Yamerarenai Basuke!

Yamerarenai Basuke! Автор: Zoug’ich (полн. Zougemaach) Глава 3: Я Твоя Правая Рука. Сцена 1:Праздник в честь победы. Пиццерия оглашалась смехом и гамом. После победы над «Гого» тренер Юсаки Гая, скрепя сердце, выделила скромный бюджет на «неформальное сплочение коллектива». — За победу «Блюлайт»! — Кай Грин взметнул стакан с колой так высоко, что чуть не задел светильник. — И за то, чтобы наши следующие противники… э-э-э… тоже были вкусными! Как эта пепперони! — Ты вообще о чём? — фыркнул Гин Морин, но уголок его рта дёрнулся. Он отпил свой айс-ти, наблюдая за командой. Его взгляд, привыкший анализировать, скользил по лицам. Леон Кайнер, раскрасневшийся, впервые громко спорил с Каем о лучшем игроке НБА. Хорошо. Значит, комплекс вины после игры начал рассеиваться. Сейко Сейн сидел чуть в стороне, медленно разламывая хрустящую корочку пиццы. Он не был асоциален — просто его присутствие всегда было тихим, наблюдательным. Рядом с ним Юичи Дайки что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками. Сейн лишь изредка кивал или вставлял короткую реплику, но по тому, как Юичи смеялся в ответ, было ясно — он его прекрасно понимал. «Странная палитра», — подумал Гин. «Белая тишина» и «Чёрное солнце». Но вместе они создают идеальный контраст. Ослепительный. — Капитан, не грусти! — Кай обрушился на него со спины, чуть не заставив подавиться. — Платишь ты, да? Значит, должен съесть больше всех! Экономическая целесообразность! — Отвяжись, идиот, — отмахнулся Гин, но уже не мог сдержать улыбку. Этот болван своим дурачеством, как лом, вскрывал любую напряжённость. Его взгляд встретился с взглядом тренера Гаи, сидевшей за соседним столиком с чашкой кофе. Ей было лет двадцать три — всего на пять лет старше его самого, но в её уверенной позе и спокойном, оценивающем взгляде чувствовалась незримая авторитетность. Она подняла бровь, как бы спрашивая: «Ну?». Гин почти незаметно кивнул: «Всё в порядке». Между капитаном и тренером, прошедшими огонь и воду первых двух лет становления «Блюлайт», установилось это безмолвное понимание. Сцена 2: После праздника. Остатки дня и вопросы. Компания постепенно расходилась. Леона забрал отец, Кай умчался на велосипеде с криком «Завтра всех сделаю!». Юичи, потянувшись, посмотрел на Сейна. — Пошли через старый парк? Дорога длиннее, но приятнее. — Ага, — Сейн поднялся, поправив сумку на плече. Гин собирал чек, когда к его столику подсела Гая. — Интересно, — начала она, глядя вслед уходящему дуэту, — что держит вместе таких разных людей? Не только их. Всю эту пёструю компанию. — Вы знаете ответ лучше меня, тренер, — сказал Гин, откладывая чек. — Знаю. Но хочу услышать твою версию, капитан. Гин откинулся на спинку стула, его лицо в полумгле пиццерии казалось усталым, но спокойным. — У каждого из нас есть дыра внутри. Дыра, которую обычная жизнь не затыкает. Юичи — отсутствие той части себя, что отняли. Кай — страх снова стать тем неловким ребёнком, над которым смеются. Леон — пустота от неуверенности. Сейн… я до конца не понимаю, что у него внутри. Какая-то слишком тихая буря. — А у тебя? — мягко спросила Гая. Гин посмотрел на свои руки — сильные, с выступающими костяшками пальцев. — Дыра в форме баскетбольного мяча, которую три года пытались залить учебниками по анатомии. Не вышло. — И теперь ты пытаешься залатать дыры других, чтобы не думать о своей? — в её голосе не было упрёка, только понимание. Гин молчал. Это было похоже на правду. — Я рада, что твой брат привёл тебя ко мне тогда, — Гая сделала глоток кофе. — Хотя я, честно говоря, вообще не собиралась брать команду. Только что получила тренерскую лицензию, работала помощником в колледже. А тут приходят два мрачных истукана. Один — с пустым взглядом раздавленного человека, другой — с огнём «я-должен-его-спасти» в глазах. — Почему согласились? — спросил Гин. Он никогда не спрашивал об этом прямо. Гая на мгновение задумалась, глядя в окно на уличные огни. — Потому что ты был моим первым вызовом. Моим шансом доказать, что мои теории и идеи могут работать не на бумаге, а с реальными людьми. С людьми, у которых всё по-настоящему. Ты выбрал баскетбол против воли семьи. Это был чистый, безумный фанатизм. Такой материал или ломается навсегда, или становится сталью. Мне захотелось попробовать его закалить. А потом появился Кай со своей клоунской улыбкой и скрытой силой… и я поняла, что это уже не эксперимент. Это моя команда. Она встала, положив руку на его плечо на секунду — жест скорее дружеский, чем начальственный. — Не взваливай всё на себя, Гин. Ты не один. Ты мой первый и лучший капитан. Но ты не должен быть для них единственной опорой. Позволь и им быть опорой для тебя. Она ушла, оставив его додумывать счёт. Гин сидел ещё долго, повторяя её слова. «Мой первый и лучший капитан». От этих слов что-то теплое и твердое возникало в груди. Она им верила. Не как легендарный наставник, а как человек, который вместе с ними строил что-то с нуля. Сцена 3: Парк. Правая рука. Тем временем Сейн и Юичи шли по аллее старого парка. Фонари отбрасывали длинные тени. — Ты сегодня молчаливее обычного, — заметил Юичи. — О чём думал, наблюдая за этим цирком? — Думал о том, что Кай, наверное, самый сильный из нас, — неожиданно сказал Сейн. Юичи удивлённо поднял бровь. — Сильный? Он же… — Он каждый день надевает маску клоуна, чтобы команда не погрузилась в мрак после тяжёлых тренировок или ошибок, — продолжил Сейн. — Это требует титанических душевных сил. Гин несёт на себе груз ответственности за всех. А Кай несёт груз нашего настроения. Это тоже форма лидерства. — Никогда не думал об этом в таком ключе, — признался Юичи, задумчиво пиная камешек. — А что насчёт Леона? — Он губка. Впитывает всё: и нашу уверенность, и наши страхи. Сейчас он впитывает уверенность. Это хорошо. Ему нужно время, чтобы найти свой собственный голос, а не эхо нашего. Юичи остановился, глядя на Сейна с новой оценкой. — А у тебя всегда были такие… глубокие мысли о людях? — Не о людях. О механизмах, — поправил Сейн. — Команда — это механизм. Каждый — шестерёнка. Я анализирую, как шестерёнки взаимодействуют, чтобы предсказать сбои и улучшить эффективность. — Боже, как ты всё усложняешь! — засмеялся Юичи. — Иногда люди — это просто люди. Друзья. — Для тебя — да, — Сейн посмотрел в ночное небо. — Для меня это долгое время был только набор переменных. Пока… — Пока что? — мягко подтолкнул Юичи. — Пока я не встретил тебя на той площадке. Ты был первой переменной, которую я не мог просчитать. И это… раздражало. И притягивало. Ты играл одной рукой лучше, чем я — двумя. И ты делал это не как алгоритм. Ты делал это с какой-то… радостью. Я этого не понимал. Не понимаю до конца до сих пор. Они вышли на пустую баскетбольную площадку в глубине парка. Одно кольцо было без сетки. — Сыграем? — предложил Юичи, глаза его заблестели в свете одинокого фонаря. — Ты же знаешь, что я не откажусь, — в голосе Сейна впервые за вечер прозвучали нотки чего-то, похожего на азарт. Они играли в тишине, нарушаемой лишь стуком мяча об асфальт и скрипом кроссовок. Без счёта. Без тактики. Просто пас, бросок, подбор. — Знаешь, почему я тогда вышел играть с тобой, с гипсом? — сказал Юичи, ловя отскочивший мяч. — Из скуки? — Нет. Я увидел в твоих глазах ту же пустоту, что была во мне после травмы. Только моя была от потери, а твоя… от изначального отсутствия. Мне стало интересно: можно ли заполнить такую пустоту? Или она сожрёт тебя изнутри? Сейн остановился, держа мяч. — И? — И я понял, что ты не пустой. Ты переполнен. Настолько, что всё лишнее вытеснилось наружу, оставив внутри только чистую суть. Баскетбол. В самой его математической, красивой форме. Ты не любишь игру, Сейн. Ты веришь в неё. Как в абсолютную истину. И это… страшно и прекрасно одновременно. Юичи подошёл ближе. —Мой старый тренер говорил, что я — руки команды. Но это не так. Если я — руки, то ты — её мозг. И её безумное, бьющееся сердце. Не дай никому сломать эту веру. Ни Сиратори, ни кому другому. Сейн смотрел на него широко раскрытыми глазами. Никто никогда не заглядывал так глубоко. Никто не формулировал это так точно. — Ты… — он запнулся, что с ним случалось крайне редко. — Я твой друг, — просто сказал Юичи. — И твоя правая рука, если надо. В прямом и переносном смысле. Теперь ты расскажи. Кто этот Сиратори? Откуда ты знаешь таких людей? Сцена 4: Фабрика призраков. Они сели на холодную скамейку. Сейн начал говорить. Монотонно, без эмоций, как будто рассказывал чужую историю. — Академия «Красных Драконов». Фабрика чемпионов. Кэйдзи Сиратори. Он был профессиональным игроком, а стал… инженером душ. Он не воспитывал игроков. Он конструировал инструменты. Его метод — холодный анализ, подавление индивидуальности, максимизация эффективности. Он увидел во мне идеальный чистый лист. Назвал «Хаотичной Пустотой». Научил видеть площадку как шахматную доску, а игроков — как фигуры с набором статистических вероятностей. — Звучит как ад, — прошептал Юичи. — Это был рай для того, кем я был. Никакого шума чувств. Только логика, только игра. Мы выигрывали всё. И я думал, что это вершина. Пока не понял, что мы не испытываем ни капли радости от побед. Мы просто констатируем факт. Как машина. И однажды я увидел, как наш винг, парень по имени Рэн Акира, на тренировке намеренно сломал руку новичку, чтобы «убрать слабое звено из системы». Сиратори похвалил его за рациональное решение. Сейн замолчал, сжимая кулаки. — В тот вечер я ушёл. Просто собрал вещи и исчез. Сиратори объявил меня «бракованной единицей», чей эмоциональный дефект всё равно рано или поздно привёл бы к сбою. Я вернулся в обычную школу, в обычную жизнь. Она снова стала невыносимо медленной и шумной. Пока я не нашёл ту уличную площадку. И тебя. — И «Блюлайт», — добавил Юичи. — И «Блюлайт», — кивнул Сейн. — Здесь шум другой. Он… не мешает думать. Тренер Гая… она другая. Она не строит систему. Она пытается понять механизм, чтобы помочь ему работать лучше. Между этим — пропасть. Сцена 5: Угроза из прошлого. Голос в темноте. Из тени деревьев рядом с площадкой раздались медленные, саркастичные аплодисменты. — Браво, браво! Какая трогательная история! На освещённый пятачок вышел Цейницу Кен. Он был одет безупречно, его алые волосы идеально лежали. Улыбка не сходила с его лица, но не достигала глаз. — «Хаотичная Пустота» нашла себе… дружков. И даже научилась чувствовать. Сиратори-сэнсей будет разочарован. Он-то надеялся, что ты просто впал в спячку. — Что тебе нужно, Цейницу Кен? — Сейн встал, его тело стало напряжённым и собранным, как перед броском. — О, много чего! — Цейницу сделал театральный жест. — Во-первых, подтвердить слухи. Во-вторых… передать приглашение. Вернее, вызов. Сиратори-сэнсей восхищён твоим… возрождением. Он считает, что его система дала сбой, выпустив такой ценный экземпляр. Он хочет провести контрольный эксперимент. — Я не вернусь. — Кто говорит о возврате? — Цейницу усмехнулся. — Он создал новую команду. «Призраки ШинаноТоо». Мы участвуем в том же турнире. И наш путь неизбежно пересечётся с вашим «Блюлайт» где-то в полуфинале. Сэнсей хочет посмотреть, что победит: его идеальная, выверенная система… или этот милый, анархичный хаос, который ты тут устроил. Он хочет, чтобы ты играл в полную силу. Чтобы раздавить тебя было… познавательно. Его взгляд скользнул по Юичи. — А заодно и твоего «Сломанного Гиганта». Сиратори-сэнсей терпеть не может неэффективности. А играть с инвалидом — верх неэффективности. Он верит, что мы… исправим эту ошибку. Угроза висела в воздухе, густая и липкая. Юичи встал рядом с Сейном, плечом к плечу. — Передай своему сэнсею, — сказал Юичи спокойно, — что наша «неэффективность» уже отправила одного ублюдка в больницу. Места для второго хватит. Цейницу рассмеялся — высоко, неприятно. — О, как мило! Ладно, я передам. До встречи на площадке, бывшие однокашники. Готовьтесь. На этот раз тебе не сбежать, Сейн. Он растворился в темноте так же внезапно, как и появился. Долгое молчание. Потом Сейн повернулся к Юичи. — Прости. Я втянул тебя в это. — Ты что, — Юичи хлопнул его по спине, но взгляд его был твёрдым, как сталь. — Мы же команда. И мы только что получили самую крутую мотивацию в мире. Мы должны выиграть этот турнир. Не просто для себя. Чтобы доказать этому Сиратори и всем его «призракам», что они ошибаются. Что баскетбол — это не система. Это — душа. И у нас её… предостаточно на двоих. ..покажем им наш баскетбол в котором получают веселье от самой игры.. Они шли обратно уже без слов. Но между ними возникла новая, непробиваемая связь. Не просто дружба. Союз. Против всего прошлого, что жаждет их сломать. И впереди были не просто игры. Впереди была война.