Yamerarenai Basuke!

Yamerarenai Basuke! Автор: Zoug'ich Глава 4: Брошенный. Сцена 1: Последний взгляд. Монолог Сейна: — Почти всю жизнь я был один. Родители много работали, и я был предоставлен сам себе. Мне некому было рассказать о том, что творится внутри. Не у кого спросить совета. Когда я попал в состав команды Академии «Красных Драконов», то чувствовал, что окончательно утопаю в мраке. Но именно тогда я встретил её... Хикари Ая. Она поддерживала меня и всегда старалась быть рядом. Она первая призналась в чувствах, а я долго ломался и не говорил того же в ответ. Но она всё равно была рядом, будто чувствовала, что между нами — крепкая связь. Невидимая нить. Как-то во время игры один из игроков ударил меня в лицо — настолько сильно, что я отлетел. Хикари была первой, кто прибежал ко мне и обняла так крепко, как только могла. Она плакала. Так много слёз она пролила тогда. В медпункте она сидела и стирала кровь с моего лица. Слёзы ещё стекали по её щекам. Она сказала, что думала, что может потерять меня. Тогда я понял. Кроме неё, не любит меня так сильно никто. И никому я не нужен в этом мире как личность — кроме неё. Я признался ей. Что люблю её тоже. Что она единственная, кому я нужен, и она — та, кто нужен мне. После этого мы стали проводить вместе каждую свободную секунду. Когда я ушёл из той академии, мы стали видеться реже — она же там училась. Я знал, что это может привести к плохому концу, но ничего не делал. Откладывал. Мы виделись после её учёбы, но... редко. Как-то я увидел, как с ней шёл Рэн Акира. Они мило о чём-то беседовали. Я не ревновал. Это не казалось странным — они же друзья детства. Но сейчас я понимаю... он специально начал всё портить. Акира не простил мне моего ухода. Он был тем, кто первый признал мою силу ещё до всех «доработок» сэнсэя. Звонок. — Мы можем сейчас встретиться? — голос Хикари звучал неестественно ровно. — Что-то случилось? — насторожился Сейн. — Нам нужно поговорить. Это важно. — Хорошо. Встретимся возле площадки? — Да. Давай там. Подбежав к площадке, Сейн увидел Аю. Она стояла, опустив взгляд в асфальт. Выражение лица — отстранённое, чуть опечаленное. — Привет, Хикари. Извини, что опоздал... — Сейн слегка запыхался. — Ничего... Сейн... я хотела сказать, что... нам нужно расстаться. — Извини, чего? Я не расслышал... — он выпрямился, будто пытаясь стать выше, солиднее, нужнее. — Я тебя больше не люблю. Тишина. В ушах зазвенело. — А... Постой... — в его голосе не было ничего. Пустота. Именно та, из которой она его когда-то вытащила. Взгляд Сейна пропал. Опустив голову, он позволил белым волосам полностью скрыть лицо. И только тогда почувствовал — по щекам катятся слёзы. Горячие, незнакомые. Он не сразу понял, откуда они взялись. Его тело плакало без его разрешения. — Понял... Если ты так хочешь... Почему же в груди так больно?.. Так горячо в глазах... Я будто чем-то наполняюсь, чего был лишён все эти годы... И это что-то разрывает меня изнутри. — Удачи... — прошипел он сквозь зубы, уже отвернувшись. Не в силах смотреть, как уходит его последний якорь в человечности. Сцена 2: Виноват ли я? Стоило Сейну сделать два шага в сторону от Аи, как к нему подошёл Масато Гоуэн. И начал смеяться. Громко, издевательски. — Что, даже девушка тебя бросила? Прямо перед матчем с «Сиф»? — ухмылка Масато Гоуэна была отвратительной, довольной. Сейн молчал. — Ты никому не нужен. Даже своей нынешней команде. Они отвернутся от тебя в тот же миг, как узнают, кем ты был. Разве тебе никто не рассказывал, как мы однажды сломали дух твоего нынешнего капитана? Даже вечно весёлый Кай тогда был на грани, хотел всё бросить. Вы — жалкие, наивные дети. Малыш Сейн. Сейн стоял, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. На его скрытом волосами лице появился оскал — тихий, животный. — Ая бросила тебя, потому что чувствует, что ты тряпка. Я лучше. Ты всего лишь пустышка. Брак системы.  Монолог Сейна: Не могу поверить... что она предала... Все её слова были лишь ветром... И этот ублюдок ещё и насмехается... Нет, не надо мной. Над моей командой. Над Гином. Над Каем. Неужели я не смогу ничего сделать?.. Гин, Кай, Леон, Юсаки... Юичи... Простите меня. За то, что я просто стою и позволяю этому ублюдку говорить о вас так... Внезапно слышен голос издалека. — Эй, убери руки от него, Гоуэн! К ним быстро шёл парень — самый молодой участник «Красных Драконов», ушедший после распада старого состава. Рётэ Миёши. Он грубо оттолкнул руку Гоуэна от плеча Сейна. — Тьфу, ещё один нарисовался, — сплюнул Гоуэн, но в его глазах мелькнула досада. — Один не лучше другого. — Мы все были в разных составах! Чего ты издеваешься над ним?! — в голосе Рётэ звенела неподдельная злость. — Я ненавижу его. Он так жалок и отвратителен, что на него больно смотреть, — вяло, но ядовито ответил Гоуэн. — Да ты животное! Если я ещё раз увижу, что ты лезешь к нему, поверь — диалог будет не на спортивной площадке! — Рётэ встал между ними, его обычно дружелюбное лицо было искажено гримасой гнева. Гоуэн что-то буркнул в ответ, но, бросив на них последний презрительный взгляд, развернулся и ушёл. Рётэ и Сейн молча смотрели ему вслед, пока тот не скрылся за поворотом. Сейн медленно повернулся к Миёши. Его взгляд был пустым, но в глубине читался немой вопрос: «Ты ведь сделал это, чтобы показать себя крутым, да?» Рётэ же стоял и... сиял. Искренне, по-детски довольный собой. — Давно не виделись, Сейн. Конечно, было бы лучше, если бы Гоуэн не появился тут... — он вздохнул с лёгким недовольством. — Что ты забыл тут? — голос Сейна был хриплым от сдавленных слёз. — Играл на площадке с другом. Увидел вас, подошёл... и чуть подслушал, как этот идиот поливает тебя грязью. Не смог пройти мимо. — Рётэ пожал плечами. — Разве это не хорошо, что я помог Сейн-кунчику? — его глаза вдруг стали большими и наивными, как у щенка, выпрашивающего ласку. — Спасибо, конечно... Но посмотри на мои мышцы. Я бы и сам справился, — сказал Сейн с призрачной тенью сарказма. — Ха-ха-ха! Вот же ты умора! — Рётэ залился смехом, ухватившись за живот и постукивая ладонью по колену. Но смех его быстро стих, сменившись серьёзностью. — Рётэ, ты ведь что-то хотел сказать, не так ли? — Сейн смотрел на него, будто читая сквозь кожу. — Жуть... Ты всё так же читаешь людей, как открытую книгу, — покачал головой Миёши. — Но тут ты прав. Как бы тебе сейчас ни было больно... ты должен знать. Один из наших... смог войти в Потоковую Зону. Мы так и не придумали название для этого состояния. Он был непобедим. Никто не мог его обыграть. Но... против нашего «потокового» играл другой парень из наших же. Он смог выиграть, даже не входя в это состояние. Был таким же, как всегда. И всё равно победил. — Вот как... — Сейн задумчиво произнёс, в его глазах вспыхнула искра чего-то, кроме боли. Интерес. Вызов. — Ладно, Сейкушко. Увидимся позже, в игре. Следующая ведь с нами? — улыбнулся Рётэ. — Так ты в «Сиф»? — Сейн слегка удивился. — Ага. Спокойной ночи! — Миёши махнул рукой, разворачиваясь уходить. — И тебе, Рётэ Миёши... Спасибо... — тихо, но отчётливо произнёс Сейн ему вслед. Спасибо не только за защиту. За то, что напомнил: в том прошлом, кроме мрака, были и люди. Сцена 3: Падение. Путь домой был окутан мыслями-вихрями. Как? Почему? За что? Почему Ая так поступила? Вопросов становилось больше, а ответов не было. Сейн шёл по пустынным улицам, опустив голову. Волосы слиплись от слёз. Ему было больно. Физически, глубоко в груди. Но сильнее этой боли был страх. Теперь, потеряв часть себя в лице Хикари, он боялся всего остального. Боялся, что Гин, Кай, Леон, Юсаки... Юичи... узнают правду. Что он был в той самой команде. В команде, которая морально убила Гина и Кая тогда. В команде, которая физически искалечила самого близкого друга — Юичи. «Никто из них мне этого не простит... Я ужасен... Я не хочу больше играть в баскетбол... Но я хочу довести команду до победы. Не только в академических турнирах... Я хочу быть с ними... Но я — лишний. Извините меня, ребята...» Слёзы текли без остановки, растворяясь в темноте. Результаты Сейна на тренировках стали катастрофически падать. Его вид был отталкивающим — тени под глазами, рассеянный взгляд, каждое движение выдавало скованность страхом. Он стал тише мыши, боясь сделать лишний шаг, сказать лишнее слово. День подошёл к концу, и зал начал пустеть. — Юсаки, что стало с Сейном? Ты ведь тоже заметила? — Гин не мог скрыть тревогу, подойдя к тренеру. — Заметила. Все его показатели ниже среднего. Это серьёзно. Он почти всегда один... Может, поссорился с Юичи? — предположила Гая. — Не думаю. Это не в их стиле, — встрял Кай, и его обычная улыбка была приглушённой. Даже он не мог игнорировать перемену. — Ладно... Пора расходиться. Если захочет — расскажет сам. Тогда и поможем, — заключил Гин, но в его голосе не было уверенности. Зал быстро опустел. Но свет не погас. Одна-единственная лампа горела над кольцом, и под ней, в огромной пустоте зала, одна фигура всё ещё метала мяч. Мяч со стуком отскакивал от щита, не долетая до цели. Силы и уверенность Сейна угасали на глазах. Он больше не мог играть. Он не мог дышать этой игрой. Юсаки специально не ушла. Она наблюдала из тени трибун, видя, как одинокий мальчик под лампой бьётся головой о стену собственного отчаяния. На его лице, освещённом жёлтым светом, блестели не только капли пота. — Так ты всё ещё тут? — её голос мягко прозвучал в тишине зала. Сейн вздрогнул, но не обернулся. — Да... Я ещё потренируюсь. — Не особо получается, да? — она подошла ближе. Он молчал. — Не скрывай то, что тебя душит. Твоё тело говорит за тебя громче любых слов. Я не умею читать по лицам так, как ты... но язык тела — он тоже не врёт. — Она села на скамейку в нескольких метрах от него, не вторгаясь в его пространство, но и не уходя. — Знаешь... Гин и Кай тоже были на краю. Выжжены изнутри. Кай тогда не смеялся целый месяц. Они хотели всё бросить. Но не бросили. Они продолжили. И ты — не сдавайся. Тишина. Потом — сдавленный, надломленный звук. — Извини, тренер... Это я виноват... Это моя команда... «Академия Красных Драконов»... Я был в её составе тогда... Я не могу больше играть... Не думаю, что мне есть место в этой команде... среди тех, кого покалечила моя же команда... Он развернулся к ней. Его лицо, всегда такое сдержанное, было искажено мукой, залито слезами и потом. В нём не осталось ни «Белого Монстра», ни «Хаотичной Пустоты». Только потерянный, виноватый мальчик. — Сейн, — её голос прозвучал твёрдо, но без упрёка. — Тебя никто не винит. И твою прошлую команду — тоже. Я знаю, что там были и хорошие ребята. Многие ушли оттуда вслед за тобой, поняв, что что-то не так. Многие до сих пор восхищаются тобой. Для них ты — ходячая легенда. А для нас... ты — Сейко Сейн. Ты важен. Мы — одна команда. Не надо сомневаться в нас. Мы — опора друг для друга. Все. Слово «все» повисло в воздухе. Сейн смотрел на неё, его дыхание сбивалось. Казалось, он вот-вот рухнет. — Тренер... — его голос сорвался в шёпот. — Спасибо вам... Он не сказал больше ничего. Резко развернулся и почти побежал в раздевалку. Собрав вещи на автомате, он выбежал на улицу. И только там, в прохладном ночном воздухе, достал телефон. Палец дрожал, набирая номер. — Ты можешь прийти туда, где мы познакомились? — голос был чужим. — Сейн? Что такое? Конечно. Сейчас же, — в голосе Юичи прозвучала не только тревога, но и облегчение. Наконец-то. Они стояли на той самой уличной площадке. Месте силы, месте их встречи. Теперь — месте приговора. — Сейн! Целых два дня ты держал дистанцию! Был совершенно другим! Что случилось?! — Юичи не выдержал, подбежав вплотную. Сейн сделал шаг назад. Глубокий вдох. — Я хотел извиниться... За твою сломанную руку. Её сломали ублюдки из команды «Красных Драконов». В которой я состоял всё время. До встречи с тобой. Тишина. Абсолютная. Юичи отшатнулся, будто его ударили. Его лицо побелело. Боль, которую он носил в себе годами, вдруг обрела конкретное, невыносимо знакомое лицо. — ...Вот оно как, — прошептал он, и в его шёпоте была пропасть. — Не думал... что мой близкий друг окажется... одним из тех ублюдков. Он посмотрел на Сейна. И в его взгляде не было ненависти. Было хуже. Было разочарование. Боль от предательства. — Я не хочу тебя видеть. Он развернулся и ушёл. Быстро, резко, не оглядываясь. Сейн остался стоять один на тёмной площадке. Слова Юичи впились в него острее любого ножа. Он понимал, что это не вполне его вина... но эти слова отпечатали в нём вину навсегда. Окончательный приговор. После того вечера Сейна не видели. Ни на тренировках, ни на уроках. Он проводил все дни, лёжа лицом к стене, не в силах встать с кровати. Мир сузился до четырёх стен и всепоглощающего чувства, что он — ошибка. Чужой. Опасный. И в тот же вечер, после последнего разговора с бывшим лучшим другом, дрожащей рукой он написал заявление. На листке бумаги, в свете настольной лампы. «Заявление об уходе из команды «Блюлайт» и отчислении из учебного заведения.» Одна подпись. И конец.