул за прилавок и поставил ногу на половицу, активирующую барьер: — Нет, не вернусь. — Тебе плевать, как это скажется на моей карьере? — она шагнула вперёд, и в её глазах блеснули слёзы. — Конечно, не плевать, — ответил Рон, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Но мне не плевать, что будет со мной, если я вернусь. Всё было нормально, пока мы не были напарниками. Но когда нас поставили вместе, с каждым нашим успехом и повышением ответственности часть того, что делало работу весёлой, умирала. Меня бесило, что мы работаем 24 часа 7 дней в неделю. Меня бесило, что тебе нужен был я в роли тупицы, чтобы ты могла блистать. Меня бесило, что мы с тобой всегда уступали место аврорам Грейнджер и Уизли. Ты хоть понимаешь, что я уже и забыл, кто я такой на самом деле? — Надо было догадаться, — яростно вытирая слёзы тыльной стороной ладони, проговорила Гермиона. — Надо было догадаться, что ты снова сбежишь, вместо того чтобы попытаться всё исправить. Ты всегда так делал. Обвинение задело его, как и всегда, когда она бросалась такими словами. Но на этот раз вместо того, чтобы захотеть доказать, что она не права, Рон почувствовал лишь усталость и легкую грусть. — Гермиона, пожалуйста. Я на работе. — Я ещё не закончила. — Нет, закончила. — Рон поднял на неё взгляд. — Неужели ты не видишь, как абсурдно, что ты злишься на меня за то, что я уволился с работы, больше, чем за то, что я с тобой порвал? — Просто потому что у меня есть профессиональные амбиции… — начала она, но Рон перебил её. — Если ты ничего не собираешься покупать, мне придётся попросить тебя уйти, — твёрдо сказал он, нажимая ногой на половицу ещё раз для усиления чар. Магический щит Снейпа бесшумно встал между ними, невидимый. — Ты вечно так поступаешь! — закричала Гермиона, и Рон с ужасом заметил, что кончик ее волшебной палочки засветился зловещим жёлтым светом. — Ты вечно находишь способ уйти от важного разговора! Ты лучше сдашься, чем попытаешься всё наладить! Взмах — и из палочки Гермионы вылетело поистине пугающее количество канареек, чьи клювы и когти сверкали алмазной остротой, готовые к атаке. Рон нырнул за прилавок и услышал, как канарейки с хором приглушённых писков отскакивают от щита. Раздалось шипение и вспышка красного света — Гермиона запустила в щит Оглушающим. — Хм, — услышал он её голос и понял, что Гермиона сделала несколько шагов к прилавку. Раздался громкий свистящий звук, за которым последовал глухой деревянный стук. Сердце Рона ушло в пятки. Снейп всё ещё был в кабинете наверху! Он выглянул из-за прилавка как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гермиона отпрыгивает от лестницы, только что рухнувшей с потолка, точно так же, как это сделал он при первом посещении магазина. Она перекатилась в сторону, уворачиваясь от серии заклинаний, которые Рон не мог опознать, сыпавшихся на неё из отверстия в потолке. Рон был очень рад, что магический щит всё ещё на месте, когда Гермиона опрокинула витрину, используя её как укрытие, и открыла ответный огонь. Поняв, что её превосходят числом, а укрытие сделано из картона, она рванула к прилавку и спряталась за низким стеллажом, тяжело дыша. — Опусти палочку! — крикнула она, не сводя глаз с потолка. — Я аврор! Град проклятий прекратился. Рон понял, что Снейп ждёт его указаний. Палочка Гермионы всё ещё была направлена на потолок, она тяжело дышала, её плечи вздымались. Грейнджер понятия не имела, с кем сражается. Последнее, что нужно Рону — заполнять объяснительные, если они покалечат друг друга. Рон вздохнул, деактивировал щит и положил руку на плечо Гермионы. — Тебе нужно уйти, — тихо сказал он. Гермиона резко обернулась к нему, её глаза расширились. — Не трогай меня! — выкрикнула она. Рон сдержал резкий ответ, убрал руку и поднял ладони в примирительном жесте: — Ладно. Просто… отдохни. Разве ты не в отпуске? — Отвали, — отрезала Грейнджер, расправляя плечи. Она покосилась на дыру в потолке, затем на Рона, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на стыд. — Я уже ухожу, — сказала она, обращаясь к потолку, и сделала саркастический поклон. Раздумывая, что бы ещё сделать, Гермиона схватила книгу из коробки, которую распаковывал Рон, и бросила на прилавок горсть монет. — И смотри, я даже купила кое-что. Рон не разглядывал внимательно содержимое коробки, но мгновенно узнал рисунки Амадоре Сарпьеро на обложке, потому что на прошлой неделе как раз прочёл его великолепно нарисованную серию эротических зарисовок. Чёрт возьми, из всех книг в основном зале она должна была схватить именно ту, которой место в подсобке. Он сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло. — Это только что пришло, — с трудом произнес Рон, ненавидя себя за то, что голос дрогнул. — Я ещё не оценил её и не внёс в каталог. — Что ж, получается, я только что избавила тебя от лишней работы, не так ли? — высокомерно заметила Гермиона, направляясь к двери. На пороге она обернулась, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на боль. — В конце концов, ты этого и хотел. Дверь за ней захлопнулась, и колокольчик жалобно звякнул. Рон схватил накладную и пробежал её глазами в поисках книги, которую взяла Гермиона. Вот дерьмо. Это был пересказ «Простачка Шервина», в котором главный герой, считающийся сквибом, обнаруживает, что его единственный дар — магически оплодотворять каждого, с кем он переспит: ведьму, волшебника или даже получеловека. Им повезло достать единственный экземпляр, и теперь его нет. Он сжал пергамент так, что тот едва не порвался. Рядом с ним возник Снейп. Рон вздрогнул — он не слышал, как тот спустился. — Что она взяла? — Сарпьеро, — мрачно ответил Рон, не поднимая глаз. Снейп выругался, и в его голосе прозвучала такая холодная ярость, что Рон невольно отступил на шаг. — Сколько она тебе бросила? — Пять галлеонов и девять сиклей. — А мы бы продали его за тридцать. — Снейп сжал губы, и его ноздри раздулись от злости. — Мисс Грейнджер зашла слишком далеко. Она понесёт наказание. — Нет! — воскликнул Рон. Снейп выглядел ошеломлённым. — Она пыталась напасть на тебя, нанесла ущерб имуществу и практически украла у нас товар. — Ну да, никто не любит, когда его бросают, — устало сказал Рон, проводя рукой по лицу. — Она ложно представилась аврором. — Она и есть аврор, просто не действующий, — возразил Рон, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — К тому же, она была здесь не как аврор, а как брошенная женщина. И если ты подашь жалобу, им понадобятся мои показания, а я не хочу, чтобы они знали, где я. Гермиона была не единственной, кого я бросил. Они могут принять её сторону. — Она, по крайней мере, заслуживает выговора, — сказал Снейп, выглядя крайне недовольным. Он скрестил руки на груди, и Рон заметил, как побелели его костяшки. — Она также заслуживает того, чтобы работать в отделе, где одинокие ведьмы не становятся предметом пари и где её напарник-мужчина не получает все лавры за её усердную работу, но этого ей тоже не видать, — тихо добавил Рон. — Хорошо, — нахмурился Снейп, и его голос стал жёстче. — Но я задокументирую этот инцидент в любом случае. Мы подадим рапорт, если ты сочтёшь нужным. Но если она попытается напасть на тебя снова, я сообщу в Аврорат. Люди, готовые злоупотреблять своей властью, не имеют права ею обладать. — Обычно она не такая, — возразил Рон, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. Он прислонился к прилавку. — Я видел её такой только однажды. Когда она впервые запустила в меня этих канареек. Обычно Гермиона спокойная и отговаривает меня от глупостей. — Должно быть, работа аврором пришлась тебе не по душе больше, чем ты мне говорил, — после паузы произнёс Снейп, доставая из тайника бутылку огневиски. Он поставил её на прилавок с глухим стуком и вытащил два стакана. — Похоже, любимая работа творит чудеса с твоим характером, — согласился Рон, принимая стакан и кивая Снейпу. Он чувствовал, как напряжение понемногу отпускает. Снейп усмехнулся, и они оба выпили. Огонь обжёг горло, и Рон выдохнул, чувствуя, как тепло разливается по груди. — Что ж, думаю, мне лучше закончить распаковку, — тоскливо произнес Рон, указывая на посылку из Рима. — Особенно если Гермиона решит вернуться и накричать на меня, когда увидит, что за книга ей досталась. Снейп кивнул и вернулся в свой кабинет наверху, а Рон, вздохнув, принялся вносить в каталог и расставлять на полки остальные книги. Через несколько минут Снейп спустился с рукописным описанием нападения Гермионы, написанным чётким, каллиграфическим почерком. — Подпиши и поставь дату, если не возражаешь. — Конечно, — сказал Рон. — А какое сегодня число? — Девятнадцатое сентября, — ответил Снейп. Рон замер, перо застыло в дюйме от пергамента. — Чёрт возьми, — выдохнул он. — У неё же день рождения. — После разрыва ей явно не стоило ждать от тебя открытки, — иронично заметил Снейп. — Просто это первый год, когда я ничего ей не подарил с тех пор, как нам исполнилось двенадцать, — тихо признался Рон. — Наоборот, ты сделал ей королевский подарок, если у неё хватит вкуса оценить Сарпьеро. — Она, скорее всего, придерётся к грамматике, — мрачно пошутил Рон, но шутка вышла невесёлой. — Уизли, у тебя был тяжёлый вечер. Иди домой. — Всё нормально, — отмахнулся Рон, хотя чувствовал, что вымотан до предела. — Вам отдых нужнее, чем мне. Снейп моргнул, и Рон с удивлением заметил, как по его лицу промелькнуло что-то — обида? растерянность? — прежде чем он скрыл это привычной хмурой гримасой. Его плечи чуть напряглись. — Чёрт, я не то имел в виду, — поспешно поправился Рон, чувствуя, как краска заливает щёки. — Просто у меня эта дурацкая борода и очки. Никто не заметит, если я буду выглядеть уставшим. — Он провёл рукой по бороде, словно извиняясь. — Ладно. Молчу. Я пойду. — Доброй ночи, Уизли, — произнёс Снейп, чьё лицо снова стало непроницаемым, как маска. — Доброй ночи, сэр, — ответил Рон и, накинув мантию, вышел из магазина.

***

Следующие несколько смен в магазине выдались напряжёнными. Аквилина, должно быть, проболталась среди коллекционеров о том, что у них чудный магазин, потому что к Рону каждый вечер захаживали один-два коллекционера. Большинство справедливо полагали, что разбираются в содержимом подсобки лучше Рона, и беспокоили его, только чтобы узнать цены. Кроме одного заносчивого типа по фамилии Смердяков, который задавал ему ехидные вопросы, поджав губы и глядя на Рона сверху вниз. Никогда ещё Рон не был так благодарен, когда пара покупателей попросила порекомендовать комиксы про единорогов для шестилетнего племянника. Тем не менее, общение со Смердяковым дало Рону понять, что он недостаточно знает об эротике, чтобы выдержать даже короткий разговор с покупателем, несмотря на список рекомендаций от Снейпа. Поэтому Рон решил, что лучше всего учиться у мастера, желательно без его ведома. Он просверлил дыру в щели между двумя стеллажами в основном зале, позволяющую запускать в подсобку Удлинители Ушей, и каждый вечер, когда в магазине не было покупателей, приставлял кончик к уху, внимая разговорам Снейпа с посетителями. Так он научился задавать вопросы вроде: «Чья версия «Сказки о трёх братьях» вам больше по душе?» или говорить фразы типа: «Возможно, я могу заинтересовать вас этими неавторизованными выпусками «Профессора Невероятного»?» — и чувствовал, как уверенность растёт с каждым днём. Он также заметил Симуса Финнигана, Майкла Корнера и ещё нескольких бывших однокурсников среди гостей мальчишника, ввалившихся в магазин после закрытия «Дырявого Котла». Рон нахлобучил котелок пониже, опустил голову, делая вид, что что-то ищет за прилавком, и они его не узнали. Уизли уже готовился закрывать магазин на ночь, как вдруг краем глаза заметил серебряную вспышку, и Патронус Гарри влетел в магазин, рассыпая по полу призрачный свет. — Прости, — произнёс он голосом Гарри. — Я пытался её остановить, но ты же знаешь Гермиону, когда она заведётся. Не говори лишнего, она думает, что подловила тебя на законе Оглторпа. Тёплое чувство, возникшее при виде Патронуса Гарри, мгновенно улетучилось, когда смысл сообщения дошёл до сознания. Возрастная Линия означала, что магазин соблюдает закон Оглторпа о пристойности. И всё же, если Гарри считает, что появление Гермионы неизбежно, Рон должен убедиться, что последняя рекомендация Снейпа стоит на полке в подсобке. Убрав «Иллюстрированный квиддич в постели» на место, Уизли одёрнул мантию и вернулся в основной зал. И застыл: зал был полностью заполнен аврорами. Одна из них — его бывшая девушка — стояла у стеллажа, изучая содержимое полок, её пальцы скользили по корешкам. Рон мысленно взмолился о терпении и сделал глубокий вдох. — Чем могу помочь? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Шесть волшебных палочек одновременно повернулись в его сторону. Рон вздохнул: Грейнджер, Чатсворт, Вандахари, Льюнг, Эрнандес и Сент-Джон. — Мы здесь для изъятия материалов, нарушающих закон о пристойности, в соответствии с декретом Оглторпа, — произнёс Чатсворт, старший аврор, который явно ещё не узнал Рона. — Всё, что можно было бы изъять по Оглторпу, находится в подсобке за Возрастной Линией, — ответил Рон. — Можете убедиться сами. Да ладно, Чатти, я не настолько глуп, чтобы работать в месте, нарушающем закон. Чатсворт вздрогнул, прищурился и вгляделся в Рона. — Уизли! — воскликнул он, и его лицо расплылось в улыбке. — Ну и ну! — Он громко рассмеялся, хлопнув себя по бедру, но лицо его быстро посерьёзнело, и он повернулся к Гермионе. — Не расскажешь, откуда ты узнала, что здесь непристойные книжки лежат там, где детишки могут увидеть? — Анонимная жалоба, — чопорно ответила она, вздёрнув подбородок. — Ага, — Чатсворт многозначительно посмотрел на Гермиону, и в его взгляде читалось неодобрение. Он шумно вздохнул. — Что ж, ребята, раз уж мы здесь, можем и осмотреться. — Ничего подозрительного не нашли, сэр, — отрапортовал Вандахари, изучавший полки вместе с Эрнандесом. — Возрастная Линия цела, функционирует и постоянно привязана к порогу, — добавил Льюнг, ткнув в неё палочкой и удовлетворённо кивнув. — И, конечно, там есть материалы, которые подпадали бы под юрисдикцию Оглторпа, если бы не... — сообщил Сент-Джон, выходя из подсобки и обмахиваясь выпуском «Анжелики из Оверни», на щеках его играл румянец. — Но Линия действующая, — заметил Чатсворт. — Твой «анонимный источник» не припомнит ещё чего-нибудь, что могло бы нам помочь, Грейнджер? — Мой источник ясно видел, как сотрудник магазина обращался с товаром для взрослых на виду у всех в главном зале, — отчеканила Гермиона, и её щёки покрылись красными пятнами. — Дети в этот момент в магазине были? — спросил Чатсворт, скрестив руки на груди. — Я не… — Гермиона запнулась, её взгляд метнулся в сторону. — Я не спрашивала. Но это неважно. В декрете Оглторпа ясно сказано: «Материалы, признанные непристойными, не могут храниться или читаться в торговом зале». Сотрудник явно читал её. Рон почувствовал, как краска заливает щёки. Чёрт возьми, Гермиона права. Он действительно читал «Путешествия Горацио и Хестер» за прилавком до её прихода. Но она никак не могла этого знать. У книги был простой кожаный переплёт, и она была такой старой, что позолота стёрлась с тиснёных букв, и прочесть название без близкого рассмотрения было невозможно. Он мысленно пнул себя за то, что предположил, будто она устроила облаву из-за «Простачка Шервина», который был, несомненно, очень эротичным, но они легко могли доказать, что он даже не поступил в продажу. — Шеф, вам стоит на это взглянуть, — донеслось из подсобки от Льюнг. — Мы с тобой ещё поговорим об этом в управлении, Грейнджер, — сказал Чатсворт, направляясь в подсобку, и в его голосе прозвучала угроза. — Слушаюсь, сэр, — ответила она, упрямо поджав губы, и её пальцы сжались в кулаки. — С чего твой «источник» так уверен, что книга сотрудника была с возрастным цензом? — тихо спросил Рон, наклоняясь к ней. — Потому что она знала, что этот конкретный сотрудник не стал бы читать настоящую книгу, если бы она не была пошлой! — так же тихо ответила она, и в её глазах мелькнуло торжество. — Ну ты и нахалка, — вспыхнул Рон, чувствуя, как внутри закипает злость. — Какая есть, — самодовольно усмехнулась Гермиона. — И я всё равно права. К счастью для Рона, колокольчик над дверью звякнул, когда в магазин вошёл Снейп с бухгалтерской книгой под мышкой. Льюнг и Чатсворт взглянули на вошедшего, и в комнате повисла напряжённая тишина. — Какого чёрта? — спросил он, по очереди сверля взглядом каждого аврора. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась такая сила, что все невольно подобрались. Авроры замерли, осознав, кто стоит перед ними. Рон с удовлетворением отметил, как кровь отхлынула от лица Гермионы. Её палец дрогнул на палочке, и она быстро убрала её в кобуру. — У нас облава, — сообщил Рон, стараясь говорить спокойно. — По «анонимной» жалобе, что кто-то из нас держал непристойные материалы на виду у детей. — Я, кажется, припоминаю этот инцидент, — протянул Снейп, и его взгляд остановился на Гермионе. — Это был вечер, когда у нас украли ценную книгу, не так ли? Рон нахмурился. Что задумал Снейп? — Но покупательница заплатила. — Заплатила сущие гроши, едва покрывающие стоимость доставки совой из Италии, — отрезал Снейп, и его голос стал ледяным. — Я составил жалобу и собирался её подать, но мой сотрудник попросил этого не делать. Чатсворт перевёл взгляд с Гермионы, сжавшей руки в кулаки, на Рона. — Почему ты не захотел подавать жалобу? — Я думал, это разовое недоразумение, — ответил Рон, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. — А теперь? — спросил Снейп, и в его голосе послышался опасный намёк. Рон встретился взглядом с Гермионой. Её глаза сверкали от ярости, пока она не отвернулась, стиснув зубы. — Думаю, мне больше не о чем беспокоиться, — ответил Рон. — Полагаю, вы правы, сынок, — согласился Чатсворт, бросив на Гермиону предостерегающий взгляд. — Лучше бы так и было, — холодно произнёс Снейп, пригвождая Гермиону ледяным взглядом. — Иначе содержание той жалобы в сочетании с сегодняшним и любыми другими несанкционированными визитами представителей правоохранительных органов можно будет расценить как преследование по причинам, которые слишком очевидны. А теперь убирайтесь. Все. Чатсворт громко свистнул, и авроры вытянулись, как по команде. — Приношу извинения за беспокойство, — сказал он, и в его голосе слышалась искренняя досада. — А теперь, почём вот это? Рон едва не расхохотался, увидев, что Чатсворт выбрал специальное издание «Аптечки «Медовый горшочек» с движущейся обложкой, на которой пышнотелая ведьма в фартуке кокетливо подмигивала. Вместо этого он изобразил безмятежную улыбку и принял деньги, стараясь не выдать облегчения. Сент-Джон следом прихватил несколько выпусков из подсобки, пряча их под мантию, Льюнг оставил недельную зарплату ради потрясающей картины, на которой обнаженные титаны наслаждаются друг другом, Эрнандес купил первый том «Невероятных мстителей», а Вандахари, у которого было четверо детей, приобрел четыре выпуска «Новых приключений крольчихи Бэббити». Пока Рон пробивал покупки, то заметил, что Снейп зажал Гермиону в углу и что-то тихо ей объяснял. Он не слышал, о чём они говорили, но Гермиона не кричала и не шипела на него — просто стояла, опустив плечи, и кивала, так что, возможно, она немного успокоилась. Наконец авроры ушли, и Снейп повернулся к Рону. В его лице не было ни тени прежнего напряжения, только усталость. — Боюсь, отныне я вынужден просить тебя читать более экзотическую литературу либо в конфиденциальности твоей квартиры, либо, если уж совсем приспичит, в моём кабинете, — произнёс он. — Она же просто вывернула закон наизнанку! — возмутился Рон, проводя рукой по волосам. — Гермиона просто искала малейший повод добраться до меня! — Факт остаётся фактом: она его нашла. Ты выкрутился довольно сносно, но мисс Грейнджер — далеко не первый и не последний аврор, избирательно применяющий закон. — Снейп подошёл к прилавку и взял в руки перо. — Это не должно повториться. Я совой запрошу из Министерской библиотеки все законы, статуты и юридические прецеденты, касающиеся эротической литературы, и в среду мы их вместе изучим. Рон застонал, откидываясь на спинку стула: — Ненавижу бумажную работу. Из-за неё я и уволился с прошлой работы. — Тогда будем надеяться, что это было последнее недоразумение между нами и авроратом, — заключил Снейп.

***

В ту среду Рон увяз в бумагах по самую макушку. Стопки пергамента, испещрённые мелким, сухим канцелярским почерком, громоздились на прилавке, и Рон, склонившись над ними, строчил заметки на отдельном листе, когда находил что-то полезное. Слабым утешением было то, что Снейп тоже сидел по уши в книгах и документах, расположившись в кресле у окна, но у него это выглядело как-то осмысленно — он перелистывал страницы с лёгкостью, которая выдавала многолетнюю привычку к подобной работе. Даже Гермиона не выглядела такой методичной и организованной, когда искала улики. Разве что цветные стикеры-закладки, которыми Снейп помечал нужные абзацы, были такие же — Рон узнал их по ярким полоскам, торчащим из стопок на его столе. У него самого, несмотря на все старания, заметки выходили корявыми и путаными, и он то и дело разгибал спину, массируя затекшую шею. У Рона выработался почти павловский рефлекс на колокольчик над дверью — каждый звон давал повод сбежать от утомительного чтива на несколько минут и поговорить с кем-нибудь о комиксах. Он ловил себя на том, что прислушивается к звуку улицы, надеясь услышать шаги, и каждый раз, когда дверь открывалась, с облегчением откладывал перо. Ближе к обеду колокольчик снова звякнул, и Рон едва не перепрыгнул через прилавок, чтобы оторваться от тоски смертной, но застыл на месте: на пороге стояла Гермиона. У неё был такой потерянный вид, что Рону захотелось обнять её за плечи, но он тут же подавил этот порыв, сцепив руки за спиной. Грейнджер стояла с опущенными плечами, и в её глазах не было обычной решимости — только усталость и что-то похожее на сожаление. Он покосился на Снейпа. Тот сидел у окна, уткнувшись в фолиант, и даже не поднял головы, демонстративно их игнорируя. Предатель. Что ж, наверное, стоит узнать, возымел ли действие разнос от Чатсворта и смягчился ли её характер. Оптимизма Уизли не испытывал, но всё же сделал шаг вперёд. — Доброе утро, — произнес Рон. — Это не официальный визит, — ответила Гермиона, и её голос звучал глухо, без обычной резкости. — Я пришла вернуть твою книгу. — Мы не подавали жалобу, — напомнил Рон, чувствуя, как напряжение в плечах чуть ослабевает. — Это уже неважно, — отмахнулась она, и в этом жесте было столько усталости, что Рон понял: что-то изменилось. О. Значит, она в гражданском посреди рабочего дня не просто так. Он присмотрелся к её мантии — простой, тёмно-синей, без аврорских знаков отличия. — Прости. — Всего на три месяца, — произнесла Гермиона, и эти слова, казалось, стоили ей больших усилий. — И Тёрстон с Эрнандесом наняли меня консультантом по их делу о серийных проклятиях ещё до того, как я собрала вещички со своего стола. — Забавно, как они начинают тебя ценить только после твоего ухода, — мягко заметил Рон. Она на мгновение отвела взгляд, теребя край рукава, а потом протянула ему «Простачка Шервина». — Он правда так дорого стоит? — А что, думаешь, цена завышена? — спросил Рон, забирая книгу, и их пальцы на секунду соприкоснулись. Гермиона отдёрнула руку, словно обожглась. — Книга отвратительна, — заявила Грейнджер, но в её голосе не было прежней уверенности. — Ну не знаю, — пожал плечами Рон, отступая на шаг, чтобы не вторгаться в её пространство. — Я не успел её прочесть. — Ясно, — неловко переступила она с ноги на ногу, поправляя сумку на плече. — Мы обычно не принимаем возвраты, — попытался пошутить он, но шутка не удалась, повиснув в воздухе неловкой паузой. — Мне плевать на деньги, — тихо сказала Гермиона. — Я просто хочу забыть всё это. — Не может быть всё настолько отвратительно, — Рон невесело усмехнулся. — Сарпьеро — мастер туши. — Я кинула в тебя проклятие, — выдохнула Гермиона, и в её глазах блеснули слёзы. — Ты была не в себе, — мягко возразил Рон. — Нет, в себе, — всхлипнула Гермиона, и слёзы, которые она так долго сдерживала, наконец покатились по щекам. Она вытерла их тыльной стороной ладони, но они продолжали течь. — В этом-то и проблема. Ты был прав, что ушёл, а я делала всё возможное, чтобы отрицать это. Думаешь, мне приятно быть ведьмой, которая на тебя напала? Но я так старалась ею стать, что теперь и не знаю, смогу ли всё исправить. Рон вдруг заметил, что Снейп перестал работать и внимательно прислушивается к тому, что происходит у прилавка. — Если я чему-то и научился за годы нашей дружбы, так это тому, что ты можешь всё, если поставишь перед собой цель, — неловко произнес Рон, протягивая ей носовой платок, который нашёл в кармане жилета. — Я не уверена, что доверяю своему рассудку, — призналась Гермиона, принимая платок и промокая глаза. Она позволила Рону усадить себя на стул возле детских комиксов, и он заметил, как дрожат её руки. — Слишком легко оправдать неправильные поступки, если закон на твоей стороне. — С рассудком у тебя всё в порядке, любовь моя, — Рон сжал её плечо, чувствуя, как под пальцами напряжены мышцы. — А вот над твоим сердцем нужно поработать. Гермиона перестала всхлипывать и подняла на него покрасневшие глаза: —Ты, как всегда, ужасен! — Не я же получил отстранение за то, что приставал к книжному, который до этого разгромил, а потом ещё и товар в нем украл, — Рон почувствовал, как в груди закипает злость, и постарался говорить тише, но слова всё равно вылетали быстрее, чем он успевал их обдумывать. — Ты говорила, что я тебя лишь торможу. Так с каких это пор тебе понадобился кто-то, кто указывал бы, как правильно поступать? На лице Гермионы появилась неприятная усмешка, и она откинулась на спинку стула, скрещивая руки на груди: — Ну давай, скажи всё. Тебе ведь явно не терпится! Рон понимал, что она провоцирует, но ему было плевать: — Дело Квирка. Ты знала, что у нас достаточно улик, чтобы осудить его за кражу со взломом, и мы оба знали, что он виновен в применении Непростительного проклятия, но он избавился от палочки, и мы не могли этого доказать. — Но я нашла палочку, ведь так? — перебила она, и в её голосе послышалось что-то похожее на вызов. — И мы были правы, он наложил Империус на всю семью. — Да. Она издала раздражённый звук, нетерпеливо постукивая пальцем по подлокотнику: — Но? — Но ты нашла палочку, подлив ему в чай сыворотку правды после того, как продержала его взаперти целую вечность без еды и воды. — У меня была соответствующая подготовка по применению сыворотки, — отчеканила Гермиона, выпрямляясь. — И это просто совпадение, что на следующей же неделе отдел ввёл правило предварительного согласования для применения сыворотки правды? — спросил Рон, и его голос прозвучал жёстче, чем он хотел. Гермиона скрестила руки на груди: — Когда я это сделала, это было законно. — Законно, но сомнительно, Гермиона, — покачал головой Рон. — Но я не могу смириться с тем, что ты сделала это, чтобы отправить человека в Азкабан пожизненно, хотя он всего лишь использовал Империус, чтобы никто не проснулся, пока он крал серебро! — Империус — Непростительное, и не просто так, — отрезала она. — Ты себя слышишь? — изумлённо спросил Рон, подаваясь вперёд. — Гарри накладывал Империус! И Макгонагалл тоже! Их тоже в Азкабан? — Мы пытались победить Волан-де-Морта! — воскликнула Гермиона. — А Квирк пытался прокормить семью, — тихо сказал Рон. — Да, он вломился в дом и украл кое-какие ценности; он заслуживал Азкабана. Но не пожизненно. — Визенгамот мог смягчить приговор, — произнесла Грейнджер, но в её голосе уже не было уверенности. — Ты сделала всё, чтобы у них не было такой возможности, когда предоставила доказательства применения Непростительного, — закончил Рон, и слова повисли в тишине. Гермиона замолчала. Её пальцы теребили край мантии. — К чему мы это вообще обсуждаем? — спросила она, и в её голосе слышалась усталость. — Наша работа была… — она прочистила горло, — заключалась в том, чтобы соблюдать закон, а не оценивать, справедлив ли он. Мы давали такую клятву. — Мы также клялись защищать людей, — тихо сказал Рон. — И речь не только о тех, кто никогда не нарушал закон. Гермиона помолчала. — Я смотрю, ты серьёзно над этим размышлял, — наконец произнесла она. — У меня был спокойный месяц и немного свободного времени, — пожал плечами Рон, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Не считая пары инцидентов. Он мог бы поклясться, что услышал, как Снейп фыркнул, но в этот момент тот как раз перебирал какие-то бумаги, так что Рон не был уверен. Услышав звук, Гермиона посмотрела в его сторону, но Снейп не встретился с ней взглядом. Она раздраженно повернулась к Рону. — Если у тебя были такие серьёзные сомнения ещё с дела Квирка, почему мы обсуждаем это только сейчас? — А ты бы прислушалась? — спросил Рон. — Мы уже никогда не узнаем, правда? — едко ответила Гермиона, но тут же сделала усилие, чтобы успокоиться: провела рукой по волосам, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Прости. Я снова доказываю твою правоту, да? Рон открыл рот, чтобы ответить, но понял, что не знает, что сказать. Он почесал затылок, чувствуя себя неуклюжим. — Чтобы изменить привычки, выработанные необходимостью, нужно время и практика, — заметил Снейп. Гермиона резко повернулась к нему, и Рон быстро положил руку на её запястье, прежде чем она скажет что-то, о чём пожалеет. Её пальцы дрогнули, но она не отдёрнула руку. — И дрочка тоже помогает, — пошутил Рон, надеясь перевести разговор на другую тему и отвлечь Гермиону. — Не будь вульгарным, — поморщилась Гермиона. — Чтение может стать отличным способом отвлечься, — добавил Снейп, и Рон удивился, что тот поддержал его. — Как и проявление доброты к самому себе. — Не все комиксы для взрослых такие, как «Простачок Шервин», — добавил Уизли, возвращаясь к разговору. — Ты же сказал, что не читал его, — прищурилась Гермиона. — Я знаю другие работы Сарпьеро. Я бы не с него рекомендовал начинать, — уверенно ответил Рон и повернулся к Снейпу. — Можно я дам ей «Дельфинию в цвету»? — У нас не библиотека, Уизли, — отрезал мужчина, не поднимая головы, но Рон заметил, как его перо на секунду замерло. — Хорошо, вычти из моего жалованья, — с вызовом ответил Рон, направляясь в подсобку. Он чувствовал на себе взгляд Гермионы и старался идти уверенно, хотя внутри всё сжималось. Он слегка поморщился, увидев, что первый том «Дельфинии в цвету» стоит двадцать галлеонов. Может, Снейп сделает ему скидку для сотрудников — или хотя бы не будет слишком злиться. Он снял ценник, отдал его Снейпу и протянул книгу Гермионе. — Всё в порядке, — сказала Гермиона, доставая кошелек, и её пальцы дрожали, когда она раскрывала застёжку. — Я могу заплатить. Тёрстон и Эрнандес, помнишь? Снейп взглянул на ценник в своей руке. — Стоимость книги, которую вы вернули, покрывает цену, — произнёс он ровно, Рон едва удержался, чтобы не разинуть рот от удивления. Снейп смерил его таким взглядом, что стало ясно — этот жест был совершенно добровольным и обсуждать его не стоит. — Спасибо, — улыбнулась ему Гермиона, и в её улыбке впервые за долгое время не было напряжения. — Что ж, пожалуй, мне пора домой, — она поднялась, поправляя мантию. — Нужно провести пару арифмантических анализов по цифрам Эрнандеса. Точно не хочешь взглянуть на дело? — спросила она, глядя на Рона, и в её глазах мелькнула надежда. — Точно, — твёрдо сказал Рон, чувствуя, как внутри поднимается облегчение. — У меня сегодня свидание с книгой. — Фу, Рон! — рассмеялась Гермиона, и на миг ему показалось, что ее смех прозвучал почти как в старые добрые времена. — Серьёзно, удачи, — Рон провёл её к двери. — И ты знаешь, где меня найти, если захочешь поговорить. — Спасибо, — Грейнджер задержалась на пороге, обводя взглядом магазин, и Рон заметил, как её плечи чуть расслабились. — Ничего, если я скажу Гарри, где ты? Он послал кричалку только под давлением. — От мамы? — уточнил Рон, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди. — От меня, — покраснела она, отводя взгляд. — Извини. — Бывает, — усмехнулся Рон. — И да, скажи. Было бы здорово его увидеть. Может, не здесь только? — тихо спросил он, покосившись на Снейпа. — Да, здесь лучше не надо, — согласилась Гермиона. Она улыбнулась ему на прощание и вышла, оставив за собой тихий звон колокольчика. Рон смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду, и только потом повернулся к Снейпу. — Можешь не бояться, что я наложу на Поттера проклятие без причины, — недовольно буркнул Снейп, откладывая перо и потирая переносицу. Он выглядел усталым, но в его голосе не было привычной резкости. — Я и не боюсь, — ответил Рон, усаживаясь на своё место и чувствуя, как усталость после разговора наваливается с новой силой. — Я за него боюсь. Он не упустит возможности спровоцировать. — Неужели он до сих пор держит на меня зло за смерть своего крёстного? — спросил Снейп. — Сомневаюсь, — Рон провёл рукой по лицу, снимая очки и протирая стёкла. — Он заказал Дину твой портрет. Он висит у него в кабинете. Снейп скривился так, будто съел незрелый лимон. Его пальцы замерли на странице книги, и он медленно закрыл фолиант, отодвигая его в сторону. — Понятно, — процедил он, Рон невольно усмехнулся. — Пожалуй, действительно лучше вам встречаться с мистером Поттером где-нибудь в другом месте. И обязательно сообщи мне, где и когда, чтобы я мог быть далеко-далеко от этого места. Рон рассмеялся, чувствуя, как напряжение последних дней наконец отпускает. — Обязательно, сэр, — пообещал он, возвращаясь к своим бумагам, но в душе всё ещё прокручивал сегодняшний разговор и надеялся, что с Гермионой теперь всё будет хорошо.