Белый Пульс в крови Томана

Первое утро в «Вальгалле» встретило их запахом сырости и застоявшегося табачного дыма. Такемичи проснулся на узком диване в подсобке игрового зала, чувствуя, как каждая мышца тела протестует против вчерашнего напряжения. Но тяжелее всего было в голове. Перед глазами до сих пор стояло лицо Чифую — бледное, залитое кровью, с застывшим взором. — — Уровень кортизола повышен. Ты снова прокручиваешь вчерашний инцидент, — голос Коки в сознании был безжалостно чётким. — — Напоминаю: Чифую Мацуно был доставлен в госпиталь через семь минут после вызова. Ранение не задело плевру. Он будет в сознании через два часа. Твоя эмоциональная реакция мешает анализу следующего шага Кисаки. — Я чуть не убил его, Коки. Своими руками, — прошептал Такемичи, глядя на свои ладони. — — Ты сохранил ему жизнь. В сценарии Кисаки его должны были забить до смерти. Мы изменили результат, сохранив прикрытие. Это и есть цена спасения будущего. Дверь подсобки скрипнула. В проеме стоял Баджи. На нем всё еще была белая куртка «Вальгаллы», которая казалась на нем чужеродной, как саван. Его глаза были красными — он явно не спал всю ночь, карауля сон Такемичи. — Проснулся? — голос Баджи был хриплым. — Ханма зовет нас вниз. Кисаки хочет обсудить «план захвата» территории Томана. Баджи подошел ближе и присел перед Такемичи на корточки. Он взял его руки в свои — его пальцы были холодными, но хватка — железной. — Послушай, Ханагаки... Такемичи. То, что мы делаем здесь... Если ты почувствуешь, что этот твой «внутренний голос» заводит тебя слишком далеко в темноту... остановись. Я сделаю всё остальное. Мне плевать на план, если от тебя ничего не останется. — Со мной всё будет хорошо, Кейске, — Такемичи коснулся его щеки, стирая пятно сажи. — Пока ты рядом, я не потеряюсь. * В главном зале «Вальгаллы» царила атмосфера предвкушения бойни. Кисаки Тетта стоял у карты города, разложенной на бильярдном столе. Ханма лениво жевал зубочистку, а Казутора, сидя на столе, болтал ногами, заставляя колокольчики в ушах звенеть в такт его безумным мыслям. — Наш «советник» наконец-то с нами, — Кисаки поправил очки, и свет ламп блеснул на линзах, скрывая его глаза. — Ханагаки-кун, я подготовил для тебя задачу. Мы планируем атаку на третий отряд Томана. Па-чин в тюрьме, Пе-ян дезориентирован. Это слабое звено. Как нам нанести удар так, чтобы Майки не успел среагировать? Такемичи подошел к карте. — — Включаю режим стратегического моделирования, — отозвался Коки. — — Нам нужно дать Кисаки эффективный план, который на самом деле станет ловушкой для "Вальгаллы". Мы направим их в узкий коридор под мостом Сибуи. Там численное превосходство "Вальгаллы" будет нивелировано, а Томан сможет применить тактику "наковальни и молота". — Третий отряд обычно патрулирует район парка Ёёги, — начал Такемичи, и его голос стал холодным и бесстрастным, как у Коки. — Если мы создадим видимость драки в северном секторе, Майки отправит туда Дракена и первый отряд... которого у него теперь нет. Это создаст брешь. Вы должны заманить третий отряд к реке. Там, под мостом, у них не будет места для маневра. Кисаки внимательно слушал, прищурив глаза. — Под мостом? Там очень узко. Мы сами можем оказаться в ловушке, если Майки придет раньше времени. — Именно поэтому удар должен быть молниеносным, — Такемичи ткнул пальцем в точку на карте. — Разделите силы на три группы. Первая — приманка. Вторая — блокирует выходы. Третья — наносит удар сверху. Если использовать светошумовые гранаты, которые у вас есть на складе, бой закончится за три минуты. — Светошумовые? — Ханма довольно оскалился. — Ха! Мне нравится, как ты думаешь, малявка. Грязно и эффективно. — Но есть одно условие, — добавил Такемичи, глядя прямо на Кисаки. — Группой захвата должен руководить Баджи. Его присутствие деморализует ребят из Тосвы больше, чем любое оружие. Кисаки долго молчал, постукивая пальцами по столу. — Логично. Баджи-кун, ты готов встретиться со своими бывшими друзьями? Баджи сделал шаг вперед, его лицо было жестким. — Я сам сломаю Пе-яна. Он всегда был слишком шумным. * Когда собрание закончилось, Казутора перехватил Такемичи в коридоре. Он прижал его к стене, и его лицо было пугающе близко. — Ты такой холодный, Ханагаки, — прошептал Казутора, трогая пальцем оправу очков Такемичи. — Когда ты планируешь убийство целого отряда, твой пульс даже не учащается. Ты ведь такой же, как я, верно? Мы оба пустые внутри. Мы оба ненавидим Майки за то, что он заставляет нас чувствовать себя виноватыми. — — У него пограничное расстройство личности, — проанализировал Коки. — — Он ищет в тебе отражение своей боли. Используй это, чтобы манипулировать им. — Я не ненавижу Майки, Казутора, — ответил Такемичи, глядя в его расширенные зрачки. — Я просто вижу мир таким, какой он есть. Сильные едят слабых. Майки пытается строить из себя героя, но он просто ребенок, который не хочет взрослеть. А ты... ты единственный, кто понимает, что старый Томан должен умереть, чтобы родилось что-то по-настоящему мощное. Казутора замер, его глаза наполнились странным блеском. Он вдруг обнял Такемичи — это было объятие утопающего, полное безумной надежды. — Да... Ты понимаешь... Ты понимаешь меня лучше, чем Кейске! — Казутора засмеялся, и этот смех перешел в тихий всхлип. — Мы уничтожим его, Ханагаки. Мы уничтожим Майки вместе. Баджи, наблюдавший за этой сценой из конца коридора, сжал кулаки так, что по костяшкам потекла кровь. Но он не вмешался. Он знал, что сейчас Такемичи делает самую опасную часть работы — приручает безумие, которое грозило их погубить. Позже, когда они остались одни на крыше логова, Баджи подошел к Такемичи со спины и крепко обнял его, пряча лицо в изгибе шеи. — Я ненавижу это, — проглухо сказал Баджи. — Ненавижу, когда он тебя трогает. Ненавижу, когда ты говоришь эти ужасные вещи. — Это всего лишь слова, Кейске, — Такемичи накрыл его руки своими. — Мы ведем игру. Коки уже передал координаты ловушки Чифую через зашифрованный канал. Когда вы придете под мост, там не будет третьего отряда. Там будут только Майки и Дракен. И мы закончим всё это. — — Риск провала — двенадцать процентов, — вставил Коки. — — Кисаки может что-то заподозрить. Баджи, тебе придется играть свою роль до конца. Если Майки нападет — ты должен защищаться всерьез. Баджи отстранился и развернул Такемичи к себе. В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора. — Запомни одну вещь, Такемичи. Если план рухнет... если всё пойдет к чертям... беги. Не оглядывайся на меня. Ты — мозг этой операции. Ты должен выжить, чтобы построить то будущее, о котором рассказывал. — Мы построим его вместе, — ответил Такемичи. Баджи не ответил. Он просто снова притянул его к себе для поцелуя — долгого, горького и отчаянного. В этом поцелуе не было стыда, только страх потери и стальная решимость тех, кто поставил на карту свои души. Ночь перед битвой была тихой. Но под этой тишиной уже слышался грохот приближающегося поезда под названием «Кровавый Хэллоуин», и Такемичи Ханагаки знал: завтра либо он перепишет историю, либо история окончательно сотрет его имя с лица земли.