Белый Пульс в крови Томана

Ночь после того, что произошло на смотровой площадке, превратилась для Такемичи Ханагаки в бесконечный цикл из обрывков воспоминаний и навязчивого голоса в голове. Он лежал на кровати, уставившись в потолок, и чувствовал, как фантомное давление губ Баджи всё еще жжет его собственные. — Успокойся, Такемичи. Твоя миндалевидная железа работает на износ. Ты гоняешь одну и ту же сцену уже четыре часа и двадцать минут. Это нерационально, — голос Коки Фурихаты был сухим, но в нем слышалось некое подобие аналитического сочувствия. — Биологически — это был просто обмен импульсами и гормональный всплеск. Социально — это была катастрофа для самовосприятия Баджи Кейске. Его бегство — индикатор того, что он не может интегрировать этот опыт в свой образ «сильного волка». — Коки, замолчи, — прошептал Такемичи, накрывая лицо подушкой. — Он убежал. Он просто прыгнул на байк и смылся. Что мне делать завтра? Как я посмотрю ему в глаза? — Завтра ты будешь вести себя так, будто ничего не произошло. Это единственный способ дать ему пространство для маневра. Если ты начнешь давить или извиняться — он окончательно замкнется. Нам нужно вернуть его в зону комфорта — в зону драк и мотоциклов. Следующее утро в школе было тихим. Слишком тихим. Обычно громкий хохот Баджи и звук его шагов были слышны за три коридора, но сегодня капитан первого отряда напоминал тень. Когда Такемичи увидел его у входа, его сердце совершило болезненный кувырок. Баджи стоял спиной, о чем-то резко переговариваясь с Чифую. Такемичи прошел мимо, затаив дыхание. Он ожидал окрика, удара или хотя бы издевки, но Баджи даже не повернул головы. Он демонстративно игнорировал присутствие Ханагаки, и это равнодушие резало сильнее, чем любой нож Осаная. — Зафиксировано: Баджи Кейске намеренно избегает зрительного контакта. Его пульс, судя по частоте дыхания, которую я могу оценить по движению его плеч, выше нормы. Он в режиме «бей или беги», и он выбрал третье — игнорирование, — констатировал Коки. Весь учебный день прошел как в тумане. На переменах Баджи исчезал. Даже Чифую выглядел растерянным. Он подошел к Такемичи после третьего урока, хмуро глядя из-под челки. — Ханагаки, что вы вчера делали на набережной? — спросил Чифую без обиняков. — Баджи-сан сегодня сам не свой. Он чуть не сломал парту, когда я спросил его про твой новый байк. Ты что, накосячил с его «Судзуки»? — Нет, Чифую-кун... — Такемичи отвел взгляд. — Мы просто... закончили мою «Бабушку» и немного проехались. Всё было нормально. — «Нормально»? — Чифую фыркнул. — Он выглядит так, будто готов убить любого, кто к нему прикоснется. Если ты что-то сделал — исправляй. Первый отряд не может функционировать, когда капитан в таком неадеквате. Вечернее собрание Томана у храма Мусаси обещало стать настоящим испытанием. Весь Тосва был в сборе. Майки сидел на ступенях, вертя в руках флажок от своего обеда, а Дракен стоял рядом, о чем-то шепчась с Мицуей. Такемичи занял свое место советника. Баджи стоял во главе своего отряда, его лицо было каменным, а волосы стянуты в тугой хвост, открывая острые скулы. Он не смотрел на Такемичи ни секунды. — Сегодня мы обсуждаем расширение патрулей, — объявил Майки, обводя всех взглядом. — Такемиччи, что скажешь по поводу секторов Сибуи? Такемичи вышел вперед, чувствуя на себе сотни взглядов. Он открыл карту, которую подготовил Коки. — Говори четко, Такемичи. Используй холодную логику. Это отвлечет их и вернет тебе статус профессионала, — подсказал Белый Пульс. — Исходя из активности «Вальгаллы», нам нужно укрепить северные переулки. Там много тупиков, где легко окружить патруль из двух человек. Я предлагаю сгруппировать первый и второй отряды для совместной зачистки периметра... — Я против, — резко перебил Баджи. Его голос прозвучал как удар хлыста в тишине. Все замерли. Баджи впервые так открыто и агрессивно выступал против предложения Такемичи. — Первый отряд справится сам, — Баджи наконец поднял взгляд, и он был полон такой обжигающей ярости и стыда, что Такемичи невольно сделал шаг назад. — Нам не нужны няньки из второго отряда. И нам не нужны советы тех, кто сам не может завести байк без посторонней помощи. Это был удар под дых. Баджи использовал их личное время — время в гараже — как оружие против Такемичи на глазах у всей банды. — Кейске, остынь, — Майки нахмурился. — Такемиччи прав насчет логистики. Почему ты так завелся? — Потому что мне надоело слушать теории! — Баджи развернулся и, не дожидаясь окончания собрания, пошел прочь к своему байку. — Чифую, за мной! Собрание закончилось в гнетущем молчании. Майки подошел к Такемичи и положил руку ему на плечо. — Не бери в голову, Такемиччи. Баджи сегодня не в духе. У него бывает. — Я знаю, Майки-кун, — тихо ответил Такемичи, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. Не время для эмоций, Такемичи. Он в состоянии "отторжения". Если мы не встретимся с ним сейчас на его территории, трещина станет пропастью. Нам нужно в гараж, — приказал Коки. Такемичи приехал к гаражу Баджи спустя час. Свет внутри горел. Он слышал звук ударов металла о металл — Баджи явно что-то крушил. Ханагаки глубоко вдохнул, позволяя Коки стабилизировать свое дыхание, и вошел. Гараж был в хаосе. Инструменты разбросаны, на полу валялись пустые канистры. Баджи стоял у верстака, тяжело дыша. Его руки были в крови — он бил по стене или по металлу голыми кулаками. — Уходи, — прорычал Баджи, не оборачиваясь. — Я сказал — уходи, Ханагаки. Если ты сейчас же не исчезнешь, я за себя не ручаюсь. — Я не уйду, — Такемичи сделал шаг вперед, его голос дрожал, но Коки удерживал его от бегства. — Вы можете злиться, можете ненавидеть меня, можете игнорировать на собраниях. Но вы не можете притворяться, что ничего не произошло. Баджи резко развернулся. Его лицо было искажено гримасой, которую сложно было назвать яростью — это была смесь глубочайшего страдания и невыносимого стыда. — А что произошло? — Баджи сделал шаг к нему, нависая своей мощной фигурой. — Что?! Я потерял контроль. Я повел себя как девчонка. Я... я поцеловал своего советника! Ты понимаешь, как это выглядит?! Я капитан первого отряда! Я должен быть сильным, я должен быть выше этого дерьма! — Это не дерьмо, Баджи-сан, — Такемичи смотрел ему прямо в глаза, несмотря на страх. — Это были вы. И это был я. Это была правда, которую мы оба чувствовали. — Нет никакой правды! — Баджи ударил по верстаку так, что инструменты подскочили. — Есть только дисциплина и Томан. А ты... ты ворвался в мою голову со своими схемами, точками, учебниками... ты сделал меня слабым, Такемичи! Я смотрю на тебя и не вижу врага или союзника. Я вижу... — он осекся, его голос сорвался на шепот. — Я вижу то, чего мне нельзя иметь. — Почему нельзя? — Такемичи подошел еще ближе. Внимание. Он на грани нервного срыва. Не касайся его. Просто стой рядом. Будь его константой, — инструктировал Коки. Баджи закрыл глаза, прислонившись лбом к холодному металлу стеллажа. Его плечи мелко дрожали. — Потому что я не умею по-другому, — глухо произнес он. — Я умею только ломать. Если я подпущу тебя ближе... если я сделаю это снова... я сломаю и тебя. Я не хочу видеть тебя сломленным, Ханагаки. — Вы меня не сломаете, — Такемичи протянул руку, но остановил её в паре сантиметров от плеча Баджи. — У меня есть Коки... то есть, у меня есть воля. И я достаточно прочен, чтобы выдержать даже ваш напор. Баджи наконец поднял голову. Краска стыда всё еще не сошла с его лица, но взгляд стал чуть яснее. Он смотрел на Такемичи долго, изучая его, как сложную теорему, которую не мог решить. — Ты невыносим, — Баджи выдохнул, и в этом выдохе было всё его поражение перед собственными чувствами. — Ты со своим этим спокойствием... ты меня с ума сводишь. — Тогда давайте просто... — Такемичи замялся. — Просто что? — Баджи хмуро на него посмотрел. — Просто соберем тот узел в карбюраторе, который вы только что погнули. И не будем об этом говорить. Пока что. Но и бегать друг от друга мы тоже не будем. Баджи молчал около минуты. Потом он тяжело вздохнул и поднял с пола разводной ключ. — Ладно. Садись, «профессор». Но если ты еще раз назовешь меня на «вы» после того, что было... я тебя точно ударю. — Хорошо, Баджи-сан... Кейске, — Такемичи улыбнулся, чувствуя, как вакуум в его груди заполняется теплом. Они провели в гараже всю ночь. Они не касались друг друга, они не говорили о чувствах. Они говорили о зазорах в клапанах, о качестве бензина и о том, как лучше проучить патрули «Вальгаллы». Но между ними, в этом пропахшем маслом воздухе, теперь вибрировала новая, еще не изученная энергия. Баджи всё еще было стыдно. Он всё еще отводил глаза, когда их руки случайно сталкивались над двигателем. Он всё еще был тем диким волком, который боялся собственной нежности. Но он больше не бежал. Медленное развитие — это не только прогресс, Такемичи. Это умение выстоять после взрыва, — подытожил Коки, когда под утро они вместе вышли из гаража. — Мы восстановили цепь. И теперь она стала гораздо крепче. Баджи сел на свой байк и кивнул Такемичи. — Завтра в школе. Не смей прятаться за Чифую. — Не буду, — пообещал Такемичи, провожая взглядом улетающий в рассвет золотистый свет фар. Это был путь длинною в жизнь. И они только что сделали по нему самый трудный шаг.