Чат фф Ау волейбольные псы! Перезапуск

Старые воспоминания. Гул толпы в огромном крытом спортивном комплексе «Арена Феникс» был подобен отдаленному морскому прибою, накатывающему на берег нервов. Воздух вибрировал от сотен голосов, запаха попкорна и свежей краски на разметке. Для команды «Госэцу» («Сильный снегопад») это был не просто товарищеский матч. Это было первое серьезное испытание, первое настоящее пламя, в котором предстояло закалить сталь своего духа. — БОЛЬШОЙ ЗАЛ! — взревел прямо в ухо Ацуши Сугивара, их динамичный, неугомонный доигровщик, прыгая на месте так, будто под ним была батутная пружина. — СМОТРИТЕ-КА, ВСЕ! ЭТО ЖЕ НАШ МАТЧ ПРОТИВ «JAAKUNA PUREIYĀ»! «ПОРОЧНЫЕ ИГРОКИ»! НАЗВАНИЕ-ТО КАКОЕ! ЧУВСТВУЕТЕ, КАК ПАХНЕТ ТРУСОСТЬЮ СОПЕРНИКА? — Сугивара, хватит орать, ты мне барабанные перепонки порвешь! — крикнул в ответ Ацуши Накаджима, капитан команды, поправляя белую майку с номером «1». Но в его голосе не было раздражения, только сконцентрированная энергия. Его собственное сердце колотилось о ребра с частотой пулеметной очереди. — Но да… я тоже рад. Это наш шанс. Первый по-настоящему. Он окинул взглядом свою команду. Рядом стоял Мэдока, их центральный блокирующий номер «2», высокий, но вечно что-то мнущий в руках от волнения. Исайи, номер «5» — универсал с взрывным характером. Изао, номер «7», длинный и гибкий, как тростник. И еще шесть парней, чьи имена и лица он уже выучил наизусть за месяцы изматывающих тренировок: Фэн, Шия, Рэн, Хикару, Кайто, Дайсукэ. «Госэцу». Их снегопад должен был сегодня замести самоуверенность соперника. На другой стороне сетки царила иная атмосфера. Хладнокровная, почти высокомерная. «Порочные игроки» разминались с отточенной, молчаливой эффективностью. В центре их внимания, словно холодное темное солнце, стоял Рюноскэ Акутагава, связующий номер «2». Его черно-белая форма, цвета пепла и ночи, казалась, впитывала свет. Рядом с ним суетился, как злобный шмель, Хайти, их диагональный нападающий номер «3», с вечной язвительной ухмылкой на лице. — Акутагава, а это не та команда-однодневка? Как ее там… «Снежинки»? — сипло спросил Хайти, делая растяжку. — «Госэцу», — без интонации поправил Акутагава, его темные глаза, как два обсидиановых осколка, скользнули по соперникам, оценивая, взвешивая и почти сразу же отбрасывая как нечто незначительное. — Хаити-кун, запомни эту легкую победу. Никаких эмоций. Просто работа. — Ах, точно! — лицо Хайти расплылось в хищной улыбке. — Это будет прогулка. Просто разминка перед настоящими матчами. Судья дал свисток на жеребьевку. Подача первой уходила к «Порочным игрокам». Хайти, как по праву, взял мяч и медленно направился к линии подачи. Зал немного притих. — Ну что ж, — прокричал он через сетку, поймав взгляд Ацуши. — Первое очко наше! Давайте начнем с чего-нибудь… изящного. Ацуши сжал кулаки. «Какая это будет подача? Силовая в прыжке? Крученая? Планирующая?» Хайти встал в стойку, расслабив плечи с преувеличенной небрежностью. Он подбросил мяч перед собой невысоко и ровно, почти без вращения. — Смотри в мяч, а не на меня, номер один, — прошипел он, и его тело в следующее мгновение превратилось в сжатую пружину. Резкий замах, бьющая рука, сжатая в жесткий кулак, отведена назад. Он перенес вес, вдохнул — и взорвался. Удар пришелся не сверху, а сбоку. Это была коварная, режущая боковая подача. Мяч, словно придавленный с одной стороны, полетел по непредсказуемой, резко меняющейся траектории прямо в зону приема, на стык между игроками. — ШИЯ, ТВОЙ! — закричал Ацуши, но было уже поздно. Игрок номер «6», Шия, ринулся в сторону, вытянувшись в струнку. Кончики его пальцев лишь слегка задели кожу мяча, изменив его курс не в сторону связующего, а прямиком в аудит. Мяч с глухим стуком ударился о стену за пределами площадки. — Очко! Подача — «Jaakuna Pureiyā»! — объявил судья. Тишина на стороне «Госэцу» была оглушительной. Шия, сгорбившись, ударил себя по лбу. — Прости, Ацуши… Я… — Ничего, Шия! — Ацуши подбежал к нему, хлопнул по плечу, хотя внутри все сжалось. — Боковую так сложно взять с первого раза! Следующую возьмем! Сконцентрируйся! Но следующая подача Хайти была еще более издевательской. Та же стойка, тот же подброс, но в последний момент удар пришелся чуть иначе. Мяч, описав дугу, резко клюнул вниз прямо перед линией, едва не задев сетку. Принимающий замешкался на долю секунды — и этого хватило. — Два! — самодовольно крикнул Хайти, ловя подброшенный ему мяч. Его улыбка, обращенная к трибунам, была чистой воды ядом. «Госэцу» был в тисках. Их прием трещал по швам, атака не могла родиться, даже не успев начаться. «Это не просто крученая, — лихорадочно думал Ацуши, вставая на позицию для приема. — Он играет с нами. Меняет силу и точку удара в последний момент. Надо читать его корпус, а не руку». Третья подача. Хайти снова сделал вид, что готовится к боковой, но в момент замаха его плечо развернулось иначе. — Верхняя, крученая! МОЯ! — выкрикнул Ацуши, с силой оттолкнувшись ногами. Он сложил руки в идеальную платформу — левый кулак, обхваченный правой ладонью, локти выпрямлены и напряжены. В момент касания он погасил чудовищную энергию мяча работой ног, амортизируя удар, и направил его не просто высоко, а точно, словно по ниточке, в зону связующего. — ЕСТЬ! ИСАЙИ, РАЗГОН! — рявкнул он. Номер «5», Исайи, рванулся к сетке. Напротив него, как из-под земли, выросли две стены: высокий центральный блокирующий и сам Хайти, прыгнувший в блок. Их тени накрыли Исайи, внушая ледяной страх. Но «Госэцу» тренировались не зря. Исайи, уже в прыжке, сделал широкий, размашистый замах для мощного удара по диагонали — но это был обман. В последнее мгновение он лишь слегка коснулся мяча кончиками пальцев, отправив короткий, хитрый скидок за блок, в зону, где должен был страховать либеро соперника. Там уже мчался, развивая невероятную для своего роста скорость, Изао, номер «7». Его длинные ноги покрывали расстояние за считанные шаги. Акутагава, стоявший у сетки, лишь сузил глаза. Он понял замысел на долю секунды раньше других. — Изао! Седьмой номер! Перекрывай! Но было поздно. Изао взмыл в воздух, как стрела, и вонзил мяч в пол на стороне «Порочных игроков» еще до того, как их либеро успел среагировать. ТИШИНА. А потом взрыв. Скамейка «Госэцу» вскочила с места с оглушительным ревом. На площадке ребята столпились вокруг Изао, хлопая его по спине. Это было не просто очко. Это был прорыв. Прорыв через стену страха и неуверенности. — Очко! «Госэцу»! — голос судьи прозвучал как музыка. Ацуши, запыхавшийся, поймал взгляд Акутагавы через сетку. Тот не выглядел разгневанным. Скорее… заинтересованным. Как хищник, заметивший, что добыча оказалась не такой уж и простой. — Хорошо, — тихо, но так, что услышали все его игроки, сказал Акутагава, хрустнув костяшками пальцев. — Поиграли. Теперь давайте закончим это. Включите первую скорость. И «Порочные игроки» включили. То, что последовало, было мастер-классом по жестокому и эффективному волейболу. Их подачи стали еще неумолимее. Блок, который до этого казался просто высокой преградой, превратился в умную, подвижную ловушку, читавшую каждое движение нападающих «Госэцу». А в атаке засверкал Акутагава. Его пасы были не просто точными. Они были коварными. Он выставлял мяч в такие точки, где блок соперника уже не мог достать, а его нападающие били с чудовищной силой, которую он им мастерски «подставлял». «Госэцу» боролись. Отчаянно, с яростью обреченных. Они спасали, казалось бы, безнадежные мячи, выцарапывали очки сложными комбинациями. Ацуши выкладывался на все сто, пытаясь и принимать, и атаковать, и подбадривать товарищей. Но разрыв в классе, в сыгранности, в холодном, расчетливом прессинге был слишком велик. Счет первой партии был безжалостным: 25:7. В перерыве в раздевалке «Госэцу» царила гнетущая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием. — Ацуши… прости, — прошептал Мэдока, опустив голову. Его высокая, но худощавая фигура выглядела поникшей. — Я… я номер два, центральный блокирующий, а я ничего не смог сделать с их атаками! Они просто пролетали мимо меня! И мой рост… они все выше! — Мэдока, хватит, — Ацуши присел перед ним, заглядывая в глаза. Его собственные руки дрожали от усталости, но голос был твердым. — Мы еще не проиграли матч. Есть вторая партия. Мы нашли к ним подход! Мы взяли у них семь очков! Мы можем взять больше! Но вторая партия стала лишь отражением первой, только еще более безжалостным. «Порочные игроки», раззадоренные крохотным сопротивлением, играли с полным презрением. К концу партии счет был 24:8 в их пользу. Матч-бол. Ацуши стоял на линии подачи, мяч был холодным и тяжелым в его ладонях. Его тело горело, в висках стучало. «Восемь очков у нас… двадцать четыре у них… Отыграться невозможно. Но…» Он посмотрел на своих ребят на площадке. На Изао, который сцепил зубы. На Исайи, чей взгляд все еще горел огнем. На Мэдоку, который изо всех сил старался казаться выше. Они все смотрели на него. С надеждой. С верой. «Я не могу просто отдать последнее очко. Я должен сражаться до конца». Он глубоко вдохнул, отбросил все мысли, кроме мяча, площадки и сетки напротив. Он отступил на несколько шагов, оценивая расстояние. Не силовая. Не хитрая. Просто… точная и неудобная. В зону, где принимающий стоял чуть дальше от линии. Он подбросил мяч выше обычного, сделал мощный, разбег и оттолкнулся от земли. В этот момент, казалось, сработал какой-то внутренний механизм, скрытый резерв. Он взлетел. Выше, чем когда-либо на тренировках. Выше, чем, как ему казалось, способен. Воздух свистел в ушах. Верхняя точка. Замах. И удар — четкий, хлесткий, всей ладонью. Мяч, словно белая молния, пронзил воздух и врезался в дальний угол площадки, прямо на стык линий, прежде чем либеро соперника даже сдвинулся с места. ЗАЛ ВЗОРВАЛСЯ ОВАЦИЯМИ. Даже на трибунах болельщиков «Порочных игроков» многие вскочили с мест. — АЦУШИ-КУН! ЭТО НЕВЕРОЯТНО! — заревел Сугивара со скамейки. На стороне соперника Хайти нахмурился, а на лице Акутагавы промелькнула тень… уважения? Нет, скорее, констатация факта: «Интересный прыжок. Но это ничего не меняет». Следующая же подача Ацуши, уже на фоне дикой усталости, ушла в сетку. Финал второй партии и всего матча: 25:9. Свисток судьи прозвучал как похоронный звон. Звук аплодисментов, топот ног, сливающиеся голоса — все это плыло мимо Ацуши, как в тумане. Он чувствовал лишь пустоту и жгучую горечь во рту. Они проиграли. С разгромным счетом. Команды выстроились для традиционного приветствия у сетки. Рукопожатия «Порочных игроков» были холодными, быстрыми, формальными. — Спасибо за игру, — автоматически произнес Ацуши, глядя куда-то в район груди Акутагавы. Тот лишь слегка кивнул, уже разворачиваясь, чтобы уйти. Но его путь к выходу из зала лежал мимо группы «Госэцу», которые, потупившись, собирали мячи в тележку. — Ацуши-кун, ты в конце так взлетел! Я думал, ты сейчас до потолка достанешь! — пытался подбодрить Изао, но голос его звучал глухо. — Да… но мы проиграли… — пробормотал Ацуши, вытирая лицо полотенцем. — Эй, смотрите куда идете! — вдруг резко вскрикнул Изао. Его толкнули плечом. Мимо них, не снижая шага, проходила группа игроков «Jaakuna Pureiyā» во главе с Хайти. Тот обернулся, и его лицо исказила ядовитая усмешка. — Ой, простите. Не виноват я, что после проигрыша некоторые опускаются на ступени ниже. В прямом и переносном смысле. Кровь ударила в голову Ацуши. Он шагнул вперед, преградив им путь. — Ну и что, что мы проиграли! В этом нет ничего позорного! Сильнейший всегда побеждает сегодня! Но если мы снова встретимся с вами на площадке, мы покажем вам другую игру! Нашу настоящую силу! Хайти фыркнул. — Покажете? В следующий раз? — Его голос стал низким, хриплым, полным злорадства. — Вам бы лучше уйти из волейбола, сопливые. Вам все равно ничего не светит. Вы даже не закуска, вы — крошки со стола. — Именно, — тихо, но так, что стало холодно, произнес Акутагава. Он остановился и медленно повернулся. Его взгляд, ледяной и бездонный, упал на Ацуши. — Король площадки… это громко сказано для того, кто не может принять простую подачу. У тебя плохо получается. Очень. Брось это. Не твой мир. Эти слова ударили больнее любого мяча. Они не были криком, они были констатацией, вынесенным приговором. — Не вам решать, уходить нам или нет, «Король»! — выкрикнул Ацуши, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Его голос дрожал, но не от страха, а от ярости. — Я повторю: если мы снова встретимся, вы это увидите! Акутагава секунду смотрел на него, затем медленно, с нескрываемым презрением, пожал плечами. — Как знаешь. Твоя наивность достойна жалости. — Именно! Ну все, пошли, король, — потянул его за рукав Хайти, бросая последний насмешливый взгляд. — Надо готовиться к настоящим соперникам. Они ушли, оставив после себя холодную пустоту и гулкое унижение. — Бесит… этот… парень, — сдавленно выдавил Изао, пнув мяч. Ацуши стоял, глядя им вслед. В горле стоял ком. «Плохо получается… Брось это…» Эти слова крутились в голове, как нож. — Ацуши, — тихо позвал Мэдока. — Идем. Автобус ждет. Ацуши обернулся. Перед ним стояла не побежденная, а закаленная в огне поражения команда. В их глазах он увидел не отчаяние, а ту же ярость, то же унижение, что горело и в нем. Он выпрямил спину. Боль отступила, уступив место новому, твердому чувству — решимости. — Команда! — его голос прозвучал громко и четко в почти опустевшем зале. — В автобус! Всем! Завтра тренировка в шесть утра! Мы будем работать! Мы будем падать! Но мы встанем! И когда-нибудь… мы вернемся. И тогда мы им покажем, что такое настоящий снегопад, который заметает все на своем пути! Один за другим, с новым блеском в глазах, они закивали. Поражение было горьким уроком. Уроком, который они не забудут. И тот высокий прыжок в конце, тот единственный, безупречный удар — он был не случайностью. Он был семенем. Семенем будущей победы. И Ацуши поклялся себе, что взрастит его, чего бы это ни стоило. Ради себя. Ради команды. Ради того, чтобы однажды стереть с лица того «Короля» его ледяное спокойствие.