Чат фф Ау волейбольные псы! Перезапуск

Солнечный луч, пробиваясь сквозь высокие окна спортзала ВДА, поймал в свою золотую пыль медленно вращающийся волейбольный мяч. В зале царила непривычная, почти томная тишина, нарушаемая лишь скрипом кроссовок Дазая, который в одиночестве отрабатывал подачи у дальней стены, да редким перешептыванием. Послевоенная, точнее — послематчевая, апатия. Весенний межшкольный турнир остался позади, а до летних интенсивных сборов было еще далеко. Команда расползлась по залу, как кошки на теплом подоконнике. Танидзаки, прислонившись к скамейке запасных, сонно листал ленту в телефоне. Кенджи пытался заставить себя делать уроки, но его тетрадь по математике быстро превратилась в поле для сражения нарисованных волейболистов. Остальные ребята либо растягивались, либо так же бесцельно убивали время. — Хааа… — протяжный, полный вселенской тоски вздох разорвал тишину. Рампо лежал плашмя на матах, уставившись в потолок. — Ску-у-учно… Совершеннейшая, беспросветная скука. Мозг ржавеет. Мои дедуктивные способности атрофируются от бездействия. Йосано, перебирающая аптечку у своего столика, подняла голову. — Скучно? После весеннего матча мы и правда впали в спячку. Никаких серьезных соперников на горизонте. Ацуши, который старательно накачивал мяч у насоса, насторожился. — Весенний матч? Почему вы, Йосано-сенсей, говорите о нем так… неуверенно? Будто спотыкаетесь. Йосано резко захлопнула крышку аптечки. Звонкий щелчок прозвучал громче, чем нужно. — Это не важно, Ацуши. Старая история. — Э-э… ладно, — Ацуши смущенно потупился, но зерно любопытства было посеяно. В этот момент дверь в зал распахнулась с такой энергией, что ветерок взметнул бумажки на полу. На пороге, сияя улыбкой, стояла Юкичи Харуно. В ее руках был планшет, а в глазах — тот самый огонек, который предвещал большие перемены. — Ну-с, команда! Готовы к небольшой, но очень интересной новости? — она обвела всех взглядом, явно наслаждаясь моментом. Дазай, не прекращая жонглировать мячом на пальце, подошел ближе. — О, Харуно-чан! Твоё присутствие всегда — как луч солнца в нашем унылом существовании! Неужто принесла нам избавление от скуки? Возможно, билеты на горячие источники для командного сплочения? Или, наконец, заказали те самые супер-легкие кроссовки новой модели?.. — Лучше! — перебила его Харуно, не давая разгуляться фантазии. — У нас назначен тренировочный матч. И не с кем-нибудь, а с «Портовой Мафией»! Только что договорилась! Тишина в зале стала абсолютной, ледяной. Даже мяч соскользнул с пальца Дазая и с глухим стуком упал на пол. Его игривая улыбка растаяла, сменившись сложной, нечитаемой маской. — Ну нет… Только не с ними, — тихо, но очень отчетливо произнес он. — С ПМ?! — вскочил на ноги Ацуши, глаза его загорелись смесью азарта и трепета. — Но это же одна из сильнейших команд в префектуре! Фавориты прошлого чемпионата! — Именно так, — кивнула Харуно, стараясь сохранить энтузиазм. — Наши второкурсники и третьекурсники уже сталкивались с ними… и впечатление осталось, мягко говоря, не самое радужное. Но! Разве это не идеальный шанс показать, как мы выросли? Как окрепли? Рампо приподнялся на локте, и в его глазах вспыхнул давно забытый азарт охотника. — Именно. Интересная переменная в нашем уравнении скуки. Появляется стимул для новых расчетов. Куникида поправил очки, его мозг уже начал просчитывать логистику. — Давно мы с ними не пересекались. Их статистику нужно проанализировать. Их новый связующий, Акутагава… о нем ходят слухи. — Эх… — Дазай снова вздохнул, на этот раз театрально-скорбно, поднимая мяч. — И там будет этот злобный комочек негативной энергии… Чухуяхуя… — Кто? — не понял Ацуши. — Чуя. Накахара Чуя, — пояснил Дазай, и в его голосе прозвучала странная носка — нечто среднее между раздражением и привычной фамильярностью. — Наш старый… друг-соперник. Ну, в основном соперник. — Выезжаем завтра! — огласила Харуно приговор. — Да-да, завтра же, ребята! Так что настраивайтесь! — До завтра, Харуно-чан! — помахал ей рукой Дазай, а затем резко повернулся к Ацуши. — Что ж, раз уж такая неизбежность нависла, пойду-ка я потренирую прием. Надо быть во всеоружии против их «милых» подачек. — М-можно я с вами? — выпалил Ацуши, чувствуя, как внутри все закрутилось от предвкушения. Он помнил холодные глаза «Короля площадки» и его слова. Теперь он увидит его снова. — Конечно, Ацуши-кун, — улыбнулся Дазай, и в этой улыбке было что-то новое, решительное. — Покажи мне свой прогресс. Нам понадобится каждый твой прыжок. --- Тем временем, в мрачноватом, но безупречно оснащенном спортзале академии «Портовой Мафии», царила иная атмосфера — напряженной, холодной целеустремленности. — ТРЕНИРОВОЧНЫЙ МАТЧ С ВДА?! — голос Накахары Чуи, их либеро, прогремел под сводами, заставив пару первокурсников вздрогнуть. Он стоял перед тренером Огаем Мори, сжимая в руке мяч так, будто хотел его задушить. — Их куратор, Харуно-сан, проявила завидное упорство, — невозмутимо ответил Мори, поправляя пенсне. — Она приводила разумные аргументы о пользе практики против нестандартных тактик. Мы согласились. Каджи Мимюр, центральный блокирующий, томно присвистнул, подходя ближе. — Ох-ох-ох. Ну что, Чуя-кун? Небось, опять кипятишься из-за перспективы увидеть это слащавое, напыщенное лицо Дазая? Чуя резко обернулся, и его обычно хмурое лицо исказила гримаса чистого, неподдельного отвращения. — Агх… Ненавижу его. Его самодовольную улыбку, его манеру играть, будто все вокруг — просто его шахматные фигуры… Ненавижу. — Тогда завтра у тебя будет прекрасная возможность доказать ему, что твоя ненависть — не просто слова, — сухо заключил Мори. — На разминку. Все. --- Следующий день начался с нервной энергии, витавшей в школьном автобусе ВДА. Харуно, как полководец перед битвой, зачитывала последние наставления. Ацуши, прижавшись лбом к прохладному стеклу, пытался унять дрожь в коленях. — Танидзаки, — шепотом спросил он соседа. — Ты же здесь дольше меня. Ты что-то знаешь о том весеннем матче? Почему все так… напрягаются? Танидзаки, обычно болтливый, нахмурился. — М? Да не особо… Старшие не любят об этом говорить. Знаю только, что игра была жесткой, и… кто-то получил травму. Серьезную. Легенда обрастала мрачными подробностями. Ацуши кивнул, чувствуя, как тяжелый камень ложится в желудок. — Бррр, — поежился Рампо на переднем сиденье, закутавшись в плед, хотя на улице было тепло. — От предвкушения аж зубы сводит. У кого-нибудь есть что-нибудь сладкое? Для мозговой деятельности. — Всегда есть запас для тебя, ненасытный, — улыбнулась Йосано, протягивая ему плитку шоколада. — Подружка, ты лучшая! — Рампо ожил мгновенно. Автобус, к удивлению Ацуши, доехал быстро. Школа «Портовой Мафии» предстала перед ними внушительным, слегка готичным зданием из темного кирпича. Она дышала дисциплиной, богатством и холодной уверенностью в себе. — Их школа… другая, — констатировал Ацуши, выходя. — Ну конечно, — бросил Дазай, надевая спортивную сумку на плечо. Его взгляд скользнул по знакомым стенам с неприязнью. — Здесь выращивают не просто игроков. Здесь выращивают оружие. — Дазай, хватит нагнетать, — строго сказал Фукудзава. — Идемте. Ведите себя достойно. Их встретила менеджер ПМ, Коё, с безупречно вежливой улыбкой. — Добро пожаловать! Спасибо, что приехали. Ваша куратор так убедительно просила, что мы просто не смогли отказать. — Ох, да стоит благодарить вас за возможность! — заверила Харуно, обменявшись с ней рукопожатием. И тут из раздевалки вышли хозяева площадки. И первой фигурой, которая бросилась в глаза, был Чуя. Его взгляд, острый как бритва, сразу нашел Дазая. — Скумбрия подпорченная, — бросил он через весь холл, и слова повисли в воздухе, словно вызов на дуэль. Дазай медленно повернул голову. Его улыбка стала широкой, неестественно яркой. — А, слизень в броне. Загорел на тренировках? Или это благородная плесень? Ацуши почувствовал, как между двумя игроками пробежала невидимая молния. Воздух сгустился, зарядившись старой, глубокой враждой. — Какая между ними… пугающая аура, — прошептал он Куникиде. — Они так всегда, — вздохнул тот, пожимая плечами. — Не обращай внимания. Это их способ сказать «привет». Каджи, оглядев гостей, с игривым любопытством подошел ближе. — Ого-го, у вас и правда новички появились! А где тот парень… как его… который на весеннем матче играл? Высокий, доигровщик? Куникида резко выпрямился, его лицо стало каменным. — Какая тебе разница, Каджи? — Да так, просто интересно, — пожал плечами Каджи, но в его глазах читалось не просто любопытство, а что-то ехидное. — Простите, — вмешался Ацуши, не в силах сдержаться. — А что за парень? Каджи обернулся к нему, и его улыбка стала сладкой, как сироп. — А? Ну, парень… не ниже тебя ростом. Играл здорово. А на том матче… что-то пошло не так. Получил травму ноги. Настолько серьезную, что с волейболом, кажется, пришлось завязать. Вот они, — он кивнул в сторону старших ВДА, — и не любят об этом вспоминать. — Каджи! — Голос Йосано прозвучал негромко, но с такой ледяной сталью, что у всех похолодело внутри. Она медленно подняла голову, и ее взгляд, обычно скрытый за профессиональной сдержанностью, теперь был открыт — и в нем бушевала тихая, смертоносная ярость. — Тебя кто-то спрашивал? Ты здесь полицейский протокол ведешь? Заканчивай. Каджи побледнел и отступил на шаг. — Я… меня просто спросили… — пробормотал он. — Идемте в зал, — властно оборвал разговор Фукудзава, и его команда послушно потянулась за ним. Ацуши, проходя мимо игроков ПМ, старался быть вежливым. — Приятно с вами сегодня сыграть! Чуя, не глядя на него, крикнул через плечо: — Акутагава! Кончай копаться, иди сюда! Из тени у стены вышел Рюноскэ Акутагава. Он был таким, каким Ацуши запомнил его: высокий, худощавый, с осанкой царя и взглядом, от которого кровь стыла в жилах. Его черно-белая форма сидела на нем безупречно. — Это важнее, чем наблюдать за кривляниями Дазая-сана? — спросил он без интонации. — Сейчас важнее мое расписание, — отрезал тренер Мори. — Вставать. — Ага, — безропотно ответил Акутагава и направился к своим. Их взгляды встретились. Ацуши замер. Сердце бешено заколотилось, смесь ярости, восхищения и жажды реванша ударила в голову. — Король площадки?! — вырвалось у него громче, чем он планировал. Акутагава остановился и медленно повернул голову. Его темные глаза сузились. — Чего? — Ты что, не помнишь? Мы сражались на турнире! Вы тогда выиграли, и я пообещал… что стану сильнее! Акутагава секунду смотрел на него, словно пытаясь разглядеть что-то в дальнем уголке памяти. Затем он равнодушно отвел взгляд. — Нет. Не помню. Таких, как ты, я не запоминаю. Это было хуже любого оскорбления. Это было полное стирание, отрицание самого факта их борьбы. Гнев, горячий и ясный, вспыхнул в груди Ацуши. — Да как ты…! — Ацуши! — резко окликнула его Харуно. — На разминку! Немедленно! Стиснув зубы, Ацуши кивнул и побежал, чувствуя на спине ледяной, безразличный взгляд «Короля». Разминка пролетела в тумане. Ацуши делал все упражнения с удвоенной яростью, пытаясь выжечь из себя обиду. И вот команды выстроились по разные стороны сетки. Судья дал свисток. Первая же подача ПМ, от Чуи, была коварной планирующей, но Ацуши, заряженный адреналином, принял ее чисто и резко отпасовал Дазаю. — Уава! Отличный прием, Ацуши-кун! — крикнул Кенджи. — Теперь я! — Дазай вышел на линию подачи. Его лицо стало сосредоточенным, игривость куда-то испарилась. Он подбросил мяч, сделал мощный разбег и в прыжке вогнал его с такой силой и точностью, что мяч, просвистев, врезался в угол площадки, едва задев пальцы вытянувшегося либеро ПМ, Гина. — Гх! — тот лишь фыркнул от досады. — Пасуй Анго! — скомандовал Чуя, его лицо стало еще мрачнее. Игра завязалась не на жизнь, а на смерть. Это не был товарищеский матч. Это было сведение старых счетов и заявление новых амбиций. Ацуши бил с такой силой, что его ладони горели. Куникида и Рампо выстраивали блок, как крепостную стену. Дазай пасовал с хирургической точностью, каждый раз бросая вызов читающей его Чуе. Но и ПМ не сдавали позиций. Акутагава, казалось, и правда не помнил Ацуши, но играл против всех них с холодной, безжалостной эффективностью. Его пасы были шедеврами коварства, а собственные удары — резкими и неожиданными. Чуя, как демон, метался по задней линии, вытаскивая, казалось бы, безнадежные мячи. Счет упорно шел ноздря в ноздрю. 23:23. 24:24. Напряжение в зале достигло предела. Последнее очко первой партии ВДА вырвали сложнейшей комбинацией: сброс Ацуши после гениального сета Дазая в обманку. Чуя, бросившийся в защиту, не успел. — ВДА — 25! ПМ — 24! Первая партия за «Вооруженными Детективными Агентствами»! — объявил судья. На скамейке ПМ тренер Мори лишь хмуро кивнул. Акутагава, вытирая лицо полотенцем, смотрел на Ацуши с новым, пристальным интересом. Тот, казалось, больше не был пустым местом. Вторая партия была еще более жестокой. Теперь ПМ, подстегнутые поражением, играли с удвоенной агрессией. Ацуши отвечал тем же. Каждый розыгрыш был мини-битвой. Они падали, врезались в стойки, отбивали мячи с нечеловеческой самоотдачей. И снова счет уперся в 24:24. И снова решающее очко. На этот раз бросок Акутагавы, мощный, как выстрел, прошел через сдвоенный блок ВДА и врезался в пол. — ПМ — 25! ВДА — 24! Ничья по партиям! Зал взорвался. Но никто не расходился. Ацуши и Акутагава, не сговариваясь, шагнули вперед к сетке. Их голоса слились в один крик: — ЕЩЕ РАЗ! Тренеры переглянулись. Мори, после секундного раздумья, махнул рукой. — Ладно. Решающая, короткая партия. До 15. Эта партия стала апофеозом всего матча. Они выжимали из себя все соки, каждый прыжок давался с болью, каждый прием был подвигом. Счет менялся поминутно. 14:14. Матч-бол. Подача у Ацуши. Он видел перед собой только площадку и холодные глаза Акутагавы на той стороне сетки. Он подбросил мяч, прыгнул… и совершил ошибку. Мяч ушел в аут. Все было кончено. Но когда судья объявил окончательный счет, они снова, уже хриплыми от напряжения голосами, крикнули в унисон: — ЕЩЕ РАЗ! — ЕЩЕ РАЗ! Акутагава резко повернулся к Ацуши, его терпение лопнуло. — ХВАТИТ повторять за мной! — Я не повторяю! — парировал Ацуши, тяжело дыша. Его форма была мокрой насквозь. — Я просто хочу играть! Еще! Всегда! Пока не выиграю! Мори подошел и положил руку на плечо Акутагаве. — Все. Хватит. Мы не можем продолжать вечность. Спасибо за великолепную игру. Вы показали характер. Ацуши, придя в себя, сделал глубокий, почтительный поклон в сторону команды соперников и тренера. — Спасибо вам за игру. Это было… невероятно. Обратная дорога в автобусе проходила под аккомпанемент всеобщего изнеможения и кипящих эмоций. — Этот «Король»… он мне не нравится, — выдохнул Ацуши, откинувшись на спинку сиденья. Каждая мышца ныла. — И мне, — поддержал Танидзаки. — Слишком высокомерный. Кенджи, вечно оптимистичный, попытался вступиться: — Ну чего вы судите по внешности? Может, в душе он открытый и ранимый, а эта холодность — просто панцирь? Дазай, сидевший у окна и смотревший на мелькающие огни, тихо засмеялся. — Я знаю Акутагаву, Кенджи. Довольно хорошо. Он никогда не был «открытым и ранимым». Он всегда горел одним желанием — быть лучшим. Абсолютным. И ради этого он готов на все. Он… сложный человек. Рампо, доедая очередную шоколадку, мрачно добавил: — Я много о нем слышал. И, увы, почти все — правда. Травмы, жесткие методы, фанатичная преданность игре. Он сам себе и бог, и палач. — Несмотря на это, — с легкой улыбкой заметила Харуно, — ему постоянно девочки признаются в любви! Целые фанатские клубы! Дазай фыркнул. — И ни одной он не удостоил ответом. Как-то раз он сказал мне: «Любовь — это системная ошибка. Пустая трата времени и ресурсов, которые можно вложить в тренировки». Ацуши удивленно посмотрел на Дазая. — Вы… вы учились с ним в одной школе? — Ага, — кивнул Дазай, и в его глазах промелькнула тень давних, непростых воспоминаний. — Я был его сэмпаем. Он всегда жаждал получить моё признание, мою похвалу… но для него это была не похвала, а подтверждение его статуса. — Дазай повернулся к Ацуши, и его взгляд стал твердым, ободряющим. — Но знаешь что, Ацуши-кун? Для меня ты сильнее. Не своей техникой, не прыжком еще. А тем, что ты играешь не из желания уничтожить, а из желания расти. Из желания видеть сияющие глаза товарищей. Ты одолеешь его. И не только его. Потому что твоя сила — в другом. В сердце. Ацуши смотрел на Дазая, и комок непонятных эмоций встал у него в горле. Стыд за поражение, горечь от слов Акутагавы, усталость — все это смешалось с теплым, новым чувством уверенности, которое зажгли слова старшего товарища. — Э-э… спасибо, Дазай-сан, — прошептал он. И в этот момент он понял, что эта игра, это поражение-ничья-победа над самим собой, было только началом. Началом долгой войны. И он не намерен был ее проигрывать.