Танцы на стёклах || Кащей

Холодный казанский декабрьский вечер. По городу горят фонари, отбрасывая на асфальт круглые желтоватые тени. В их свете танцуют снежинки, ложась на уже порядком запорошённые улицы, где часто проливается кровь. Из неприметного подвала старой панельной пятиэтажки выбегает девушка лет двадцати. Длинный тёмный волос, карие глаза с подкрученными ресницами и стрелками, алые губы. Темная норковая шубка, чуть выше колен, и ботфорты на высоком каблуке. Её взгляд тут же находит синие жигули «тройку», которые как раз таки и ждут её. Сбавив темп, походкой от бедра, она шагает к машине. Снег хрустит под ногами, а ветер развивает слегка волнистые от природы локоны. Резко дергает за ручку и плюхается на переднее сиденье. — Здравствуй, — улыбнулся парень и начал наклоняться к ней. Особа кинула на него недовольный взгляд и закатила глаза. Фыркнула и перекрестила руки на груди, демонстративно отгораживаясь от его внимания. — Ну Ада... хватит обижаться... не обжимался я на дискотеке с той шваброй. Она влетела в меня. И всё. Я люблю только тебя! — Ага. Пизди больше! Влетела и повисла на твоей шее! Так?! — взвизгнула девушка. Глаза, даже в полумраке салона, вспыхнули ледяной яростью. — Я правду тебе говорю! Думаешь, что я – самоубийца, чтобы таким промышлять? Нет! Знаю кто твой брат! И поверь мне, не хочу портить с ним отношения. А тебя люблю больше жизни, дурёха! — восклицал он, пытаясь оправдать себя. Хотя и правда был ей верен. На вчерашних танцах в ДК в него врезалась какая-то левая, пьяная «мадам» и, чтобы удержаться, схватилась за шею. Его пацаны быстро расцепили их, но Адель видела лишь начало спектакля и быстро скрылась от своего недоухажёра. — Солнце... — вздохнул паренёк, видя, что его слова никак не действуют на любимую. Вдруг, словно ураган, сметающий всё вокруг, в его голове пронеслась мысль. Часть того, ради чего он и приехал сюда. Распахнув чёрную дубленку, достал из внутреннего кармана два билета и протянул ей. — А если так?.. Девушка кинула заинтересованный взгляд на бумажки и прищурилась, пытаясь прочитать напечатанную на машинке надпись. ««Щелкунчик». Балет. Двадцать пятое декабря 1988-го года. Партер...». — Ты чё предлагаешь мне смотреть на мужиков в колготках? — фыркнула Ада и скривила губы. — Совсем? Лучше бы в кино пригласил. — Нет. Это реальная тема! К нам приехали на месяц два серьезных человека из Ленинграда. С Кировского театра. Они так танцуют... закачаешься! Почти все билеты проданы! Посмотри! — не унимался, впихивая ей бумажки. Девушка пренебрежительно взяла их двумя пальчиками, словно это была какая-то мерзость. Снова её цепкий карий взгляд прошелся по названию, числу, местам. Теперь же он остановился на труппе. ««Щелкунчик» – Трояновский Кирилл Олегович. Дебил какой-то, раз решил жизнь с этим связать. «Маша» – ...». Вот тут-то её глаза расширились, увидев знакомые инициалы. «Так вот где ты пряталась все эти годы, Ангел...» — Я сейчас! — сунула ему билеты и, открыв дверь, вылетела в холодный вечер. Она пробежала в подъезд и, спотыкаясь о порожки, снова влетала в качалку. Пацаны, занимающиеся своими делами, бросили на неё заинтересованно-испуганные взгляды, но ничего не успели сказать. Ада уже пронеслась мимо них и влетала в неприметную каморку. Там сидели двое. Те, кто держали под своим контролем Казань. И каждый из них был ей по-настоящему дорог. Тот, что постарше, первым посмотрел на неё. Тёмно-зелёные глаза, резкие скулы и короткая стрижка. На теле полно блатных наколок. И огромный авторитет. В его пальцах тлел оранжеватый огонек сигареты. Тот, который помладше, повернулся к ней и вскинул бровь. Тёмные, непослушные, короткие кудри раскинулись по спинке дивана. Медово-шоколадные глаза прищурились, ища подвох. В уголке рта вспыхнула никотиновая палочка, которую он ловко зажал меж щербатых зубов. — Он тебя обидел? — спросил брат, вынимая сигарету и наклоняя голову. — Нет! Вадим... просто душка! — обнажила идеально ровные, белоснежные зубы и посмотрела на старшего товарища. — Женечка, выйдем? Леонов резко кашлянул, подавившись едким дымом, но всё же кивнул и поднялся с дивана. Обогнув журнальный столик, на котором стояли два стакана и полная окурков пепельница, прошел за ней в общий зал, чувствуя на себе пристальный взгляд друга. Прикрыл дверь. — Ты ахринел?! — ткнула ему пальцем в грудь, предварительно снизив тон до опасного шепота. Как же была похожа на брата. Пацаны уставились на них, но встретившись с грозным взглядом старшого, продолжили болтовню и свои дела. — Не понял. За что предъява? — нахмурился Женя, затягиваясь. — Почему ты не сказал, что она приехала? — развела руками Кащеева. Мужчина застыл, в упор смотря на девушку. — Или Никита знает об этом? — Нет... — его слова были едва слышны. — Она... попросила не говорить. Вот и весь ответ. Там всё очень сложно. — Так давай я ему скажу? — почти выкрикнула Адель. — И всё будет зашибись! — Чё расскажешь? — дверь стукнулась о стену с характерным железным звуком. В проеме стоял Кащей, смотря то на друга, то на сестру. — Ну? Я жду! Младшая закатила глаза и, протиснувшись между ним и косяком, впорхнула внутрь. Женя, наблюдающий за этим, тихо выругался себе под нос и проследовал за ней, чтобы та не сболтнула чего лишнего. «Такая же горячая. Это, блять, у них семейное!» И снова скрипнула дверь, отсекая шум гудящего зала от тихой каморки. Девушка стояла посередине, а путь ей преграждали два взрослых уголовника, которых она, к слову, ни капли не боялась. — Никит, зайчик мой ненаглядный, — хлопая ресничками, залепетала Ада. — Ты двадцать пятого, вместе со мной и Жёлтым, идёшь на балет! И это не обсуждается. — Чё блять?! На педиков в колготках смотреть? Нахуй надо! — усмехнулся и отмахнулся от неё, словно от назойливой мухи. — Ну пожааалуйста! — взмолилась сестричка, поджимая пухлые губки и жалостливо смотря на него. — НЕТ! — рявкнул старший и демонстративно прошел мимо неё к сейфу. — Да! — Нет! — Никит, — подал голос Женя, останавливая спор. — Я с Настей иду. И нормально. Пошли с нами? Ну? — Кащеева снова кинула на него уничтожающий взгляд, но всё же была рада, что её поддержали. — Места хорошие. Да и представление... — Я не пойду! — процедил он сквозь зубы. Прикрыл глаза, но в сознании резко, словно вспышка, появилась девочка в белой пачке и пуантах, которую, казалось, отпустил. Или... — Нахуя? — развернулся. — Там халявный коньяк будет, — пожал плечами старший товарищ. — Давай по-честному? Ты когда последний раз вылезал в люди из качалки? Только вот не на разборки, сборы или переговоры. А просто так. Пошли! Хоть в общество выведем тебя. — Жало, блять! Угомони свой пыл! Сам же знаешь, что не переношу эту муть! — Переносишь. Себя то хоть не обманывай... А он ведь был прав. В свое время Никита не пропускал ни единой постановки, в которой танцевала Ангел. Дарил ей любимые розовые розы после выступлений и таял от её милой улыбки. Но это было раньше. Когда тюрьма и жестокость ещё не выжгли в нём того, кем он был с ней. «Переносишь...», — эхом отозвалось внутри. «Да, блять! Но... почему-то больно...». — Ладно, — выдавил из себя. — Хорошо. Только берите на меня два билета. — НЕТ! — выдохнула Адель. — Только не говори, что потащишь с собой эту... — скривилась. — ...Люду. — Иначе не пойду, — ухмыльнулся Кащей, обнажая щербинку меж передних зубов. —Или чё, с ней предложение не действует? — Зря! Дебил ты, братец! — закатила глаза младшая. Фыркнула и прошла к выходу. — Ну и на этом спасибо! Двадцать пятого у нашего театра, в шесть вечера, будем ждать Вас! — Я тоже пойду, пожалуй! — подхватил чёрное пальто с кресла и последовал примеру подруги Женя. — Пока! Поднявшись наверх, они шумно выдохнули. — Не, ну не дурак? Дурак! Там будет она, а он с этой шлюхой хочет прийти! Ненормальный! — сразу заверещала Адель, заставив Леонова усмехнуться. — Разберемся, — похлопал её по плечу и двинулся в сторону дома. — Спасибо, что не сказала. Ангел будет тебе благодарна. Пока что. А потом убьет! — Передай, что я тоже её обожаю! — на губах заиграла искренняя улыбка. Кащеева прошла к жигулям и села на переднее пассажирское сидение. Посмотрела на лидера «Дом Быта». — Знаешь... Я готова тебя простить. Но! С одним условием: ты достаешь мне ещё два билета. Рядом с нами. — Да не вопрос! — усмехнулся Жёлтый, наклонился и впился в алые губы. А в подвале, слыша далекий гул из зала, Кащей сидел на потрепанном, кожаном диване, уперев локти в колени. Оттягивал кудри, пытаясь физической болью отогнать что-то горькое, вновь поселившееся в его груди. — Нет... я не тот! Я – другой! «— Никитка! — подлетела к нему девчушка в синей юбочке и белой блузке с пионерским галстуком. Её глаза, цвета коньяка, сверкали весельем и теплотой. — А это тебе. Улыбнулась. Ладони, державшие что-то за спиной, опустились на его голову в непослушные завитки. Поправили самодельное украшение и отстранились. Теперь на нём красовался венок из желтых одуванчиков, который она сплела специально для него. Только вот его лицо ни капли не изменилось. Как было хмурым, так и осталось. Поглубже вдохнув, подняла свои ручки и положила на его щеки. Большие пальцы провели по линии скул. — Я никогда не променяю тебя на него. Слышишь? Никогда! Ты – мой самый дорогой человек. Лучший друг, который всегда помогал, поддерживал и был рядом. Он просто помог донести портфель. Не более, — нагнулась и поцеловала его в щеку, а затем прижалась к подкаченной груди, перемещая руки на спину в белой рубашке. — Я знаю... — наконец сказал Кащеев, выжимая её в себя. Не мог злиться на неё, да и права она. Голос хриплый, дрожащий, продолжил. — Ангелочек... ты... самое лучшее, что есть в моей жизни. Сделаю всё, чтобы ты была счастлива...» Старшой распахнул медовые глаза. По щекам текли тихие, солёные дорожки. Взгляд наткнулся на полупустую бутылку «Столичной». Не раздумывая, схватил её за горлышко и швырнул в бетонную стену. Стекло рассыпалось на мелкие осколки с характерным звоном, а жидкость медленно начала стекать вниз. Из груди вырвался сдавленный стон боли, разгоревшейся в нём от одного единственного воспоминания, сново убившего его... Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).