Мой учитель теперь и целитель

— Я ухожу, Чонхо. Спасибо еще раз, что согласились позаниматься на дому, — мама проводила его в зал и поклонилась. — Конечно, — отвечал Минги, — зачем же останавливать учебный процесс из-за растянутой лодыжки? — он миленько улыбнулся, держа в руке сумку, в которой не было ничего из учебных материалов. — Еще раз вам спасибо, — она натянула на себя плащ и прошла в коридор, а оттуда и, хлопнув дверь, вышла из квартиры вовсе. Учитель, развернувшись лицом к дивану, облокотился на дверной косяк и сложил руки на груди. Рубашка, что он надел для более приличного вида, обтянула его подкаченные руки, на который только и пялился Чонхо. — «Заниматься» пришли, учитель? — он прикусил губу и склонил голову к плечу, рукой прикасаясь к шее. Кончиками пальцев он прочертил полоску вдоль венки, убегая под ворот просторной футболки. — О ну вообще-то тебя стоит поучить, — Минги отложил сумку на кресло, а сам присел рядом с ним на диване, припадая носом к его ключице. Чонхо, голодный и жадный до любых прикосновений от своего учителя сразу же обнял его за плечи, выгибаясь для него. — Чему, например, Минги-хён? — он ноготками почесал его по затылку, а потом спустился к вороту рубашки, начиная расстегивать пуговки, но его запястья перехватили. — Например, — Сон выпрямился, и игривость в глазах заменилась на взгляд взрослого, который отчитывает ребенка, самый ненавистный Чонхо, — как ходить по ступенькам. Тебе что, десять лет, чтобы ты поскользнулся и упал? — Это была случайность, я засмотрелся в сторону, — парировал тот, отводя взгляд. Минги пальцем развернул его подбородок опять к себе. — Можно, пожалуйста, больше без таких «случайностей»? Я чуть не поседел, когда услышал твой крик, — он скосил взгляд на жесткий бандаж на правой лодыжке Чонхо и тяжело выдохнул. Настала очередь Чхве отворачивать его от неприятного зрелища и возвращать на место. — Но как ты меня храбро понесся спасать, хён, это было нечто, — он облизал губы, наконец, приближаясь к нему, — мы можем оставить светскую беседу на потом? Мама вернется часа через два. — Ого, а ты что задумал делать? С твоей ногой ты думаешь, я позволю тебе делать хоть что-то? — Минги положил широкую ладонь тому на ногу, ведя ею от колена по внутренней стороне бедра до паха. Чонхо от неожиданности слегка задрожал и свел ноги вместе, сжимая чужие пальцы, что даже в таком положении уже сквозь домашние шорты перебирали ему по яичкам. — Хён, пожалуйста, позволь, — он обхватил его запястье, пытаясь убрать руку, но тот упорно держал её между прижатых бедер и пальцами дразнил, — пожалуйста, мы так давно не виделись, я хочу тебя, мне не важно в каком положении. Сон бы соврал, если бы сказал, что не мечтал неделю об этих словах. Они встречаются лишь пару месяцев, кровь все еще бурлила везде, где угодно, кроме головы, и они никак не могли насытиться друг другом, закрываясь то в кабинете, то в машине, иногда, в хорошие дни, они проводили ночи у Минги в квартире, когда Чонхо без капли краски на лице врал, что идет к другу подтягивать предмет. В те ночи подтягивали только его за ляжки ближе к себе, чтобы вставить глубже. Чонхо продолжил перебирать пальчиками по предплечье своего учителя, потираясь о его пальцы своим членом. Голову он склонил к нему на плечо. — Прости, мой маленький, — Минги чмокнул того в макушку и убрал ладонь, накрывая ею щеку, — сегодня без секса, сегодня ты отдыхаешь. — Обломщик ты, хён, — он обиженно надул губы, пытаясь вырваться из чужого захвата, — ты представляешь, как тяжело было подготовиться, когда ты можешь стоять только на одной ноге? И теперь что, мы реально будем заниматься математикой, а потом я буду дрочить на тебя? — Я не сказал, что тебе придется всё делать самому, Чонхо-я, — Минги, облизав нижнюю губу, приблизился вплотную к его лицу, ловя дыхание с примесью мятной конфетки, — я пришел тебе помочь, и не в плане математики, — он аккуратно поцеловал своего ученика в уголок губ, тут же попадая в цепкий захват. Чонхо не оставил и шанса выкрутить дальше, он уцепился руками за ткань на его плечах, прикрыл глаза и самозабвенно начал целоваться. С каждым разом его губы, его язык двигались лучше, они учились подстраиваться под Минги, они учились принимать, иногда вести, они итак уже были идеальными, а становились еще лучше. Сон так утопал в этом, он давно смирился с тем, что даже если о них узнают, даже если его выгонят из школы, каждый поцелуй, каждый секс, каждое малейшее прикосновение его ученика к нему стоило того. Учитель, не разрывая поцелуй, одной рукой полез обратно к бедрам, а другой к задней части шеи. Чонхо застонал прямо тому в губы, когда почувствовал, как его обнимают за шею, пальцами прочесывая пряди волос, как приятная дрожь в ногах возвращается от неспешных движений по бедрам и коленкам. Минги, смещаясь теснее к нему, кончиками пальцев поднимал шорты всё выше и выше, пока не наткнулся на кромку нижнего белья под ними. Оттянув нетугую резинку, он шлепнул её по бедру, на что Чонхо ощутимо дернулся и вновь застонал. — Какой же ты податливый, мой дорогой, — Минги, разорвав поцелуй, сместился губами на подбородок, а оттуда и ниже, до самых ключиц оставляя слюнявый след под тихое скуление сверху. — Да, мой хён, — Чонхо слегка развел в стороны коленки, показывая, как возбужден, сквозь серые шорты так отчетливо прослеживались очертания члена, что у его учителя поплыло перед глазами, — я хочу тебя, пожалуйста, — он терся носиком под его подбородком, горячим сопением рассылая мурашки по телу своего учителя. Минги не ответил, но ногой двинул столик на колесиках дальше от дивана. Встав прямо напротив Чонхо, он ухмыльнулся, достал из кармана джинс мешающиеся ключи от машины, откинул их и на стол, а потом опустился перед своим учеником на колени. Тот запрокинул голову назад, от одного осознания того, что его учитель сейчас будет ему отсасывать, ему уже не терпелось выпутаться из одежды и кончить. — Сегодня ты сидишь смирно, — Минги подцепил резинку шорт, а вместе с ним и белья и потащил их по бедрам Чонхо вниз, — и получаешь удовольствие, — Сон, увидев перед собой всё тот же любимый, аккуратный, в меру длинный член, плотоядно ухмыльнулся, кончиком носа припадая к головке, чтобы втянуть его запах. Чхве закрыл лицо руками, а бедра судорожно поднял наверх, ощущая, как прошелся нос его учителя вдоль его ствола. — И смотришь, мой милый, ты смотришь, — Чонхо послушно убрал от лица руки, наблюдая за тем, как его член берут в плотное кольцо, большим пальцев начиная размазывать смазку с головки по всей длине. Минги, проводя кончиком пальца по каждой выпирающей венке, по красной головке, по поджавшимся яичкам пошло улыбался и не мог перестать издеваться такими медленными движениями, когда его ученик так живо реагирует на это, упираясь в диван руками, закидывая голову к потолку, прикрывая ладошкой рот, скрывая громкие стоны. Он плюнул себе на ладонь, а потом ею обхватил весь член Чонхо. — Хён, хён, — хныкал тот, рукой ища за что бы ему ухватиться, потому что обивки дивана ему было уже мало. Чхве может многое наговорить и многое нафантазировать, но в реальности он всё ещё не так сильно сексуально опытен, для него некоторые вещи до сих пор в новинку, а в особенности минеты. — Что такой, мой мальчик? — Минги издевательски медленно водил вверх-вниз по члену, ощущая, как тот уже пульсирует, хоть его ласки только и начались. Его ученику хватало так мало для того, чтобы течь для него или под ним. — Двигайся, пожалуйста, — Чонхо развел бедра ещё шире, так, что теперь обхватывает коленями за плечи своего учителя. Минги слегка ускорил темп, только чтобы потом резко же оборвать его, получая оглушительные стоны и потрясающую дрожь в раздвинутых перед ним ногах. Он мучил своего ученика так по кругу, то доводя практически до пика, то потом резко сжимая под головкой и мошонку, останавливая оргазм. Чонхо сползал всё ниже по дивану, руками он задрал себе футболку до шеи, чтобы ладонями ласкать себе грудь и пресс. Щипая соски, он выгибался в пояснице сильнее, а бедрами подмахивал активнее. Минги не останавливал его, он позволял ему вбиваться себе в кулак, пока, наконец, не сместил ладонь ближе к основанию. Чонхо, встретившись с ним взглядом, тяжело дышал, терзал себе грудь и смотрел, как капля слюны, что его учитель плюнул ему на член, течет вниз, скатываясь по изгибам головке, по выпуклым венкам. Он содрогнулся и бедрами вскинулся вверх, громко выстанывая имя своего учителя. Минги взял в рот сначала только головку, языком играя с уретрой, двумя руками придерживая бедра, что так и норовили толкнуться вверх. Он размазал плевок по члену своего ученика и закатил глаза от удовольствия. Сон, втягивая щеки, вертя головой, облизывал каждый миллиметр его члена, отпуская бедра Чонхо и позволяя тому толкаться себе за щеку и в горло. Чхве, теряя голову напрочь, беспорядочно делал фрикции, хныкал, поскуливал, пытался руками остановить своего учителя, но тот только принимал и принимал в себя каждое его дерганье, создавая внутри вакуум, хрипло постанывая и посылая вибрации по члену. Совсем он перестал соображать, когда Минги аккуратно двумя пальцами обхватил его мошонку и начал потирать чувствительные местечки, он только стонал, толкался в рот своему учителю, дрожал и еще раз стонал. — Хён, — Чонхо плотно зажмурил глаза, прикусил себе губу и попытался отстраниться, но его прижали за бедра к дивану. Минги поменял угол и теперь агрессивно насаживался на его член сверху вниз, острым кончиком носа доставая до лобка. Он ощущал, насколько уже пульсирует член на его языке, он понимал, что его ученик сейчас кончит и хотел, чтобы он сделал ему в рот, в самую глотку. Чонхо положил ему на затылок ладошку, а второй попытался заглушить громкий стон. Насаживая своего учителя до самого упора к себе на член, он кончил, еще некоторое время не переставая дергаться и изливаться внутрь горячего рта. Минги проглотил всю сперму старательно слизывая и капельки, что остались вдоль члена, продлевая оргазм своего ученика всё новыми и новыми движениями. Закончив, он выпрямился и уперся руками в диван. Бешено дыша, они смотрели друг на друга: Чонхо с широко разведенными ногами, с краснющими щеками, искусанными губами, с задранной футболкой и до сих пор стоящими сосками; Минги, стоящего перед ним на коленях, упирающегося в диван, с опухшими губами, от уголка которых тянется еле заметная струйка слюны. — Люблю тебя, хён, — Чонхо неловко потянулся вниз, а навстречу ему уже тянулся с раскрытыми губами Минги. Целуясь, они все больше хватались друг за друга, прочесывали волосы, царапались по шее и сбивали дыхание еще хуже, чем было до этого. — И я тебя люблю, мой прекрасный, — они оторвались друг от друга, тут же стукаясь лбами и хихикая с этого. — Я теперь от этого быстрее вылечусь? — Чонхо обнимал своего учителя за плечи, оставляя напоследок поцелуй в кончик носа. — Конечно, — Минги присел обратно на колени и аккуратно поднял правую ногу своего ученика, оставляя поцелуи на коленке и голени, что не была покрыта повязкой, — у тебя ничего болеть больше не будет. — Мой учитель теперь и целитель? — ему было слегка щекотно от поцелуев вдоль ноги, но жаловаться он не собирался, лишь прикусил губу и наслаждался моментом. Минги тепло посмеялся и, как кот, потерся о больную ногу, а потом и положил голову на голую ляжку. Чонхо пристроил свою ладонь в его волосах, почесывая, нежно улыбаясь. А нога будто и правда ныла уже меньше.