Белый Пульс в крови Томана

Прошло две недели с того дня, когда мир для меня едва не остановился на грязном асфальте. Такемичи выписали, но он не стал прежним. Он стал... прозрачным. Его кожа казалась слишком белой, а под глазами залегли тени, которые не проходили, сколько бы он ни спал. Он часто замирал, глядя в одну точку, и я знал, что в этот момент он говорит со своим «голосом». И каждый раз, когда он это делал слишком долго, его лицо искажалось от боли, а пальцы впивались в виски. Я ненавидел это. Ненавидел Коки за то, что он причиняет ему боль, и ненавидел Кисаки за то, что он сделал это возможным. Мы обосновались в моей квартире. Я превратил её в крепость. Чифую и Казутора дежурили у подъезда посменно. Нулевой отряд теперь работал не на Томан, он работал на выживание Такемичи. — Кейске... — тихий голос из спальни заставил меня бросить нож, которым я резал яблоки, и сорваться с места. Такемичи сидел на кровати, прислонившись к стене. Перед ним в воздухе ничего не было, но я видел, как его зрачки быстро двигаются, следя за чем-то невидимым. — Опять? — я сел рядом и грубо, но осторожно притянул его к себе, накрывая его глаза ладонью. — Выключи это. Сейчас же. — Подожди... Коки нашел... — он прервался, судорожно выдохнув через стиснутые зубы. — Группировка С. 400 человек... Изана выставил их на границе... — Мне плевать на Изану! — я прижал его голову к своей груди, чувствуя, как его бьет мелкая дрожь. — Коки, слышишь меня? Если ты еще раз нагрузишь его мозг картами позиций, я найду способ выжечь тебя из его головы, даже если мне придется просить об этом дьявола! — Уровень боли пользователя: 7 баллов из 10. Перехожу в режим гибернации, — прозвучал голос Коки из динамика телефона Такемичи, который лежал на тумбочке. — Баджи Кейске, твоя тактильная близость способствует выработке эндорфинов. Это эффективнее лекарств. Такемичи обмяк в моих руках. Боль постепенно отпускала его. — Прости, Кейске, — прошептал он, уткнувшись мне в плечо. — Мы должны знать их ходы. 22-е число уже завтра. Майки не справится без плана. — Майки — сильный парень. А ты — больной, — я перебирал его волосы, чувствуя под пальцами шрам от операции. — Завтра ты останешься здесь под охраной Казуторы. — Нет. Он отстранился и посмотрел на меня. В его глазах не было страха. Только та самая решимость, которая когда-то заставила меня пойти за ним. — Если я останусь, Кисаки победит. Он знает, что я — слабое место. Если меня не будет на месте боя, он решит, что я сломлен, и ударит по Эмме снова или по Майки. Я должен быть там. Но... — он запнулся. — Коки разработал протокол «Связь». — Что еще за протокол? — Я буду передавать данные тебе, Баджи, — подал голос Коки. — Через наушник. Такемичи будет только подтверждать решения короткими командами. Весь вычислительный процесс я возьму на себя, используя твой телефон как ретранслятор. Это минимизирует нагрузку на мозг Такемичи. Я посмотрел на телефон, потом на Такемичи. — То есть, я буду слышать этого робота в ухе всю ночь? — Он будет твоим навигатором, Кейске. Ты — мои руки и ноги. А я... я просто буду рядом. Пожалуйста. Я не могу позволить им умереть. Я долго смотрел в его умоляющие глаза. Черт бы его побрал. — Ладно. Но при одном условии. Если я увижу, что тебе становится плохо — я хватаю тебя в охапку и увожу, даже если в этот момент Майки будет проигрывать. Договорились? — Договорились. *** 22 февраля. Полночь. Четвертый пирс Йокогамы. Снег падал крупными хлопьями, засыпая контейнеры и ржавые краны. Гул сотен моторов сливался в один зловещий рокот. Томан и Тенжику стояли друг напротив друга — черное море против красного. Я сидел на байке, Такемичи сидел позади меня, крепко обхватив мою талию. На нем была тяжелая куртка с высоким воротником, скрывающим бинты. Он казался маленьким и хрупким на фоне этой толпы, но я чувствовал, как от него исходит холодная, уверенная сила. В моем ухе щелкнуло. — Баджи Кейске, проверка связи. Вижу Изану Курокаву на вершине контейнера. Справа от него — Ханма. Кисаки скрыт за второй линией бойцов. Рекомендую начать атаку по левому флангу. Такемичи? — Подтверждаю, — тихо выдохнул Такемичи мне в затылок. Майки вышел вперед. Его голос, усиленный мегафоном, разорвал тишину. — ТЕНЖИКУ! СЕГОДНЯ МЫ ЗАКОНЧИМ ЭТО! — ВПЕРЁД! — взревел Дракен. Две волны людей столкнулись с оглушительным треском. Я не понесся в самую гущу. Моя задача была другой. — Три бойца с арматурой, направление — 2 часа,— четко произнес Коки в моем ухе. Я спрыгнул с байка, не выпуская руки Такемичи, и первым же ударом ноги снес ближайшего противника. Я дрался как зверь, но теперь у этого зверя были идеальные глаза. Коки видел всё: замахи, летящие камни, засады. Такемичи стоял за моей спиной, его рука лежала на моем плече. Он не дрался сам, но я чувствовал, как он направляет меня. Это было странное, пугающее и в то же время невероятное чувство — мы были единым организмом. — Кисаки... — прошептал Такемичи. — Он на кране, Кейске. Смотри наверх. Я поднял голову. Там, на высоте третьего этажа, стоял Кисаки и смотрел на нас через прицел... нет, не винтовки. У него в руках был бинокль. Он выглядел растерянным. Его план не работал. Томан не развалился. Майки не сошел с ума. А Такемичи, который должен был быть мертв, стоял здесь и командовал битвой. — Внимание. Изана Курокава движется к Майки. Уровень угрозы — максимальный. Баджи, нам нужно пробиться к центру,— скомандовал Коки. — Держись крепче, профессор! — крикнул я, подхватывая Такемичи под локоть и прорываясь сквозь ряды «красных курток». Каждый мой удар был выверен. Я больше не тратил силы на лишние движения. Коки подсказывал точки давления, а Такемичи своим присутствием давал мне бесконечный запас ярости. Мы были Железным Заслоном. И в эту ночь в Йокогаме Кисаки Тетта наконец понял: он проиграл не банде. Он проиграл двум людям, которые превратили свою боль в абсолютное оружие. — Такемичи, пульс в норме. Нагрузка на мозг — 15%. Мы справляемся, — Коки звучал почти довольно. — Да, — прошептал Такемичи, глядя, как Баджи сносит очередного врага. — Сегодня мы закончим это. Битва при Тенжику в самом разгаре.