Чат фф Ау волейбольные псы! Перезапуск

Академия «Портовой Мафии». Спортзал после занятий. Воздух был густым от запаха пота, мастики и невысказанного напряжения. Мячи, посылаемые с чудовищной силой, глухо бились о стену на отработке ударов, но один из них, пущенный Каджи Мотоджиро, со свистом пролетел мимо цели и с грохотом ударился о металлический шкаф с инвентарем. — Хах… Ну почему?! — с досадой выкрикнул Каджи, разглядывая свои ладони, будто в них была заложена ошибка. — Я не хочу это делать! Это же бессмысленно! Удар на силу я уже отработал! На другой стороне зала, не отрываясь от планшета с данными, резко поднял голову Мори. Его лицо, обычно хмурое, сейчас было подобно грозовой туче. — Не жалуйся, Каджи! Твоя «сила» без контроля — это просто шум. Ты бьешь, а мяч летит, куда хочет, а не куда нужно. Это не сила, это брак. Снова. И пока не получится чисто. — Но, адмирал вселенной! — взмолился Каджи, используя свое обычное, полупрезрительное-полушутливое прозвище для Мори. — Рука уже отваливается! — Никаких «но», — отрезал Мори, и его голос, низкий и резкий, не оставлял пространства для дискуссии. — Десять. Идеальных. Или вся команда бежит дополнительные круги из-за твоего сачка. Каджи, скрипя зубами, поймал подброшенный ему мяч. Его лицо, обычно жизнерадостное, исказила гримаса обиды. Он развернулся и пошел обратно к линии, высоко подняв подбородок, но каждый шаг выдавал его недовольство. «Если бы не мое… уважение к нему, — яростно думал он, настраиваясь на удар, — я бы не стал этого делать! Адмирал, блин, вселенной… Я тоже занят! Экзамены на носу, а я тут долблю по стене, как идиот!» Он замахнулся, вложив в движение всю свою досаду. На этот раз удар был чистым, мяч врезался точно в намеченный квадрат на стене с удовлетворяющим бумом. — Лучше, — бросил Мори, уже отвернувшись. Но Каджи знал, что это высшая похвала. --- Спортзал «Вооруженных Детективных Агентств». Неделю спустя. Июньское солнце, хоть и не достигло еще пика летнего зноя, уже вовсю пыталось растопить крышу спортзала. Воздух внутри стоял густой, нагретый телами и постоянным движением. Каждый прыжок давался с усилием, каждая капля пота, скатывающаяся по спине, напоминала о прохладной воде бассейна или реки, куда так отчаянно хотелось нырнуть. — Не могу больше! — наконец заявил Рампо, буквально сползая по стене на пол. Его лицо было красным, а футболка прилипла к телу. — Мозг кипит, ноги отказываются. Объявляю бунт уставших нейронов! Перерыв! Дазай, только что совершивший серию изнурительных прыжков с блоком, с облегчением присоединился к нему. — Второе пришествие разума, Рампо! Спасибо! Еще пять минут, и я бы начал видеть в мяче мишень для моего добровольного ухода из этого мира. Йосано, наблюдая за ними с края площадки, кивнула. — Отлично поработали. Интенсивность сегодня была на пределе. Не забывайте пить. — Именно! — звонко откликнулась Кёка, уже бежавшая к холодильнику. Она вернулась с охапкой холодных бутылок с водой и электролитами. — Ацуши-кун, вот, возьми. Вы больше всех прыгали сегодня. Ацуши, вытирая лицо полотенцем, с благодарностью принял бутылку. Его руки слегка дрожали от усталости. — Ах, спасибо, Кёка-тян. Ты нас прямо спасаешь. — Главное — не забывать про гидратацию, — как заведенная, повторила Харуно, появляясь с целым подносом, на котором лежали нарезанные апельсины. — И восполнять соли. Усталость — это одно, а судороги — совсем другое. Фукудзава, стоявший в тени и наблюдавший за финальными упражнениями, взглянул на часы и сделал едва заметный кивок. — На сегодня достаточно. Можете быть свободны. Завтра — работа над тактикой против быстрых связок. — Правда? Ура! Спасибо, тренер! — взревел Кенджи, моментально ожив, как будто его и не было на грани истощения секунду назад. — Спасибо, тренер, — более сдержанно, но с не меньшим облегчением ответил Танидзаки. Команда, как подкошенная, но довольная, потянулась к раздевалкам, шутя и толкаясь. --- Спортзал ПМ. Час спустя. Атмосфера здесь была иной. Не расслабленно-усталой, а напряженно-сосредоточенной, почти злой. Чуя, казалось, черпал энергию из всеобщего изнеможения. — Каджи! Чел, ты меня в конце концов достанешь! — его голос, хриплый от крика, гремел под сводами. — Ты что, слепой?! Опять пропустил мяч в зоне ответственности! Это уже не ошибка, это система! Каджи, только что безуспешно нырнувший за коварным скидком, поднялся с пола, отряхивая колени. На его лице не было обычной ухмылки, только усталость и раздражение. — Прости, Чуя-кун! Я правда стараюсь! Но я не либеро, я центральный! Моя зона — у сетки, а не в углу площадки! — На площадке нет «твоей» зоны! Есть зона, которую должен прикрывать тот, кто до нее может дотянуться! — парировал Чуя, подбирая мяч. Его собственная форма была мокрой от пота, но он, казалось, не чувствовал усталости. Ода Сакуносукэ, старший защитник, с мягкой, но твердой властностью вклинился в спор. — Чуя. Все, хватит. Мы все устали. Ты загнал команду как скаковых лошадей. Нужен перерыв. Настоящий. Анго Сакугути, второй доигровщик, поддержал его, снимая очки, чтобы протереть их. — Именно. Чуя, не все сделаны из твоего сверхплотного грибного субстрата. Даже машинам нужно техобслуживание. Чуя фыркнул, бросая взгляд на другую половину зала. Там, в одиночестве, у стены, отрабатывал короткие пасы на точность Акутагава. Его движения были выверенными, механическими, будто он был не человеком, а сложным автоматом. Пот стекал с его висков, но его дыхание оставалось ровным, а взгляд — сконцентрированным на точке касания мяча. — Акутагава может, — язвительно бросил Чуя. — Ему тоже скажите, пускай отдохнет. Посмотрим, что он ответит. Анго, вздохнув, направился к связующему. — Акутагава-кун! Рюноскэ Акутагава не сразу прервал свой ритм. Еще один пас, идеальный, от стены — прямо в руки. Только затем он медленно повернул голову. — М? — Мы собираемся сделать перерыв, — сказал Анго, указывая головой на группу у скамейки. — Ты тоже, давай. Выпей воды. Акутагава посмотрел на него, затем на бутылку в руках Анго, и снова на стену. — Спасибо, Анго-сан. Но я не хочу. Мне нужно отработать еще серию. В этот момент к ним бесшумно подошла Джин (или Гин, выдававшая себя за парня). Она, не говоря ни слова, положила руку на его плечо. Рука была легкой, но недвусмысленной. Акутагава вздрогнул от неожиданного прикосновения и обернулся. Встретившись с ее настойчивым, спокойным взглядом, он замер на секунду. Что-то в ее молчаливом давлении, в тихой заботе, которой он не встречал от других, подействовало. Его плечи под ее ладонью слегка обмякли. — …Хорошо, — наконец уступил он, глухо выдохнув. У скамейки царила другая драма. Тачихара Масаюки, доигровщик, с силой швырнул свой рюкзак на пол и повалился на лавку. — Агх! Так бесит это все! Экзамены на следующей неделе! Совсем скоро! А у нас адские тренировки каждый день! Как вообще совмещать?! Каджи, уже потягивающий спортивный напиток, мрачно кивнул. — Угу… Хотя, если честно, я уверен, что сдам. Всегда как-то выкручивался. Ода, прислонившись к стене, задумчиво сказал: — Вопрос, наверное, не по теме, но… кто-нибудь вообще задумывается об учебе нормально? Я не сомневаюсь в ваших способностях, но… — Английский! — простонал Тачихара, закрывая лицо руками. — Я его точно завалю. Там эти времена, артикли… А ты, Джин? Ты же вроде всегда все знаешь. Джин, сидевшая чуть поодаль, молча достала из кармана спортивных штанов небольшой блокнот и ручку. Не говоря ни слова, она что-то быстро написала на чистой странице, оторвала ее и протянула Тачихаре. Тот взял листок. На нем аккуратным почерком было написано: «Я знаю программу по всем предметам до конца семестра. Могу одолжить конспекты по английскому. Систематизировано по темам». Тачихара посмотрел на Джин с таким облегчением и благоговением, будто она явилась ему в виде божества. — Джин… ты гений. Спасибо! Ты меня спасаешь! Джин лишь слегка кивнула, и в уголках ее глаз, скрытых за стеклами очков, мелькнуло подобие улыбки. --- Выходной. Частный спортивный зал «Неко». Прохладный, кондиционированный воздух, приглушенный свет и тишина, нарушаемая только звуком мяча и редкими краткими командами. Здесь, вдали от глаз своих одноклассников и бывших товарищей, Катай отрабатывал связку «разбег-прыжок-удар» под присмотром старого тренера, Сёсы Нацумэ. Его движения были осторожными, выверенными. Он приземлялся каждый раз с особой внимательностью, как будто земля под ним могла в любой момент провалиться. Но в его ударах, когда он забывался, проскальзывала былая мощь и точность. Нацумэ, наблюдавший за ним с бокалом чая в руке, наконец прервал тишину. — Катай. Ты уже физически готов. Техника почти вернулась. Остался психологический барьер. Как скоро ты планируешь вернуться в свою команду? Катай, поймав отскочивший мяч, замер. Он не смотрел на тренера, а уставился на сетку в дальнем конце небольшой площадки. — По правде говоря, сенсей… я боюсь. Не за себя. Я боюсь их снова подвести. Выйду, а нога подведет в решающий момент. Или просто буду слабым звеном. Они ведь так выросли без меня… Нацумэ отхлебнул чаю. — Понимаю. Но я не могу держать тебя здесь вечно. Это мой частный зал, и ты моя… личная инвестиция. Но твоя настоящая команда, твои ребята — они ждут. Может, и не говорят, но ждут. Там твое место. — Да, — тихо согласился Катай, и в его голосе прозвучала тоска. — Но мне здесь… спокойно. Мне нравится играть за вашу команду «Неко». Здесь нет давления. Нет ожиданий. — Команда одного человека — не команда, — мягко, но твердо сказал Нацумэ. — Тебе нужно поговорить с Куникидой. Честно. Скоро у них важный матч, кажется. Реши, где ты будешь в этот день: на трибуне или на площадке. — Угу… — Катай лишь кивнул, снова запустив мяч в стену. Удар вышел резким, нервным. --- Поздним вечером, уставший после тренировки, Катай спускался в метро. Вагоны были полупустыми, в них царила сонная тишина, нарушаемая лишь грохотом колес. Он нашел свободное место у окна, снял наушники и уставился на мелькающие в темноте огни тоннеля. На следующей остановке в вагон вошла группа шумных подростков, а за ними — один парень. Высокий, с яркими, почти лимонного оттенка волосами, которые невозможно было не заметить. Каджи Мотоджиро. Их взгляды встретились. Катай внутренне сжался, но было уже поздно отводить глаза. Каджи, ухмыльнувшись, прошел по проходу и плюхнулся на сиденье прямо рядом с ним. — Катай, привет, — сказал он, и в его голосе звучала фамильярность, от которой у Катая зашевелились волосы на затылке. — Давно не виделись. Как нога? — Привет… — ответил Катай, глядя прямо перед собой. — Нормально. Врач говорит, что все срослось. — Чем занимался? — Каджи откинулся на спинку, растянувшись, будто они были старыми приятелями. — Задержался в… библиотеке, — солгал Катай. Говорить о секретных тренировках у Нацумэ он не хотел. Особенно Каджи. — В библиотеке? Серьезно? — Каджи фыркнул. — Не похоже на тебя. Ты всегда больше по спортзалам. Пауза повисла тяжелым, неудобным грузом. Гул колес заполнил ее, но не смог заглушить напряженность. — Катай, — снова начал Каджи, и его тон стал чуть серьезнее, без привычной насмешливости. — Я… Но Катай уже вскочил на ноги, как будто его ударило током. — Мой выход! — выпалил он, глядя на табло над дверью, которое показывало совсем другую станцию. Не дожидаясь ответа, он протиснулся к двери, которая как раз открылась, и выскочил на пустынную платформу. Двери с шипением закрылись за его спиной. Каджи, оставшись сидеть, лишь медленно облокотился на спинку сиденья. Он смотрел на быстро удаляющуюся в темноте тоннеля фигуру бывшего соперника. На его лице не было ни злорадства, ни обиды. Только усталое разочарование и капля досады. — Снова убежал, — тихо произнес он в почти пустой вагон. — Идиот. Твоя настоящая остановка только через две… Что ты так боишься?