Белый Пульс в крови Томана

Тишина в комнате Такемичи Ханагаки была почти осязаемой. Единственным звуком было тяжелое, хриплое дыхание подростка, распластанного на старом ковре. Прошло три дня с момента встречи на стройплощадке, и эти три дня стали для Такемичи персональным кругом ада, который заботливо сконструировал для него Коки Фурихата. — *«Еще десять секунд, Такемичи. Не опускай таз. Планка — это не упражнение, это битва твоего разума с твоим телом. Если ты не можешь контролировать свои мышцы в покое, ты никогда не сможешь контролировать их в хаосе драки»*, — голос Коки в голове звучал ровно, почти монотонно, лишенный всякого сочувствия. — Я... больше... не могу... — прохрипел Такемичи. Его локти дрожали, а пот заливал глаза, заставляя их нестерпимо щипать. В ментальном пространстве Коки Фурихата сидел в своем привычном кресле, закинув ногу на ногу. Перед ним в воздухе висела полупрозрачная схема кровеносной системы Такемичи. Он видел, как бешено колотится сердце мальчишки, как молочная кислота забивает его нетренированные волокна. — *«Можешь. Твой предел наступит через семь секунд после того, как твой мозг закричит об остановке. Три... два... один... Время. Отдыхай тридцать секунд, затем теневой бой».* Такемичи рухнул на живот, жадно хватая ртом воздух. — Ты... ты просто монстр, Коки. Откуда в тебе столько жестокости? Ты ведь просто смотрел аниме и ходил в зал... Коки в подсознании поправил очки, и его взгляд на мгновение стал невероятно старым для девятнадцатилетнего парня. — *«Когда ты умираешь под колесами грузовика, понимая, что ничего не успел оставить после себя, ты переосмысливаешь ценность усилий. У тебя есть шанс изменить историю, Такемичи. Я здесь не для того, чтобы быть твоим другом, который гладит по головке. Я — твой Белый Пульс. Моя работа — сделать так, чтобы ты выжил, когда я не смогу занять твоё место».* Коки поднялся и подошел ближе к «экрану» восприятия. — *«Послушай. В "Первом шаге" Иппо Макуноучи тренировался до потери сознания не ради титула, а ради того, чтобы понять, что значит быть сильным. Ты сейчас в такой же позиции. Твое тело в 2005 году — это чистый лист, на котором мы рисуем стальной корсет».* *** Через час, приведя себя в относительный порядок и заклеив свежие ссадины пластырями, Такемичи вышел на улицу. Небо Сибуи затянуло серыми тучами, предвещая затяжной ливень. Коки велел ему идти в магазин за протеиновыми батончиками и бинтами — запасы подходили к концу. — *«Иди через переулки»,* — внезапно скомандовал Коки. — *«Нам нужно развивать пространственное мышление. Ты должен знать каждый тупик в этом районе. В драке знание территории дает пятьдесят процентов преимущества».* Такемичи послушно свернул в узкий проход между жилыми домами. Здесь пахло мокрым асфальтом и старым мусором. Он шел, погруженный в свои мысли, пока Коки резко не «дернул» его за сознание. — *«Стой. Слева. За углом».* Такемичи замер, прижавшись к стене. Из-за угла доносились приглушенные голоса и звуки ударов. Ханагаки осторожно выглянул и почувствовал, как сердце пропустило удар. Там, в окружении пяти или шести парней в форме школы «Кавасаки», стоял Баджи Кейске. Но он не дрался. Он стоял, прислонившись к кирпичной стене, и равнодушно смотрел, как Чифую Мацуно в одиночку разделывается с нападавшими. Баджи выглядел скучающим. В его руке была упаковка лапши, которую он лениво жевал. — Чифую, ты возишься слишком долго, — бросил Баджи, не меняя позы. — Если ты не уложишь их до того, как начнется дождь, ты пойдешь домой пешком. — Понял, Баджи-сан! — отозвался Чифую, нанося точный удар в челюсть очередному противнику. *«Коки, уходим! Если они нас заметят, Баджи точно решит, что я за ними слежу»,* — запаниковал Такемичи. — *«Поздно. Он уже тебя почувствовал. Смотри на егоуши — он слегка повернул голову в нашу сторону три секунды назад. У него звериное чутье, Такемичи. Если сейчас побежишь — станешь дичью. Выходи спокойно. Сделай вид, что просто проходил мимо».* Такемичи сглотнул, выпрямился и, стараясь придать походке уверенность (под руководством Коки, который корректировал центр тяжести), вышел из тени. Баджи медленно перевел взгляд на Такемичи. Его глаза сузились, а челюсти перестали жевать. Он оттолкнулся от стены и сделал пару шагов вперед, загораживая Чифую, который как раз закончил с последним хулиганом. — Опять ты, — произнес Баджи. В его голосе не было ни капли дружелюбия. Только ледяное подозрение. — Ханагаки Такемичи. Ты что, стал моей тенью? Чифую, тяжело дыша, подошел к капитану и вытер кровь с разбитой губы. — Этот парень из парка? Что он тут забыл? Такемичи остановился в пяти метрах. Он чувствовал, как внутри него Коки Фурихата подобрался, словно пружина. — Я иду в магазин, — ответил Такемичи. Голос чуть дрогнул, но благодаря Коки, который «подпер» его уверенностью, он не сорвался на писк. — Это кратчайший путь. Баджи подошел вплотную. Он был выше Такемичи, и его тень полностью накрыла Ханагаки. От Баджи пахло порохом, бензином и чем-то острым. — Кратчайший путь через территорию «Кавасаки»? — Баджи наклонился к лицу Такемичи, заглядывая в глаза. — Ты либо полный идиот, либо... Он замолчал, всматриваясь в зрачки Такемичи. Коки внутри замер, глядя на Баджи через «окна» глаз Ханагаки. В этот момент между ними произошел странный безмолвный диалог. Девятнадцатилетний мастер ММА и дикий капитан Томана встретились взглядами через посредника — испуганного четырнадцатилетнего подростка. — Либо ты ищешь повод получить еще раз, — закончил Баджи, но его голос стал тише. Он явно почувствовал ту самую «неправильность», о которой думал раньше. — Почему ты не дрожишь так, как должен? Твои руки... Баджи схватил Такемичи за правую руку и грубо развернул ладонью вверх. Костяшки были сбиты, а на ладони виднелись свежие следы от эластичного бинта. — Ты тренируешься, — это был не вопрос, а утверждение. Баджи поднял взгляд на Такемичи, и в нем промелькнула ярость, смешанная с любопытством. — Кто тебя учит? Дракен? Майки? Никто в Томане не бинтует руки ТАК. Это техника профессионалов. — Я учусь сам, — соврал Такемичи, как они и договаривались с Коки. — По видео... и книгам. Баджи внезапно рассмеялся — это был резкий, неприятный звук. Он отпустил руку Такемичи так же резко, как и схватил. — По книгам? Не неси чушь! Драке нельзя научиться по картинкам. Ты врешь мне прямо в лицо, Ханагаки. И мне это чертовски не нравится. Он сделал шаг назад и кивнул Чифую. — Пошли. У меня пропал аппетит. А ты, — Баджи снова посмотрел на Такемичи, — если я узнаю, что ты шпионишь для кого-то другого... Киёмаса покажется тебе святым. Когда они скрылись за поворотом, пошел дождь. Первые крупные капли ударили по асфальту, мгновенно делая его темным. Такемичи стоял неподвижно, чувствуя, как его бьет крупная дрожь — теперь уже настоящая. — Коки... он почти раскусил меня. Он заметил бинты... — *«Это было ожидаемо»,* — Коки в подсознании снова сел, задумчиво протирая очки. — *«Баджи не дурак. У него инстинкты на уровне дикого кота. Но это хорошо, Такемичи. Теперь он не просто презирает тебя. Он о тебе думает. Ты стал занозой в его мозгу. Он будет искать встречи, чтобы подтвердить свои подозрения».* Коки вывел перед собой план тренировок на следующую неделю. — *«Но есть проблема. Твое тело восстанавливается слишком медленно. Нам нужно усилить питание и добавить изометрические упражнения. Если Баджи решит проверить тебя в деле снова — а он решит, поверь мне — ты должен выдержать хотя бы три его удара в полную силу».* *** Следующая неделя превратилась в монотонный цикл боли и учебы. Коки заставлял Такемичи читать учебники по анатомии прямо в голове, объясняя, куда нужно бить, чтобы парализовать мышцу, не ломая костей. — *«Смотри, Такемичи. Челюсть — это рычаг. Удар в кончик подбородка сотрясает мозг. Удар в печень выключает дыхание. Мы не будем использовать грубую силу — у нас её нет. Мы будем использовать физику».* Они тренировались в парке по ночам, когда там никого не было. Коки забирал контроль на тридцать минут в день, чтобы «прописать» в мышечную память Такемичи правильные траектории ударов. В эти моменты Такемичи со стороны выглядел пугающе: он двигался плавно, бесшумно, его удары рассекали воздух с характерным свистом. Белые волосы Коки, которые видел только Такемичи, словно подсвечивали его движения. Однажды вечером, когда Такемичи возвращался с такой тренировки, он снова столкнулся с Баджи. Но на этот раз это не было случайностью. Баджи сидел на своем байке у входа в подъезд Такемичи. Он был один. — Поздно гуляешь для примерного ученика, — Баджи спрыгнул с байка. В его руках был бумажный пакет с Пейянгом. — Держи. Он бросил пакет Такемичи. Тот едва успел поймать его. — Что это? — удивился Ханагаки. — Еда. Ты выглядишь так, будто тебя не кормили неделю. Худой, как скелет, — Баджи прислонился к байку, скрестив руки на груди. — Майки сказал, что ты хочешь спасти какую-то девчонку. Это правда? Такемичи замер. Коки внутри него тоже прислушался. — Да. Хинату. Я сделаю всё ради неё. Баджи долго молчал, глядя куда-то поверх головы Такемичи. — Глупо. Ради баб никто не становится сильнее. Сильнее становятся ради тех, кто готов сдохнуть вместе с тобой, — он внезапно посмотрел прямо в глаза Такемичи. — Слушай. В воскресенье Томан едет к морю. Майки хочет, чтобы ты был там. Не опаздывай. И... — Баджи запнулся, — не смей больше бинтовать руки так, как ты это делал. Это выглядит... странно. Он завел мотор и унесся в ночь, оставив Такемичи стоять с горячей лапшой в руках. — «Он принес нам еду?» — Коки в подсознании был искренне удивлен. — «Это... интересное развитие. Это проявление заботы через агрессию. Типичный Баджи. Но он явно пытается наладить контакт на своих условиях». — Коки, кажется, он начинает мне доверять? — с надеждой спросил Такемичи. — «Нет. До доверия еще как до Луны пешком. Сейчас это просто перемирие. Он хочет понаблюдать за тобой в неофициальной обстановке. Поездка к морю... там будет много возможностей для ошибок. И для сближения». Коки посмотрел на Такемичи и добавил: — «Ешь лапшу, партнер. Нам нужны калории. Завтра мы начинаем учить блоки из "Вин-Чунь". Баджи не должен знать, что мы готовы к его атакам». Такемичи кивнул, чувствуя тепло от пакета с едой. Медленно, дюйм за дюймом, иней между ними начинал превращаться в капли воды. Но впереди еще была долгая зима, и «Белый Пульс» знал: самая большая битва еще впереди.