Глава 2: Хрупкий сосуд и первый иней
11 января 2026 г., 00:09
Пробуждение на следующий день после инцидента с Киёмасой не было похоже на триумф героя. Для Коки Фурихаты, чей девятнадцатилетний разум привык к выносливому, натренированному телу ростом в 185 сантиметров, это утро стало физическим адом.
Когда сознание Коки «всплыло» из глубин подсознания к управлению чувствами, его встретила острая, пульсирующая боль. Челюсть опухла, ребра ныли при каждом вдохе, а мышцы ног дрожали от перенапряжения. Тело четырнадцатилетнего Такемичи Ханагаки было в ужасающем состоянии. Оно было слабым, рыхлым и совершенно не приспособленным к тем нагрузкам, которые Коки навязал ему вчера.
— «Боже... это тело — просто катастрофа», — мысленно проворчал Коки, пытаясь разлепить заплывшее веко. — «Такемичи, ты хоть раз в жизни ел что-то, кроме лапши и газировки? У тебя плотность мышц как у зефира».
В ментальном пространстве, которое Коки теперь называл «Пустотой», Такемичи сидел на воображаемом полу, обхватив колени. Он выглядел подавленным.
— Прости, Коки... Я никогда не думал о тренировках. Я просто... убегал. Всегда убегал.
Коки, стоящий напротив него в своих неизменных очках и с белыми волосами, которые в этом пространстве казались серебристыми, вздохнул.
— «Убегать — это тоже стратегия, но она требует сильных ног. А твои ноги сейчас подкосятся, стоит тебе встать с кровати. Слушай меня внимательно: сегодня я не буду забирать контроль без крайней необходимости. Ты должен прочувствовать эту боль. Ты должен понять, что каждое моё вмешательство — это огромный долг, который твое тело будет возвращать неделями».
*
Весь учебный день прошел как в тумане. Такемичи едва передвигал ноги. Друзья — Аккун, Ямагиши и остальные — смотрели на него с опаской. Вчерашний «всплеск» силы напугал их не меньше, чем Киёмасу. Они ждали от него объяснений, но Такемичи только молчал, следуя совету Коки.
— «Не болтай лишнего, Такемичи. Пусть они думают, что ты в шоке. Загадочность — лучшая защита для того, кто на самом деле просто разваливается на части».
После уроков Майки и Дракен не приехали на байках, как это было в каноне. Мир начал меняться из-за присутствия Коки. Влияние «Белого Пульса» создавало эффект бабочки. Вместо приглашения на прогулку, к Такемичи подошел один из рядовых членов Томана.
— Ханагаки? Идем. Капитан первого отряда хочет на тебя посмотреть.
Такемичи почувствовал, как внутри всё похолодело.
«Коки! Капитан первого отряда... это же Баджи! Он меня убьет!»
— «Успокойся. Смерть — это слишком хлопотно для него прямо сейчас. Он просто проверяет границы. Пойдем. Но запомни: не смотри ему в глаза слишком долго, но и не отводи взгляд первым. Баджи Кейске — хищник. Он чувствует страх, как запах крови».
*
Их привели на заброшенную стройплощадку на окраине Сибуи. Место было пропитано запахом сырого бетона и ржавчины. В центре, на груде арматуры, сидел парень. Его длинные черные волосы были распущены, закрывая часть лица, но дикие, пронзительные глаза светились в полумраке. Он чистил ногти коротким ножом, и в каждом его движении сквозила угроза.
Баджи Кейске. Человек, который ставил преданность выше жизни, но чья ярость была неуправляема.
Рядом с ним стоял Чифую Мацуно. Сейчас он выглядел холодным и отстраненным. Для него Такемичи был просто очередным мусором, который посмел поднять голову.
— Так это ты? — голос Баджи был низким, с хрипотцой. Он не встал, даже не посмотрел на Такемичи прямо. — Тот самый слизняк, который вырубил Киёмасу?
Такемичи сглотнул. Колени дрожали, и это былореально — тело Ханагаки кричало о страхе.
— Да... — выдавил он.
Баджи резко вскинул голову. Его взгляд впился в Такемичи.
— Не верю. Киёмаса — кусок дерьма, но он крупнее тебя в два раза. Ты выглядишь так, будто сдохнешь от сквозняка.
Он спрыгнул с арматуры и медленно, по-кошачьи, подошел к Такемичи. В воздухе физически ощущалось давление. Коки внутри Такемичи сосредоточился.
— «Внимание, Такемичи. Он сейчас ударит. Не защищайся. Если ты заблокируешь удар так, как это сделал бы я, он поймет, что ты — подделка. Позволь ему ударить, но в последний момент чуть смести корпус, чтобы удар пришелся вскользь».
Баджи внезапно выбросил кулак. Это был не техничный удар, а просто мощный выпад в лицо. Такемичи, ведомый едва заметным импульсом Коки, чуть качнулся в сторону. Кулак Баджи проехался по щеке, сдирая кожу, но не ломая челюсть.
Такемичи отлетел назад, упав на грязный бетон. Боль обожгла лицо.
— Ха! — Баджи презрительно сплюнул. — Ты даже не пытался уклониться. Просто повезло. Чифую, ты видел? Обычное совпадение.
Чифую промолчал, внимательно глядя на лежащего Такемичи.
— Вставай, — скомандовал Баджи, подходя ближе и занося ногу для удара сверху. — Если ты просто везучий придурок, я сломаю тебе ребра прямо сейчас, чтобы ты не позорил имя Томана своим существованием рядом с Майки.
Такемичи дрожащими руками уперся в бетон.
— «Коки... мне больно... я не могу...»
— «Вставай, партнер. Если сейчас не встанешь — всё закончится. Помни, ради чего мы здесь. Хината. Будущее. Вставай!»
Такемичи поднялся. Медленно. Его шатало. Из разбитой щеки текла кровь, окрашивая воротник формы. Он поднял взгляд на Баджи. В этом взгляде не было вызова Коки, там была только тупая, баранья упрямость Такемичи, подкрепленная ледяной волей Фурихаты.
Баджи замер с занесенной ногой. Он увидел что-то странное. Этот парень перед ним был слабаком. Объективно — мусором. Но его взгляд... в глубине зрачков Такемичи на мгновение отразилось что-то совершенно чуждое. Что-то холодное, взрослое и бесконечно спокойное. Как будто на Баджи смотрел не школьник, а старый солдат через прорезь прицела.
Баджи опустил ногу. Его оскал стал еще более недобрым.
— У тебя мерзкие глаза, Ханагаки. Ты меня бесишь.
Он подошел вплотную и схватил Такемичи за волосы, заставляя смотреть на себя.
— Я не знаю, как ты уложил Киёмасу. Может, ты ударил его в пах, когда он не видел. Мне плевать. Но запомни: Майки добрый, он любит собирать всяких калек под свое крыло. А я — нет. Если я еще раз увижу этот странный взгляд... я вырву тебе глаза.
Баджи толкнул Такемичи, и тот снова упал.
— Пошли, Чифую. Здесь воняет слабостью.
Когда они ушли, Такемичи еще долго лежал на бетоне, слушая свое прерывистое дыхание.
— Коки... он нас ненавидит... — прошептал он в пустоту.
— «Нет, Такемичи», — голос Коки в голове был задумчивым. — «Он нас не ненавидит. Он нас боится. На подсознательном уровне его звериное чутье говорит ему, что в тебе есть что-то неправильное. И это — наше начало. Мы не будем навязываться ему в друзья. Мы будем оставаться его кошмаром и его загадкой».
Коки посмотрел на свои призрачные руки в ментальном мире.
— «Нам нужно тренироваться. На пределе возможностей. Чтобы в следующий раз, когда он захочет ударить, его кулак встретил не щеку, а стальной блок. Медленно, Такемичи. Мы будем расти медленно. Но когда мы закончим... Баджи Кейске сам придет к нам за ответами».
*
Этой ночью Такемичи не мог уснуть. Тело горело от боли, а Коки в его голове начал свою первую «лекцию» — не о том, как бить, а о том, как терпеть.
— «Первое правило, которому я тебя научу, Такемичи: боль — это просто информация. Твой мозг сообщает тебе, что ткани повреждены. Прими эту информацию и отложи её в сторону. Нам нужно восстановиться».
Впереди были недели изнурительного труда. Никаких романтических прогулок или внезапных признаний. Только холодный расчет Коки и попытки Такемичи не сойти с ума от присутствия внутри себя человека, который видел в этой жизни шахматную партию.
Баджи Кейске запомнил этот взгляд. И теперь, где-то в своейкомнате, он яростно бил боксерскую грушу, не понимая, почему лицо какого-то плаксы не выходит у него из головы.
