Белый Пульс в крови Томана

Солнечный луч пробился сквозь неплотно задернутые шторы, полоснув по лицу Такемичи. Он вздрогнул и открыл глаза, на мгновение дезориентированный. Под щекой была твердая поверхность обеденного стола, а рядом — раскрытый учебник по тригонометрии. Память услужливо подкинула события прошлой ночи: ливень, хруст костей Осаная, тяжелая куртка на плечах и Баджи, уснувший прямо посреди объяснения теоремы синусов. — — Проснись, Такемичи. Твоя шея затекла, и уровень глюкозы в крови критически низок, — голос Коки в голове звучал спокойно, как всегда. — — Баджи уже не спит. Он на кухне. И там есть кто-то еще. Пульс постороннего человека — спокойный, ритмичный. Вероятно, его мать вернулась с работы. Такемичи выпрямился, потирая затекшую шею. Из кухни доносилось аппетитное шипение сковороды и звон тарелок. Он робко поднялся и заглянул в дверной проем. Баджи стоял у плиты, одетый в простую черную майку и домашние штаны. Его волосы были завязаны в небрежный пучок, а на лице читалась крайняя степень сосредоточенности — он пытался перевернуть омлет так, чтобы тот не развалился. За столом сидела женщина с такими же темными волосами и проницательным взглядом. Рёко Баджи, мать Кейске, выглядела усталой, но её глаза потеплели, когда она увидела гостя. — О, ты проснулся! — Рёко улыбнулась. — Кейске сказал, что ты его новый репетитор и что вы вчера засиделись до поздна. Садись, завтрак почти готов. — Ма, я сам справлюсь, — буркнул Баджи, наконец справившись с омлетом. — Ханагаки, умойся и садись. Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. — Спасибо, госпожа Баджи, — вежливо поклонился Такемичи, чувствуя, как краснеют уши. Когда он вернулся из ванной, на столе уже стояли три порции горячего риса, омлет и мисо-суп. Атмосфера была настолько нормальной и мирной, что Такемичи на секунду забыл о драках, бандах и Кисаки Тетте. — — Наблюдай, Такемичи, — инструктировал Коки. — — Смотри, как Баджи ведет себя дома. Его агрессия здесь полностью подавлена. Он уважает мать. Это его "якорь". Если мы хотим удержать его в будущем, нам нужно укреплять эти связи. — Значит, Такемичи-кун, — Рёко отпила чай, — мой сын говорит, что ты очень умный. Это правда, что ты помогаешь ему не вылететь из школы? — Мы стараемся, — осторожно ответил Такемичи. — У Баджи-сана отличный потенциал, просто ему не хватает терпения для скучных задач. — Ему не хватает мозгов, — хмыкнул Баджи, набивая рот рисом. — Не груби, Кейске! — Рёко легонько шлепнула сына по затылку. — Хорошо, что у него появился такой друг, как ты. Обычно вокруг него одни хулиганы. Даже Чифую, хоть он и славный мальчик, слишком часто потакает выходкам этого оболтуса. После завтрака Рёко ушла спать, и ребята остались одни. Баджи жестом позвал Такемичи в свою комнату. Это было личное пространство капитана первого отряда: на стенах — плакаты с крутыми байками, на полках — модели мотоциклов и горы дисков, а в углу — спортивный инвентарь. Но внимание Такемичи привлек рабочий стол, заваленный тетрадями. — Слушай, — Баджи сел на кровать, скрестив ноги. — Насчет вчерашнего... в Томане все в восторге. Майки хочет, чтобы ты составил график тренировок для всех отрядов. Но я сказал ему, что сначала ты закончишь со мной. — Баджи-сан, вы ревнуете? — улыбнулся Такемичи, присаживаясь на стул. Баджи швырнул в него подушку, которую Ханагаки (благодаря реакции Коки) поймал на лету. — Не наглей, Ханагаки! Просто... мне нужно понимать эти твои «рычаги» лучше, чем остальным. Я капитан первого отряда. Если мой советник знает больше меня — это позор. — — Он признается в своей уязвимости, — отметил Коки. — — Это момент для закрепления доверия. Переходи к обучению, но добавь личный элемент. — Хорошо, Баджи-сан. Давайте продолжим биологию. Вчера мы остановились на рефлекторной дуге. Они занимались около трех часов. Такемичи объяснял сложные процессы через примеры из драк и вождения байка, что делало материал понятным для Баджи. Коки диктовал Такемичи методику, которая задействовала долгосрочную память через ассоциации. В какой-то момент Баджи перестал злиться на учебник и действительно втянулся. — Черт, — выдохнул Баджи, откидываясь на спину. — Если бы в школе объясняли так, я бы уже давно был отличником. Почему всё кажется таким простым, когда говоришь ты? — Потому что я вижу в этом смысл, Баджи-сан. Наука — это не просто буквы в книге. Это то, как мы живем, как мы дышим. Баджи долго смотрел в потолок, а потом вдруг перекатился на бок, глядя на Такемичи. — Знаешь, почему я на самом деле позвал тебя сюда? Не из-за уроков. И не из-за ран. Такемичи замер. — А почему? — Я хотел увидеть, какой ты вне Томана. Там, на складе, или в додзё — ты кажешься каким-то неземным. Слишком правильным, слишком холодным. А здесь... когда ты спал на учебнике с открытым ртом... я понял, что ты всё-таки человек. Баджи протянул руку и схватил Такемичи за запястье, притягивая его ближе к кровати. — Я не хочу, чтобы ты был просто «советником Майки», — прошептал Баджи. Его голос стал хриплым. — Я хочу, чтобы ты был моим. Чтобы эти твои знания, этот твой странный взгляд... принадлежали только мне. Это эгоистично? Такемичи почувствовал, как сердце забилось в самом горле. Коки внутри него молчал, не вмешиваясь в этот момент искренности. — Может быть, — ответил Такемичи. — Но я и так здесь. Я никуда не ухожу, Баджи-сан. Баджи вдруг резко дернул его на себя, и Такемичи оказался поваленным на кровать рядом с ним. Кейске навис сверху, упираясь руками по обе стороны от головы Ханагаки. Его длинные волосы щекотали лицо Такемичи, а в глазах плясали искры, которые не имели отношения к дракам. — — Уровень дофамина в его организме зашкаливает, — констатировал Коки. — — Ситуация переходит в стадию глубокого эмоционального запечатления. Рекомендую сохранять спокойствие. — Ты меня меняешь, Ханагаки, — Баджи коснулся кончиком носа носа Такемичи. — И мне это не нравится. Но я не могу остановиться. Он не поцеловал его — Баджи всё еще боролся со своей дикой натурой, которая требовала либо бить, либо обладать. Он просто прижался своим лицом к изгибу шеи Такемичи и глубоко вдохнул. — Ты пахнешь дождем и моими духами, — прошептал Баджи. — Теперь ты точно мой. В этот момент в дверь комнаты коротко постучали. — Мальчики, я иду в магазин, вам что-нибудь купить? — донесся голос Рёко. Баджи мгновенно отпрянул, как ошпаренный, и уселся на кровати, лихорадочно поправляя майку. Такемичи вскочил, пытаясь пригладить волосы. — Нет, мам! Ничего не надо! — крикнул Баджи, его лицо было красным до самых корней волос. Когда входная дверь хлопнула, в комнате воцарилась неловкая, но теплая тишина. Баджи посмотрел на Такемичи, и они оба одновременно прыснули от смеха. Это был первый раз, когда они смеялись вместе — не злорадно, не вызывающе, а просто как два подростка, которых чуть не поймали за чем-то запретным. — Ладно, «профессор», — Баджи вытер слезы от смеха. — Хватит на сегодня биологии. Пошли в гараж. Нам нужно поставить цепь на твой байк. Если мы закончим сегодня, вечером я разрешу тебе сделать первый круг по району. — Правда? — глаза Такемичи засияли. — Да. Но если упадешь — я скажу Майки, что ты профнепригоден, — Баджи снова надел свою маску дерзкого капитана, но Такемичи уже видел, что скрывается за ней. Они вышли из дома, провожаемые теплым августовским ветром. Такемичи шел рядом с Баджи, чувствуя, как его рука время от времени задевает руку Кейске. Это больше не был союз по расчету или тактический маневр Коки. Это была жизнь. Настоящая, опасная и удивительно прекрасная. И Такемичи знал: ради таких утр он готов переписать саму судьбу.