Белый Пульс в крови Томана

Пока Такемичи и Баджи строили свой хрупкий мир в пыльном гараже, в глубоких тенях Токио начали приходить в движение шестеренки другого, гораздо более жестокого механизма. Кисаки Тетта сидел на заднем сиденье тонированного автомобиля, наблюдая через окно за входом в школу. Его взгляд, холодный и расчетливый, был прикован к фигуре Ханагаки Такемичи. В руках Кисаки вертел золотую цепочку. — — Объект Кисаки Тетта зафиксирован в радиусе трехсот метров, — голос Коки в голове Такемичи прозвучал как сигнал воздушной тревоги. — — Его биоритм аномально стабилен. Это не просто хулиган, Такемичи. Это системный оператор. Он анализирует тебя. — Я знаю, Коки. Я чувствую этот взгляд уже третий день, — мысленно ответил Такемичи, стараясь не подавать виду и продолжая смеяться над шуткой Аккуна. Но Кисаки был не единственным, кто заинтересовался «советником». В заброшенном зале игровых автоматов, где тускло мигали неоновые вывески, на диване развалился парень с татуировкой тигра на шее и звенящими колокольчиками в серьгах. Казутора Ханемия лениво подбрасывал в воздух монетку. — Значит, у Майки появилась новая игрушка? — пропел Казутора, и его голос был пропитан опасной нестабильностью. — Говорят, этот парень сделал Томан «умным». Говорят, он приручил Кейске. Рядом с ним стоял Ханма Шуджи, выпуская облако дыма. — Он не просто приручил его, Казутора. Баджи смотрит на него так, будто этот Ханагаки — его личный бог. Это ломает все наши планы по переманиванию Баджи в «Вальгаллу». Кейске не уйдет из Томана, пока там есть этот «мозг». Казутора замер. Монетка упала на пол с резким звоном. Его глаза расширились, а на губах появилась безумная улыбка. — Значит, если я сломаю Ханагаки... я сломаю и Майки, и Баджи одновременно? Как удобно. Я хочу познакомиться с ним. Я хочу увидеть, что в нем такого особенного, что заставило моего Кейске забыть о нашей клятве. * На следующий день после уроков Такемичи задержался в библиотеке. Коки заставлял его изучать труды по теории игр, чтобы лучше понимать стратегии Кисаки. Когда Ханагаки вышел на школьный двор, там уже было пусто. Почти. У ворот, прислонившись к столбу, стоял парень, которого Такемичи узнал мгновенно. Те же колокольчики в ушах, тот же безумный взгляд. Казутора. — — Внимание. Уровень угрозы: экстремальный. Объект психически нестабилен. Его движения не поддаются стандартной логике боя, — мгновенно отреагировал Коки. — Привет, «советник», — Казутора оттолкнулся от столба и направился к Такемичи. Его шаги были легкими, танцующими. — Я Казутора. Один из основателей Томана. Помнишь такое? Ах, да, ты же новенький. Выскочка. Такемичи замер, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Я знаю, кто ты, Казутора. Чего ты хочешь? — Хочу? — Казутора подошел вплотную, наклонив голову набок. Он бесцеремонно протянул руку и коснулся воротника формы Такемичи. — Я хочу понять, почему Кейске пахнет тобой. Почему он больше не приходит на наши старые места. Ты украл его у меня, Ханагаки. А ведь это всё из-за Майки. Всё зло в этом мире — из-за Майки. И ты — его часть. В этот момент из-за угла школы с ревом вылетел байк. Баджи затормозил так резко, что заднее колесо ушло в занос, подняв облако пыли. Он спрыгнул с сиденья еще до того, как байк окончательно остановился. — Казутора! — рявкнул Баджи, и в его голосе было столько ярости и боли, что даже птицы на деревьях смолкли. — Отойди от него. Сейчас же. Казутора медленно повернулся к Баджи, и его улыбка стала еще шире. — Кейске! Друг мой. Ты пришел защитить свою новую половинку? Неужели это правда? Ты променял нашу общую боль на этого... теоретика? Баджи встал между Такемичи и Казуторой. Его спина была напряжена как стальная пружина. Такемичи видел, как дрожат руки Кейске. — Казутора, уходи, — тихо, почти умоляюще произнес Баджи. — Твои дела со мной и Майки — это наше. Не впутывай его. — О, я уже впутал, — Казутора сделал шаг назад, по звенящим серьгам прошел мелодичный звук. — Кисаки сказал мне, что Ханагаки — это слабое место Томана. И я вижу, что он прав. Знаешь, Кейске...в «Вальгалле» тебя ждут. Но если ты не придешь добровольно... нам придется забрать то, что тебе дорого, чтобы ты стал послушным. Казутора послал Такемичи воздушный поцелуй и, весело насвистывая, скрылся за воротами. В тишине школьного двора Баджи стоял, не шевелясь. Такемичи подошел к нему и осторожно положил руку на его плечо. Кейске вздрогнул. — Он... он совсем не такой, как я представлял, — прошептал Такемичи. — Он сломлен, Такемичи, — Баджи развернулся, и в его глазах стояли слезы, которые он яростно смахнул. — И это я помог его сломать тогда, в ту ночь в магазине. Он думает, что убить Майки — это единственный способ всё исправить. А Кисаки... этот очкастый ублюдок использует его как таран. — — Прогноз ухудшается, — вмешался Коки. — — Кисаки использует Казутору, чтобы выманить Баджи. Канонический сценарий начинает восстанавливаться, несмотря на наши изменения. Баджи чувствует вину перед Казуторой, и Кисаки ударит именно по этому чувству. — Кейске, послушай меня, — Такемичи взял Баджи за обе руки, заставляя смотреть на себя. — Ты не должен уходить один. Что бы ты ни задумал — шпионить за Кисаки или спасать Казутору — не делай этого, бросая Томан. Мы можем сделать это вместе. Баджи горько усмехнулся и прижал Такемичи к себе, пряча лицо в его плече. — Ты не понимаешь. Кисаки — это змея. Чтобы вырвать ей зубы, нужно подойти вплотную. Если я останусь в Томане, он никогда не раскроется. Он будет использовать Казутору, чтобы убить тебя или Майки. Я не могу этим рисковать. — — Он уже принял решение, — констатировал Коки. — — Его логика: «Я пожертвую своей репутацией и связью с Такемичи, чтобы уничтожить угрозу изнутри». Это героический фатализм. Нам нужно предложить альтернативу, иначе мы потеряем его через неделю. — Ты думаешь, если ты уйдешь в «Вальгаллу», я буду сидеть и ждать? — Такемичи отстранился, его голос зазвучал холодно. — Если ты уйдешь, Баджи Кейске, я пойду за тобой. Я стану советником «Вальгаллы», если понадобится. Я не дам тебе сгореть в одиночку. Баджи замер, пораженный этой решимостью. — Ты с ума сошел... Тебя там убьют в первый же день. — Не убьют, — Такемичи поправил очки (которые он начал носить по совету Коки для солидности). — У меня есть план. Но для этого нам нужно сыграть в игру Кисаки, только по нашим правилам. Ты «уйдешь» из Томана. Но ты сделаешь это так, чтобы Кисаки поверил, что ты действительно предал Майки из-за меня. — Из-за тебя? — не понял Баджи. — Да. Мы скажем, что ты приревновал меня к Томану или что я «промыл тебе мозги», и ты решил, что Томан больше не то место, где ты хочешь быть. Это даст тебе идеальное алиби. Баджи долго смотрел на Такемичи, а потом вдруг схватил его за затылок и притянул для короткого, болезненного столкновения лбами. — Ты чертов гений, Ханагаки. И чертов безумец. — — План принят, — подытожил Коки. — — Начинаем операцию «Троянский волк». Но помни, Такемичи: в «Вальгалле» не будет правил Майки. Там будет только хаос Казуторы и расчет Кисаки. И нам придется идти по самому краю. В этот вечер в гараже они не чинили байк. Они рисовали схему внутреннего устройства «Вальгаллы». Тень Казуторы уже накрыла их, но теперь у них был свет — холодный свет разума Коки и отчаянная любовь, которая была готова на любое предательство ради спасения.