SNATCH

Гермиона ворвалась в собственную квартиру, словно фурия, сорвавшаяся с цепи. Дверь с грохотом впечаталась в стену, и эхо этого удара прокатилось по пустым комнатам, как раскат грома. Она не удосужилась снять туфли, хотя где-то на периферии сознания мелькнула мысль о том, что каблуки царапают паркет. Плевать. Весь этот чёртов паркет, вся эта чёртова квартира, вся эта чёртова жизнь могли провалиться в тартарары, но она должна была найти то, что эта сволочь здесь оставил. Не зажигая света, она метнулась в гостиную. Девушка замерла в центре, её грудная клетка вздымалась и опускалась в ритме, который был далёк от спокойного, а в голове, точно заевшая пластинка, снова и снова прокручивался момент из их встречи. Он сидел в моём кресле. Я огрызалась. А потом он подошёл ко мне. Вплотную. Его пальцы на моём подбородке… его дыхание на моих губах… и всё это время… — Стол! — выдохнула она в пустоту. — Мы стояли у стола. Она рухнула на колени прямо на холодный пол, не чувствуя боли. Её пальцы лихорадочно шарили по нижней поверхности столешницы. Древесина была гладкой, лакированной, и на мгновение её охватило ледяное отчаяние. Но затем подушечки пальцев наткнулись на крошечный, едва ощутимый бугорок. Он был чужеродный, как опухоль. Она зацепила край ногтем и почувствовала гладкий пластик. Маленькое плоское устройство, крепившееся на полоску клейкой ленты, было прилеплено почти намертво. Резко выпрямившись, Гермиона вихрем понеслась на кухню. Она выдвигала ящики один за другим, пока её пальцы не сомкнулись на рукоятке первого попавшегося ножа. С безупречной точностью, рождённой не опытом, а чистой адреналиновой злобой, она поддела край устройства, отскоблила его вместе с кусочками лака и гребанной липкой ленты. Не медля ни секунды, она пересекла коридор в ванную и с размаху швырнула мерзкую начинку в унитаз. Серебристая кнопка с глухим стуком ушла вниз. Вода с рёвом устремилась в водоворот, безвозвратно поглощая маленькое черное пятно, смывая его раз и навсегда из её дома. Опершись руками о край фаянсовой раковины, она подняла глаза на своё отражение в зеркале. Растрёпанные волосы, дикий, горящий взгляд затравленного зверя, красное пятно румянца на щеках. Она была прекрасна в своей ярости и абсолютно разбита внутри. — Вот же хренов ублюдок! — прорычала она, не узнавая собственного голоса. Пэнси не была на связи. Гермиона сама попросила её отключиться, когда выбежала из аукционного дома. Ей нужно было побыть в тишине, в своих мыслях. Но голова отказывалась работать. Мысли разлетались как напуганные птицы, и вместо стройного анализа получался лишь хаотичный, истеричный шум. Она медленно сползла по стене, всё ещё сжимая в руке нож. Холодная плитка под платьем немного отрезвляла. Все её существо заполонил парализующий страх. Не за свою жизнь, она давно привыкла к опасности, сроднилась с ней, сделала своей любовницей. Это было совсем другое. Паника, которую она отказывалась признавать. Появление Малфоя выбило почву у неё из-под ног. Она надеялась, что миллион станет откупным. Она заплатит — он исчезнет. Но он, по всей видимости, никуда не собирался исчезать. Ему было мало денег. Ему нужна была она. Сломленная, уничтоженная, ползающая в ногах и молящая о пощаде. — Ну же, Гермиона, возьми себя в руки! — прошептала она, до боли в пальцах сжимая рукоять ножа и ударяя ей по полу в такт словам. — Ты не боишься его! Он не имеет над тобой никакой власти! Думай. Твою мать, думай! Она действительно не боялась его в том смысле, в каком жертва боится палача. Она боялась того, что он мог у неё отнять. И это были не деньги, не статус. Это даже не была свобода. Это было нечто гораздо более хрупкое, уязвимое, спрятанное так тщательно, что никто и никогда не должен был узнать о его существование. Нечто, чем она дорожила больше собственной жизни. Гермиона зажмурилась, заставляя себя перестать дрожать. Весь сегодняшний вечер крутился у неё в голове. Она перебирала кадр за кадром, пытаясь найти зацепку. Ту крошечную нить, потянув за которую, можно было бы распустить весь его дьявольский план. Он сказал, что знает её как облупленную. Но и она знала его ничуть не хуже. Знала все его методы, все его грязные игры. Стоило бы ей вспомнить хоть что-то, хоть одну мелочь, которая выбивалась из общей картины, и она была уверена, что выведет Малфоя на чистую воду. И тут, как вспышка молнии, пронзившая кромешную тьму, в сознании всплыл яркий образ. — Мужчина в серверной! — она резко открыла глаза и подскочила на ноги. Голова немного закружилась. — Чёрт меня дери, какая же я идиотка! Он разговаривал по телефону с Люсиль! И ведь она сама, собственными ушами, слышала это имя и не придала значения, поглощённая чёртовой установкой шайбы, сосредоточенная только на том, чтобы убраться из серверной до того, как её застукают. А ведь это всё не могло быть совпадением. Гермиона тут же выбежала из квартиры. Она за минуту пересекла улицу, не взирая на каблуки, и ворвалась к Пэнси. Та, услышав грохот, тут же вышла из своей берлоги.  — Что случилось? — Пэнси окинула подругу цепким взглядом. — Малфой знал, что мы грабим «Таян». Я нашла дома прослушку. Он знал про аукцион, знал про украшения. А значит, он знал имя покупателя. Пэнси нахмурилась, и её брови сошлись к переносице в жёсткую линию. — У тебя был покупатель? Почему сразу не сказала? — Пэнс, давай ты будешь ругаться на меня потом, когда мы выпутаемся из этого дерьма, хорошо? — в голосе Гермионы, зазвучал командный тон. Брюнетка поджала губы в недовольную складку, но промолчала. — Она представилась мне как мадам Люсиль Леруа. Солидная вдова, что занимается скупкой антиквариата. Легального и не очень. Пэнси молчала. Она стояла, скрестив руки на груди, и переваривала информацию. — И ты думаешь, что тот мужик говорил с ней, — наконец произнесла она. — С твоей Люсиль Леруа. Не думаешь, что это притянуто за уши?  — Было бы притянуто, если бы я не знала Малфоя, — отрезала Гермиона. — Он вероятнее, предложил ей более выгодную сделку, в обмен на небольшую услугу. Например, попросить её человека в «Таяне» оставить для него лазейку в системе безопасности. Пэнси провела обеими руками по волосам, откидывая чёрные пряди назад, и тяжело вздохнула. Она прошлась по комнате, остановилась у стены с планами «Таяна», уставившись на них так, будто они могли дать ответ. — Если Малфой в игре, нам нельзя лезть в «Таян», — в голосе Пэнси зазвучала горечь приправленная обреченностью. — Я знаю. — И что же нам теперь делать? — брюнетка повернулась к ней. — У нас нет запасного плана. Нет другого покупателя. Нет времени искать новый источник денег. И… — Мы позволим Малфою выкрасть украшения, — перебила её Гермиона. — А потом украдём их у него. — Пфф… Грейнджер, ну у тебя и шутки. — А я и не шучу, — в тоне девушки не было ни намека на игривость. Пэнси всмотрелась в лицо подруги, выискивая там хоть малейший признак неуверенности или сомнения, но ничего не нашла. — Он недооценивает меня. Как и всегда. И это, Пэнс, сыграет нам на руку. — она медленно прошлась по комнате. — Но для начала нам нужен мужчина из серверной. Сможешь его найти? — Мне нужно хоть какое-нибудь его изображение, — Пэнси прошла в комнату и села за  компьютер. — Думаю, я смогу его узнать, — Гермиона встала за плечом подруги и вгляделась в мерцающие экраны. — У тебя остались записи с камер «Таяна»?  — Конечно.  Её пальцы забегали по клавиатуре с невероятной скоростью, напоминая крылья колибри, запуская множественные цепочки команд. На центральном, самом большом мониторе, развернулось окно видеоплеера, и застывшая картинка зала предстала перед ними. Пэнси, не оборачиваясь, бросила через плечо: — Здесь только записи с того момента, как ты подключилась к их серверам. Так что я не смогу проследить, кто зашёл за тобой в коридор. — Не страшно. Я и так его отыщу.  В течение нескольких томительных минут в комнате не раздавалось ни звука, кроме ровного жужжания процессора. Гермиона заставляла себя смотреть, отбрасывая нетерпение. Ее пристальному вниманию был подвержен каждый сотрудник. Как вдруг… Мужская фигура, скользнувшая по краю кадра. Профиль, который она успела запечатлеть в своей памяти. — Вот он! — её палец ткнул в экран, и по жидкокристаллической поверхности пошла рябь. — Ты уверена? — Пэнси нажала на паузу, увеличивая стоп-кадр. — Абсолютно, — подтвердила Гермиона. — Это он. Можешь пробить? — Сделаем. Пэнси тотчас занялась поиском. Она немного промотала запись, чтобы поймать удачный кадр, где мужчина повернулся в анфас, загрузила стоп-кадр в программу распознавания лиц, и после того как алгоритм просканировал тысячи фотографий с городских камер, на экране высветилось полное досье бедолаги. — Пьер Дебуа, — зачитала Пэнси. — Тридцать четыре года. Женат. Двое детей. Работает в «Таян» системным администратором уже пять лет. Никаких судимостей, никаких административных нарушений. На первый взгляд — идеальный семьянин и законопослушный гражданин. Следом на мониторе веером рассыпались другие фотографии, сделанные городскими камерами наблюдения за последние несколько недель. Хакерша быстро пролистывала их, пока не нашла закономерность. — Завсегдатай бара «Le Ciel Rouge». Судя по всему, захаживает туда каждый вечер после работы, — она пролистнула ещё несколько фото, где Пьер неизменно входил и выходил из одного и того же заведения. — Около полуночи он уже там и… — она сверилась с таймкодами, — выпивает до двух часов ночи. Стабильно. Как по расписанию. Гермиона бросила быстрый взгляд на настенные часы. Стрелки показывали ровно полночь. У неё было два часа, чтобы доехать до этого «Le Ciel Rouge» и расколоть Пьера Дебуа. — Скинь мне адрес, — скомандовала она. — Ты хочешь ехать сейчас? — Пэнси резко развернулась в кресле, вскинув бровь. — Пэнс, у нас нет времени. Малфой, возможно, прямо сейчас крадёт нашу свободу, — она, уже развернулась и направилась к выходу. — Найди на него компромат и скинь мне на телефон.  Девушка вернулась в свою квартиру и, не теряя ни минуты, быстро привела себя в порядок. Вечернее платье отправилось на пол грудой дорогого шёлка, а на смену ему пришли чёрные джинсы, простая белая футболка и кожаный бомбер. От светской львицы не осталось и следа. Уже через десять минут чёрный Uber нёс её через залитый неоновыми огнями ночной Париж. Бар «Le Ciel Rouge» оказался совсем не таким, каким рисовало его пафосное название. Никакого «Красного неба». Это была обычная забегаловка на отшибе. Гермиона была уверена, что драки здесь случались чаще, чем на профессиональном боксёрском ринге. Из плюсов: народу в этот вечер было немного. Всего несколько подвыпивших, уткнувшихся в свои стаканы. Найти Пьера Дебуа среди этих редких гостей не составило труда. Он сидел за дальним концом барной стойки и цедил уже вторую кружку тёмного пива. Она подошла бесшумно, скользнув по потёртому дереву барной стойки, и опустилась на соседний табурет. Бармен, пожилой мужчина, вопросительно взглянул на неё. Она, не глядя, бросила купюру, заказав виски без льда. Для того что она собиралась сделать, нужно было что-то покрепче. Нервы всё ещё звенели, хотя снаружи она была спокойна, как удав. — Здравствуй, Пьер. Сейчас не было нужды играть девицу в беде или томную обольстительницу. Сейчас она действовала чисто по-малфоевски. Метод, который был ей отвратителен, но эффективность которого она не могла отрицать.  Мужчина дёрнулся и резко повернул голову. Его полный недоумения взгляд упёрся в её красивое и абсолютно безжалостное лицо. — Мы знакомы? — его голос дрогнул. Он уже чуял неладное. — Поверь, Пьер, я знаю о тебе всё. И даже больше. Гермиона приняла из рук бармена виски и, не глядя, сделала большой глоток. Алкоголь обжёг горло, заставив ее поморщиться. — Я не… — Да-да. Ты не понимаешь, о чём я, — она выдержала драматическую паузу, покручивая стакан в пальцах. — Но ты, Пьер, неслабо наследил в интернете. Все эти твои маленькие сайты в три часа ночи. Все эти покупки… специфического характера. Интересно, а твоя жена в курсе твоих… хм… особых предпочтениях? Вся краска мигом схлынула с лица Пьера, сделав его похожим на гипсовый бюст.  — Судя по твоему молчанию, нет, — констатировала Гермиона, наблюдая за его реакцией. — Я так полагаю, что ты очень сильно хочешь, чтобы так оно и оставалось. Чтобы твоя милая жена, мать твоих детей, не узнала о твоих маленьких грязных секретиках. Правда, Пьер? — Что… что вам нужно? — Мне нужно знать, что именно ты должен сделать для Люсиль Леруа. Глаза бедолаги расширились ещё больше. Он судорожно сглотнул ком, застрявший в горле. Пот выступил на его лбу, и он инстинктивно отшатнулся от неё, словно она была дьяволом, явившимся забрать его душу. — Мадемуазель, прошу вас…  — Мне жаль, Пьер, очень жаль, — и это была чистейшая правда, но её голос не выражал ни грамма сочувствия. — Но нет. Мне нужно знать. И послушай меня очень внимательно, — она наклонилась к нему. — Ты расскажешь мне всё, и твои извращённые фантазии о том, как ты любишь наряжаться в подгузники, изображать младенца, и просить взрослых тетенек, чтоб тебя отшлепали за деньги останутся между нами. Мужчина низко склонил голову, пряча лицо в ладонях. Сегодня явно был не его день. Он оказался между молотом и наковальней. — Она… она сказала, что я должен замкнуть камеры. Всего на пятнадцать минут. Завтра. — Он поднял на неё полные отчаяния глаза. — Я не знаю, что они собираются делать. Я ничего не хочу знать! Она просто сказала, что в три часа дня будет технический сбой, и я должен всё отключить. Я просто исполнитель! Грабёж средь бела дня, Малфой. Смело.  — Спасибо, Пьер, — сказала она, поднимаясь со стула. — Вы же… вы же никому не расскажете?  Гермиона остановилась и бросила на него прощальный взгляд. — Обещаю. Твоя тайна умрёт вместе со мной.  Она вышла из прокуренного чрева бара в прохладную, влажную парижскую ночь. Адреналин всё ещё бурлил в крови, смешиваясь с послевкусием терпкого виски, но голова, как ни странно, была поразительно ясной. Спустя полчаса она снова оказалась в гостиной квартиры Пэнси. Но на этот раз её встретила не привычная полная тишина. В комнате горел приглушённый, тёплый свет, создавая иллюзию уюта в этой стерильной коробке. К огромному удивлению Гермионы, Пэнси ждала на диване, которым, как ей казалось, до этого не пользовалась ни одна живая душа. Она сидела, забравшись на него с ногами и укутавшись в плед, словно в безопасный кокон. Брюнетка выглядела такой напряженной, но Гермиона уловила в этой позе, скрытую уязвимость.  — Ну, какие новости? — беспокойно спросила Пэнси. Гермиона молча прошла на кухню, чувствуя, как усталость наливается свинцом в ногах. Её пальцы привычным движением нащупали кнопку на кофемашине. Та ожила, зашипела, выбрасывая в воздух первую струю пара. Она оперлась ладонями о холодный край кухонного острова, опустив голову и собираясь с мыслями. — Грейнджер, честное слово! — Пэнси не выдержала, вскочила с дивана и подошла к ней. Плед упал на пол, но она этого даже не заметила. — Твоя излишняя, ебанная загадочность сегодня бесит меня как никогда! Ты можешь просто сказать, что происходит, или мне нужно все вытаскивать из тебя клещами? — Они украдут украшения завтра, — наконец произнесла Гермиона. — В три часа дня. Пьер Дебуа отключит камеры ровно на пятнадцать минут. За это окно они и вынесут их из «Таяна». — Они? — брюнетка изогнула бровь. — Ты сказала «они»? — Малфой не один, — Гермиона оттолкнулась от столешницы и посмотрела на нее. — Я в этом абсолютно уверена. Как бы ни было велико его эго, как бы он ни кичился своей гениальностью, провернуть такое одному просто нереально. Даже великий и ужасный Драко Малфой не способен одновременно отвлекать охрану, вскрывать витрину с сигнализацией и следить за временем. Ему нужен кто-то, кто прикроет его. Кто-то, кому он доверяет, как самому себе. Благо таких не много. Сзади сработал сигнал кофемашины. Гермиона на автомате забрала кружку с двойным эспрессо и снова запустила аппарат. — И я так понимаю, ты знаешь, кто это может быть, — это был не вопрос. Пэнси сложила руки на груди и внимательно наблюдала за манипуляциями подруги. — Да, таких всего двое, — она сделала крошечный глоток обжигающей жидкости. — Блейз Забини и Теодор Нотт. Мы работали вместе. Были почти как семья. До того… ну, ты понимаешь. Они его лучшие друзья и самые верные соратники. И я готова поспорить на что угодно, что они здесь, с ним, в Париже. Кофемашина просигналила второй раз. Руки девушки потянулись за второй порцией горького, но бодрящего напитка, что уже предназначался для Пэнси.  — Это легко проверить. Если кто-то из них въехал в страну в последние дни, мы их засечём и… что ты делаешь? — Пэнси запнулась и уставилась на две дымящиеся кружки с откровенным подозрением. — Ты же никогда не пьёшь кофе на ночь. Тем более эспрессо. Ты даже после обеда не пьёшь кофе, потому что потом не можешь уснуть. — О, моя дорогая подруга! — Гермиона пододвинула к ней кружку, и на её губах появилась улыбка, полная мрачного веселья. — Сегодня этот кофе будет течь по нашим венам вместо крови. У нас очень много дел, и спать нам нельзя. Так что пей давай. Нам понадобится каждая крупица кофеина. Пэнси лишь усмехнулась в ответ и закатила глаза. Закипела работа. Пэнси колдовала за своим компьютером, рыская по всем возможным базам данных, что были в её распоряжении. Таможенные сводки, списки авиапассажиров, распознавание лиц на вокзалах. Прошло по меньшей мере минут двадцать, и, издав торжествующий возглас, она развернула один из мониторов к Гермионе. На экране висело зернистое изображение с камеры наблюдения аэропорта Шарль-де-Голль, на котором было обведено лицо молодого мужчины. — Нотт. Ну кто бы сомневался, — пренебрежительно процедила Гермиона. — Его верный, подручный пёс. — Я смотрю, ты о нём невысокого мнения. — У нас с ним давняя, обоюдная неприязнь. Пэнси не стала расспрашивать о подробностях. Вместо этого она развернула на экране фотографию Теодора Нотта в более высоком разрешении и принялась задумчиво её изучать. У него было приятное, почти мальчишеское лицо, которое, однако, не вызывало у неё никакого доверия. Слишком лисий, полный лукавства взгляд. — Что нам нужно знать о нём? — Кроме того, что он совсем не умеет следить за своим языком? — ядовито вставила Гермиона. — Он фокусник. Иллюзионист высшей пробы. На сцене он мог бы собирать стадионы. Если отвлечешься хотя бы на долю секунды, будь уверена, он этим воспользуется. У него абсолютная ловкость рук. Неудивительно, что Малфой привёз именно его. Но… у него есть ахиллесова пята. — Какая же? — Его чудовищная самонадеянность, — Гермиона улыбнулась краешком губ. — Он считает себя самым умным и самым везучим. Думаю, что смогу это обернуть в нашу пользу.  Они продолжили готовиться и разрабатывать план. Хотя слово «план» было слишком громким для той импровизации, на которую им придется пойти. У них было ноль четкой конкретики. Они понятия не имели, как именно Малфой собирается провернуть кражу. Вся их стратегия строилась на предположениях и слепой вере в то, что они смогут переиграть его в его собственной игре. Десятки сценариев были разложены на атомы и отправлены в мусорку из-за слишком многих переменных. Все это походило на карточный домик, который мог разрушиться от малейшего сквозняка.  Пэнси, вооружившись всеми данными, что у них были, продолжила копаться в архивах «Таяна», в надежде наткнуться хоть на что-то полезное, что дало бы им преимущество. И ее усилия были вознаграждены. Девушка замерла, резко подавшись вперёд, так что её нос почти коснулся экрана. — Гермиона! Быстро иди сюда! — Что такое? — из-за двери, ведущей в импровизированный штаб, показалась кучерявая голова девушки. Её глаза были красными от усталости, но не все такими же решительными.   — Зря ты так рано ушла с аукциона. Бенджамин Крофт выиграл лот. Угадай какой? У тебя одна попытка. — Украшения Екатерины, — выдохнула она, подходя к мониторам. Внутри неё всё перевернулось от осознания того, насколько же этот ход был прост и гениален в своей наглости. — Бинго! И, что самое интересное, они заключают сделку завтра. В два тридцать. В здании «Таяна». — Отлично. Значит, ты пойдёшь туда как консультант. — Что? — Пэнси уставилась на неё, ожидая продолжения шутки. — Ты пойдёшь туда, Пэнс, — терпеливо повторила Гермиона. — Мы сделаем тебе пропуск, внесём в базу как эксперта-оценщика, приглашённого для сопровождения сделки. Сможешь спокойно войти в здание. — И что я там должна буду делать? Ходить за ним хвостиком? — раздраженно спросила брюнетка, но, к удивлению Гермионы, она не спорила. Пэнси прекрасно понимала важность мероприятия. И как только всё закончится, хакерша обязательно припомнит ей каждую минуту этого безумия. — Да. Ждать. Наблюдать. На тебе будет камера. И я буду видеть все, что там происходит.  Пэнси глубоко вздохнула, потирая виски. Её мозг, перегруженный информацией и кофеином, гудел, как трансформаторная будка. Но вдруг она замерла и взволновано посмотрела на подругу. — А что, если он меня узнает? — Не узнает, — уверенно заявила Гермиона. — Я тебя загримирую. У меня рука набита. А рыжий парик окончательно отобьёт у него всякий интерес к тебе. — Рыжий парик? Это твой гениальный план по конспирации? Ты превратишь меня в клоунессу? — Прости, Пэнс, — Гермиона виновато пожала плечами, но в её глазах плясали чёртики. — Но Малфоя совершенно не привлекают рыженькие. Так он на тебя даже не посмотрит. Пэнси ещё раз глубоко вздохнула, отрешенно глядя перед собой.  — Рыжий, так рыжий. Она смиренно принялась за работу, хотя свой скепсис даже не пыталась скрыть. С  легкой руки девушка появилась в списках приглашённых экспертов под именем Женевьев Монкер. Скучное, пресное имя для скучной, пресной женщины, которой ей предстояло стать. Следом она быстро отфотошопила своё фото для пропуска, искажая собственные черты в графическом редакторе с какой-то мстительной жестокостью. Гермиона внимательно следила за каждым её действием и иногда вставляла свои комментарии тоном режиссёра, недовольного игрой ведущей актрисы: — Сделай глаза карими. У тебя слишком яркие, их запомнят. И добавь очки. Массивные, в толстой чёрной оправе. Хакерша послушно выполняла указания, но пальцы то и дело зависали над мышью и выдавали крайнюю степень раздражения. Когда конечный результат был готов, и на экране монитора высветилась готовая фотография для пропуска, Пэнси откинулась на спинку кресла и уставилась на своё новое, «улучшенное» лицо с откровенной брезгливостью. — Серьёзно, Грейнджер? — в голосе плескалось столько яда, что им можно было бы вытравить целую колонию тараканов. — И ты сделаешь из меня вот это чучело? Я похожа на библиотекаршу, которую последний раз трахали при Людовике IV. — Да брось, Пэнс! — Гермиона хлопнула её по плечу, пытаясь придать голосу максимум энтузиазма. — Всё не так уж и плохо. Даже очень миленько. Эдакая строгая, но чертовски компетентная мадемуазель. — Ага, — безжизненно отозвалась Пэнси, не в силах оторвать глаз от своего цифрового альтер-эго. Гермиона не ответила и внимательно посмотрела на брюнетку. Та пялилась в монитор, не моргая. Её спина была идеально прямой, руки сложены на коленях, лицо — непроницаемо. И, возможно, это спокойствие могло обмануть кого угодно, но только не её. Она слишком хорошо знала Паркинсон. Пэнси нервничала. До дрожи в коленях, нервничала. Ведь пойти в «Таян», играть роль кого-то другого под носом у Малфоя и при этом не попасться — всё это было для неё слишком. Это не её стихия. Гермиона не сомневалась, что подруга лучше бы сотню раз прошмыгнула в форточку аукционного дома, вместо этой опасного театра для дураков. Но она шла туда ради неё. Гермиона бесшумно наклонилась и сзади обняла её за плечи, крепко прижимаясь щекой к её виску. Пэнси на секунду замерла. Каждая мышца её тела напряглась от неожиданного, столь несвойственного им обеим проявления чувств. Но уже в следующее мгновение она расслабилась, позволяя себе эту маленькую слабость. — Грейнджер, что это ещё за щенячьи нежности? — проворчала она. — А ну быстро прекрати, пока меня не стошнило прямо на клавиатуру! Она, между прочим, очень дорогая! Девушка предприняла вялую попытку вырваться из хватки, но Гермиона только крепче сжала обруч из своих рук вокруг нее и слабо улыбнулась, глядя на их отражение в погасшем мониторе. — Спасибо тебе, Пэнс. Спасибо, что ты всё это время была со мной, поддерживала и помогала, — она легонько чмокнула подругу в щеку. — И спасибо за то, что сейчас ты для меня делаешь. Если бы не ты… я бы уже давно пропала. Пэнси медленно повернула к ней голову. Тушь на её ресницах чуть заметно дрогнула, а в глубине зрачков, на самой границе видимости, промелькнуло что-то очень тёплое. — Ну а как же, Грейнджер. Мы же семья. — Уголки её губ дрогнули в едва уловимом подобии улыбки, но эта тень тут же исчезла, сметённая привычной язвительностью. — А теперь живо отпусти меня. Или, несмотря на всю мою привязанность к твоей бестолковой заднице, мне придётся тебя убить. Гермиона рассмеялась и, разжав объятия, направилась прочь из комнаты.  — И даже не думай, что отделаешься от меня одними обнимашками и соплями! — крикнула брюнетка ей вдогонку. — Моя оплата будет ох какой высокой. — Для тебя, Пэнси, всё что угодно.  Оставшиеся часы до рассвета превратились в интенсивный, выматывающий экспресс-курс. Гермиона, переодевшись в удобную, домашнюю одежду, устроилась на диване напротив Пэнси и начала вдалбливать в неё все тонкости профессии оценщика. Она говорила о том, как проверять сертификаты подлинности, на что обращать внимание при визуальном осмотре камней, как отличить натуральный рубин от синтетического, какие вопросы задавать и как вести себя на сделках такого высокого уровня. Пэнси внимательно вслушивалась в каждое слово, пытаясь впитать и запомнить весь этот поток информации, но позднее время, нервное истощение и запредельная доза кофеина, наконец, взяли своё. Их тела, измученные до предела, просто отказались подчиняться. Они обе отрубились прямо там, на широком диване в гостиной, даже не заметив, как за огромными панорамными окнами забрезжил пасмурный рассвет. Однако сон Гермионы был тревожным, поверхностным и полным кошмаров. Уже через три часа она резко вскочила, чувствуя, как сердце вот-вот вырвется из груди. Часы на стене показывали девять часов утра. Солнечные лучи, едва прибивавшиеся сквозь тучи, тускло освещали квартиру. Приняв ледяной душ и немного приведя себя в порядок, она разбудила Пэнси. Та выглядела так, будто её переехал самосвал. Последние часы подготовки к фиаско или ошеломительному успеху, сопровождались бормотанием Гермионы. Она, как заевшая пластинка, повторяла Пэнси то, чему обучала её ночью. Параллельно её рука с кисточкой трудилась над лицом, теперь уже не Пэнси Паркинсон, а Женевьев Монкер. — Твоя задача — не отсвечивать, но выглядеть компетентной. Если спросят твоё мнение, говори общими фразами: «чистота камня соответствует заявленной», «историческая ценность не вызывает сомнений». Не углубляйся. — Поняла. Не отсвечивать и говорить заумную чушь. Час спустя, когда последний штрих был нанесён, а парик водружён на голову, Пэнси встала перед огромным напольным зеркалом в спальне. — Ну, как тебе? — спросила Гермиона, отступая на шаг, чтобы полюбоваться делом своих рук. Девушка немного покрутилась, рассматривая себя со всех сторон. Это было сюрреалистично и пугающе. От бледной брюнетки с синяками под глазами, одетой в растянутые спортивные штаны, не осталось и следа. Пэнси выглядела как настоящий знаток своего дела. Эксперт, чьё мнение стоит дорого. И, что самое главное, она была совершенно не похожа на саму себя.  Обтягивающая водолазка черного цвета сидела на ней идеально, подчёркивая тонкую талию и красивую линию плеч. Строгая юбка-карандаш, чуть выше колена, облегала бёдра, но не выглядела вызывающе. Ее образ  делал из нее женщину, чей интеллект хотелось постичь. Мелкие, минималистичные золотые аксессуары завершали образ: тонкая цепочка на шее, крошечные серьги-гвоздики.  Гермиона мастерски владела искусством макияжа и смогла изменить черты её лица до неузнаваемости. Скулы казались мягче, нос немного вздернутым, а рыжий парик, уложенный в элегантный пучок, полностью преображал её. Очки в толстой оправе были выбраны неслучайно. Во-первых, они добавляли ей лет и серьёзности. А во-вторых, в этой самой, на вид совершенно обычной оправе была спрятана миниатюрная, но очень мощная камера с микрофоном. — Ну-у-у… — протянула Пэнси, продолжая рассматривать незнакомку в зеркале. — Не могу не признать твой талант, Грейнджер. Я бы сама себя не узнала, если бы не знала, что это я. — Рада, что тебе нравится. — Я этого не говорила, — мгновенно отбрила её Пэнси. — Я сказала, что признаю твой талант. Но чувствую я себя при этом полной идиоткой. Гермиона в ответ скорчила ей рожицу. Затем она так же тщательно загримировала и себя, превратившись в невзрачную парижанку с усталым лицом, которую никто бы не удостоил вторым взглядом.  Ровно в два двадцать Пэнси, сжимая в руке портфель, поднималась по широкой лестнице аукционного дома. Гермиона сидела в неприметном тёмном седане, припаркованном через дорогу. Она видела всё, что снимала камера в её очках. — Ты отлично справляешься, Пэнс, — прошептала она в микрофон. — Просто дыши. Ты Женевьев. Через десять минут к парадному входу подъехал чёрный «Роллс-Ройс». Задняя дверца распахнулась, и первым, кого увидела Гермиона, был Малфой. Следом за ним из машины выпорхнула Мариз Деверо. Она тут же собственнически повисла на его руке, и они направились к дверям. — Ну конечно, — прошипела Гермиона. Её пальцы сильнее сжали руль. — Тебе же нужен переводчик и прикрытие.  Она знала, что где-то поблизости ждет своего часа Теодор Нотт. Все фигурки были расставлены на шахматной доске. Белые и чёрные. Теперь оставалось лишь правильно разыграть эту чертову партию.