Танцы на стёклах || Кащей

Босой ногой по битому стеклу,

Скользишь по краю своего сознанья.

Играя музыкой на струнах наших душ,

Ты открываешь тайну мирозданья!

Закрыв глаза крадёшься, словно тень,

Боясь упасть, ты ловишь нить баланса.

Вокалом страстным поразив мишень,

Ты приглашаешь нас к чувственному танцу.

Своей душой, израненной, в крови,

Как яркий факел освещаешь землю.

Даря всем нам огонь святой любви,

Летишь на белых крыльях к нам немедля.

Танцуй, Родная, на стёклах в небесах.

Твори историю в потоке мирозданья!

Ты — сильная, тебе не ведом страх.

Скользи по краю нашего сознанья!

Вечерняя Казань была прекрасна. На главной площади перед государственным академическим театром оперы и балета имени М. Джалиля стояла небольшая ель. Около неё бегали детишки, играя в салочки. Днем прошёл снег и вновь укутал город в белое покрывало. Дворники торопливо расчищали дорожки, на которых уже начали собираться люди, пришедшие узреть чудесное представление с Ленинградскими дивами. На порожках, кутаясь в норковую шубку, стояла Кащеева в сопровождении Дом Бытовского кавалера. Изредка посматривала на наручные часы, стрелки которых неумолимо подбирались к шести вечера. — И где он? — фыркнула она, закатывая глаза. — Осталось двадцать минут. Там сейчас оркестр играть будет на авансцене! Всё пропустим! — Ну... Жало с Настей тоже нет. Можем подождать пока, — пожал плечами Вадим. — Они уже там. Эта Ленинградская звезда – его младшая сестра. Ангел, — зыркнула на него Адель исподлобья. — Только пожалуйста... не проговорись! Никита не знает об этом! — Ничего себе... — усмехнулся парень. — А почему он идёт с Людкой? Куда потом её денет? Неужели не поедет после с Леоновой к себе? — Дебил потому что! — снова закатила глаза. Вдруг её взгляд привлек чёрный мерседес, остановившийся в нескольких метрах от них. Таких машин в городе было мало. Слишком мало. Они кричали о статусе владельца и принадлежность к криминальному миру. Поэтому, не сложно догадаться кто сейчас выйдет из автомобиля. — Вспомнишь говно в сопровождении моего братца – вот и оно. И правда. Первой открылась водительская дверь. Показалась меховая коричневая шапка и кожаный плащ. Он обошел свой мерс и открыл дверь. Из салона, вложив руку в его ладонь, вышла Люда. Тёмная дубленка слегка прикрывала задницу. Под ней виднелось короткое красное платье, явно не подходившее к данному мероприятию. Она вцепилась в локоть спутника и уверенной походкой пошла ко входу. — Ада, пожалуйста, контролируй себя. Я не хочу потом её труп прятать, — наклонился к ней недоухажёр и проговорил в пол голоса. — Ничего не обещаю... — процедила сквозь зубы девушка. Пара подошла к ним. Сестра тут же преобразилась, натягивая приветливую улыбку. — Кащейка, Людочка. Рады видеть... вас. Мужчины пожали руки. Саврасова тут же начала что-то оживленно рассказывать Адель, которая, к слову, не слушала её, делая вид, что находится в комфорте в этой компании. Она ненавидела «девушку» Никиты. Почему? Ещё когда Ангел училась в одном классе с ним, эта заноза из соседней школы постоянно пыталась её как-то задеть. Ну и люди говорили, что после разрыва первых отношений с Кащеем, Людочка побывала на членах многих парней Казани. Сейчас же она была для Никиты в качестве «ручной собачонки», прибегающей при каждом его зове. Квартет зашёл в театр. Желтый достал из-под дубленки билеты, персонал проверил бумажки и пропустил их внутрь. Сдав свою верхнюю одежду в гардероб, они поднялись на второй этаж как раз в тот момент, когда начал играть оркестр. Из-под смычков на скрипках и виолончелях лились новогодние мелодии, слышались звуки саксофона и флейт. Всё это создавало настроение и ощущение скорого праздника. — Котик, — промурлыкала Саврасова, смотря на своего кавалера. — Мне кажется, что нужно что-то выпить для настроения. Тут же есть буфет? — Есть! — перехватила Кащеева, беря инициативу в свои руки. Хоть так она сможет освободить брата от влияния этой особы. — Пошли! Вадим за нас заплатит. И, не дождавшись ответа Никиты, отлепила её от него и повела в сторону места, где на столиках уже стояли фужеры с шампанским, а около небольшой кассы, на тарелочках, лежали бутерброды с маслом и дефицитными красной икрой и копченой колбасой. За ними неспешно поплелся лидер Дом Быта, чувствуя, что его кошелёк сегодня опустеет. План Адель был прост и гениален. Первым, и самым главным пунктом, нужно напоить Люду. Она захмелеет и не поймёт кто танцует на главной сцене. А потом дело техники. Шлюшку под ручку и домой. Кащей остался в окружении незнакомых ему людей. Музыка была для него фоном. Он поднял взгляд, изучая обстановку вокруг себя. Всё спокойно. Его цепкий глаз заметил новенький ремонт. И правда, за девять лет тут было чему поменяться. Белоснежные колонны возвышались над ним и придерживали третий этаж балкона. На полу теперь лежала дорогая мраморная плитка, а к дверям в зал пролегли алые ковровые дорожки. Посередине, около музыкантов, стояла большая украшенная ель, сияющая разноцветными огнями. Вдруг в памяти вспыхнул момент... «— Никита! — подбежала к нему маленькая девочка в белой пачке. Её руки сомкнулись вокруг него, а лицо уткнулось ему в грудь. — Ты пришел! Ура! — Да. Ты же приглашала, — смутился он. И обнял её в ответ. — Я, конечно, не люблю такое... — Зря! — отстранилась подружка, улыбаясь. — Тебе точно понравится! И будешь ходить на каждое моё выступление! — Верится с трудом, — фыркнул мальчик, но чтобы не обидеть Леонову, продолжил. — Только из-за тебя. На остальных этих... в колготках, мне всё равно...» Старшой зажмурился и тряхнул головой, отгоняя от себя назойливые мысли, которые всё чаще стали появляться за последние несколько дней. Прозвенело два звонка, оркестр закончил новогоднее представление и, взяв инструменты, удалился в зал. Посетители постепенно начали рассеиваться проходя на свои места. Из буфета показались три фигуры. И одна из них была уже порядком подшофе. Никита поджал губы и двинулся им навстречу. — Котииик... — протянула Саврасова и, расплываясь в улыбке, повисла на его плече. — Ты скучал по мне? — Очень, — повёл её вниз. Наклонился к уху и понизил голос до опасного шёпота. — Как ты так умудрилась нахуяриться? Неужели тебя унесло от бокала шампанского? — Четырёх, — влезла в разговор сестра и, обгоняя их, добавила. — Задумайся, дорогой... Кащей скрипнул зубами и, почти неся спутницу, спустился на первый этаж. Четвёрка зашла в зал и, найдя свои места в партере, села. По правую руку от Кащеевой расположился брат, слева – Вадим. Так она могла контролировать своего родного человека, который, скорее всего, захочет скрыться при появлении Ангела на сцене. Прозвенели три звонка, оповещая людей о начале балета. Снова заиграл оркестр, и все присутствующие начали наслаждаться живой музыкой. Продлилось это около нескольких минут, как вдруг инструменты стихли. На сцену вышел руководитель театра – Мухаметзянов Рауфаль Сабирович, держа в руках проводной микрофон. — Дорогие зрители! Приветствую Вас на сие мероприятии. В этот предновогодний вечер каждый из Вас погрузится в сказку и увидит волшебство! Перед Вами сегодня выступят две дивы из Кировского театра в Ленинграде, приехавшие к нам на месяц по обмену! Итак! В роли «Щелкунчика» и «Принца» – выходец из семьи балетмейстеров, талантливый Трояновский Кирилл Олегович! — зал тут же озарился аплодисментами. — А «Машу» исполнит девушка, окончившая Казанское хореографическое училище, наша землячка и просто великолепная прима – Леонова Арина Романовна! Присутствующие снова начали хлопать в ладоши. Никита медленно перевел недовольный взгляд на улыбчивую Адель, смотрящую на него. Скулы напряглись, а на лбу выступила морщинка. — Я ухожу! — резко поднялся с кресла, как вдруг сестра впилась ему в руку и дёрнула на место. — Сидеть, блять! — прошипела она так, чтобы слышал только он. — Если ты уйдешь, мы с родителями перестанем с тобой общаться. А тебе оно надо? Правильно, не надо. Прижми жопу и наслаждайся Ангелом! Рядом сидящая Люда, как и ожидалось, ничего не заподозрила. Разум был затуманен бутылкой «Советского» шампанского. Кащей попытался вырвать руку, но длинные ногти девушки впились в неё мёртвой хваткой. — Я всё равно уйду! — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Только попробуй! — карие глаза Адель, которые сейчас казались чёрными, блеснули огоньком злости. Заиграл оркестр. Бордовые шторы начали медленно разъезжаться в стороны, открывая вид на нарисованные Новогодние полотна, служившие фоном. Впереди стояли танцоры кордебалета. Словно по взмаху волшебной палочки, они начали свой танец. Недовольный Никита перевел взгляд на сцену. Ладони то сжимались, то разжимались. Каждое движение балерунов приближало его к выходу бывшей подруги. Три... два... один... на сцену выбежала Арина. Красивое розово-фиолетовое платье, белые колготки и пуанты. Тёмные длинные локоны переливались в свете огней. А на груди, если присмотреться, был виден серебряный кулон-сердечко, который подарил Кащеев на её семнадцатый День рождения. Он не мог оторвать глаз от этой хрупкой фигуры, плавно порхающей по сцене. Старшой упивался её танцем. Она, как всегда, была идеальна и грациозна, затмевая всех вокруг себя. А сестричка ехидно ухмылялась, смотря на эту картину.

Я думал, что мне всё равно, хотя по мне видно, что нет...

Я еле живой, ты всё так же красива...

Партии и действия сменяли друг друга. Вскоре Ангел опустилась на мягкий диванчик и, положив ладони под голову, прикрыла глаза, делая вид, что заснула. Шторы поползли к середине, закрывая и её, и сцену. Прозвучали аплодисменты и голос: «Уважаемые гости, а теперь антракт!» Включился свет. Люди начали вставать с мест и разбредаться по театру. К Желтухину, Кащеевым и Саврасовой подошли сидевшие на два ряда спереди Женя и Настя. Свиридова была прекрасна в своем чёрном длинном платье с глубоким декольте. Каштановые волосы, слегка подкрученные на концах, ниспадали на плечи. Она была божественна и, одновременно с этим, опасна. Самая настоящая невеста авторитета. В руках держала букет розовых роз, которые, к слову, были куплены специально, чтобы Никита подарил их Леоновой. — О! Анастасия! Привет! — улыбнулась Ада и подмигнула старшей подруге. — Знаешь, мы опять идём в буфет с Людой и Вадимом. Мне кажется, что ты хочешь с нами! А наши дорогие мальчики пока поговорят. Женечка, проследи, чтобы он не сбежал. И не дожилаясь ответа, Кащеева подхватила их под руки и, буквально, побежала на выход из зала. Жало и Никита остались один на один. Второй прожигал друга взглядом, требуя объяснений ситуации, но тот молчал, как партизан. — Нахуя, а главное зачем, Вы притащили меня сюда? Я сомневаюсь, что не знали, кто будет танцевать! — прорычал Кащей. — Знали. Это была идея твоей сестрички. На билетах увидела ФИО Аришки и прилетела в подвал. Тогда и позвала меня. Хотела рассказать, но не стала. Сюрприз решила устроить, — поднял на него глаза Леонов. — Давно Ангел в городе? — прищурился Никита, меняя тему. — В конце ноября приехала. Почти всю их труппу распределили по разным городам. Ей вот досталась Казань, — оживился Женя, улыбаясь. — Тем более. Что тогда она съебалась, что второй раз. А сейчас, блять, появилась. И Вы, небось, хотите, чтоб мы снова начали общаться? Так? — рассмеялся. Только в этом не было ничего весёлого. — Если бы ей это было интересно и нужно, она бы сама пришла! Ало, Жало! Вдолби ты это уже в свою голову! — Эу, полегче! Не с Саврасовой говоришь. Понимай, что перед тобой стоит такой же Вор в законе, как и ты сам, — улыбка сошла с его лица, сменяясь серьёзностью и недовольством. — Ты не знаешь всей ситуации и поэтому помалкивай и делай то, что тебе говорят умные и заинтересованные люди. — Чё за «ситуация»? А? Говори! — злился то сжимая, то разжимая кулаки младший товарищ. — Я не скажу тебе. Поклялся молчать. Если она посчитает нужным, то расскажет тебе всё. А пока ты, — ткнул ему пальцем в грудь. — Возьмёшь розы, досидишь до конца, подаришь ей на поклоне и повезёшь к себе. Вы должны поговорить! — Во-первых, я с Людой, а во-вторых, у меня нет никакого желания вестись у Вас на поводу. А в третьих – я не хочу с ней разговаривать! — отдернул руку друга. — Саврасову либо Жёлтый, либо мы довезем до дома. А насчёт второго и третьего... — наклонился к его уху Жало, понизив тон. — ...я отошью тебя к чертям собачим. И станешь ты по стране мотаться в поисках города, где тебя не будут шпынять. Усёк? — Нахуй иди... — не успел закончить Никита, как к ним подошли девушки в компании лидера Дом Быта. Настя впихнула в руки Кащеева букет и молча удалилась со своим женихом. Брат развернулся к сестре. — А с тобой мы позже поговорим! Зал быстро наполнился людьми. Прозвучало три звонка. Погас свет, а шторы снова распахнулись. Началась вторая часть. Теперь на сцене появилась совсем иная Арина. Тёмные волосы собраны в шишку, на голове сияет диадема. Белый обтягивающий купальник с серебряными узорами и воздушная пачка. Она была, словно, и правда, ангел. Неизменным в её образе остался лишь его кулон. А рядом с ней... парень. Видимо, тот самый Трояновский. Высок, харизматичен и красив. Если бы не колготки с красным камзолом, можно было бы посчитать его за нормального пацана. А потом случилось нечто, что заставило Никиту напрячься и сжать подлокотники. Этот Кирилл нежно прикоснулся к талии Леоновой, поддержал и подхватил на плечо, начав кружить. Сам того не осознавая, он ревновал девушку к её партнеру. Пусть даже и прошло много лет разлуки, грубое, очерствевшее сердце, где-то в глубине, вновь рвалось к ней. Хотел. Да! Именно хотел ощутить тепло её ладоней, услышать мелодичный голосок и почувствовать тот самый лёгкий поцелуй на своей щеке. — Ну и кого ты обманываешь? — наклонилась к нему Ада, ухмыляясь. — Любишь же её. Как и тогда. — Замолчи! — прошипел, не отрывая взгляда от сцены. — Я то замолчу, только ты смотри не просри её. Хотя бы сейчас, — подмигнула и вернулась к созерцанию балета. Па, поддержки и действия сменяли друг друга. Принц постоянно крутился около своей Маши. Финальная битва. Он поразил крысиного короля, и его принцесса очнулась у себя дома, там, где до этого засыпала. А под ёлкой так и осталась стоять деревянная игрушка Щелкунчика. Зал встал и наполнился аплодисментами. На сцену вышли танцоры кордебалета, «семья» главной героини, антагонисты и, наконец, Трояновский за руку с Ариной. В это время Кащей поднялся с места и, пересилив себя, поплелся к сцене. Леонова же встретила дирижера и начала кланяться. Люди стали дарить скромные букетики труппе. Среди них протиснулся и Универсамовский старшой. Он неспешно подошел к ней и протянул двадцать одну розовую розу, перевязанную белой лентой. Сердце Ангела пропустило удар. Она несмело подняла карие глаза. Перед ней стоял лучший друг, смотря на неё изучающим взглядом. — Никита... — прошептала девушка еле слышно и приняла цветы. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. — Привет, — ухмыльнулся, обнажая щербинку меж передних зубов. — Предлагаю после всей этой мишуры доехать до меня. Чай попьем. Поговорим. Ты как? — Хорошо... — голосок дрогнул. — Значит, жду тебя у театра, — развернулся и, теперь уже быстрым шагом, пошёл на выход со сцены. На местах уже не было друзей и сестры. Сунув руки в карманы, он вышел и завернул за угол к гардеробу. Быстро взял свои плащ с шапкой и, надевая их находу, вышел в морозный декабрьский вечер. Внизу, около синих жигулей, стояла компания. Когда Никита подошёл, Ада, в сопровождении Жени, подхватили его под руки и ответи в сторону. — Ну? — нагнулась к нему Кащеева. — Что она сказала? Реакция какая была? — Шок, — констатировал коротко брат. — Сейчас выйдет и поедем ко мне. Чай попьем. Поговорим. — Ну и отлично! — улыбнулся и похлопал его по плечу Леонов. — Может, наконец, поцелуетесь по-настоящему и потрахаетесь. У неё, кстати, никого нет. — Жало, блять! — недовольно зыркнул на него друг. Адель залилась громким смехом. — Удачи. Передавай ей большой привет. Я, кстати, такого же мнения! — развернулась и, походкой от бедра, направилась к машине. — Людочка! Солнышко моё! Так что ты там говорила? Юлька залетела? Давай мне по дороге домой всё расскажешь? — А Кащей? — нахмурила она брови и, сделав шаг в его сторону, покачнулась, хватаясь за ручку двери. — А его родители на ужин пригласили. Не может отказать, — кивнула и соврала с невозмутимым видом девушка. Посадила Саврасову на заднее сиденье и хлопнула дверцей. — Если что, чистка салона с тебя, братец! Она устроилась спереди. Вадим попрощался с Универсамовскими старшими и уехал. Жало тоже пожал руку Кащееву и, вместе с Настей, прошел к своему черному москвичу. Никита же включил печку, чтобы ей было комфортно, встал, облокачиваясь на дверь, и стал ждать. Достал из кармана пачку «Беломорканала» и, чиркнув спичкой, вдохнул едкий дым. Взгляд был устремлен на выход из театра. В мыслях он прокручивал всевозможные исходы данного вечера. От самых логичных – простого разговора и выяснения ситуации, до тех самых предложений, которые упомянул Леонов. В этот самый момент двери распахнулись. На улицу выбежала Арина. Длинное шерстяное кремового цвета пальто нараспашку, из-под которого виднелись белая блузка, заправленная в коричневые прямые брюки. На ногах красовались белые лаковые сапожки. Тёмно-каштановые локоны развивались на ветру, слегка прикрывая лицо. А в руках держала цветы. Не какой-то из тех веников, которые подарили ей восторженные зрители. Его розы. Парень тут же отбросил окурок куда-то в снег и, сам того не осознавая, выпрямился, расправляя плечи. Сердце почему-то забилось чаще. Почему? Может, потому, что любил её больше жизни? Хотел оберегать? Волновался? Но она ж просто взяла и бросила его. И не один, а два раза. — Привет... — смущенно и, одновременно с этим, виновато улыбнулась девушка, поднимая на него глаза. А друг изменился с их последней встречи. Подкачался, скулы стали чётче, а взгляд пронзительнее и холоднее. Неизменными были лишь его непослушные завитки. — Ещё раз здравствуй, — развернулся и открыл ей дверь на переднее сиденье. — Садись. Чё на холоде стоять? И не дожидаясь пока она протянет ему руку, чтобы тот помог, обогнул машину и опустился за руль. Арина вздохнула и поджала губы, но всё же села рядом с ним. Двигатель рыкнул и понес их к квартире Кащеева. Молчание и тишина угнетали. Напряжение витало между ними и было настолько ощутимо, что, казалось, вот-вот лопнет. — Как твои дела? — несмело нарушила тишину и посмотрела на него Ангел, замечая как его пальцы впились в руль, а костяшки побелели. — Лучше всех. Давно в городе? — спросил друг, не отрываясь от дороги, хотя и так знал ответ на свой вопрос. — Месяц. Просто... я не хотела, чтобы кто-то об этом знал. Даже Женёк тот же... он... нечаянно встретил меня в магазине, — опустила глаза, начав теребить белую ленточку на букете. — Ну да. Проще же съебаться непонятно куда. А потом появиться в компании Ленинградского фраера! — рявкнул и со всей силы ударил по рулю. Девушка вздрогнула и вжалась в сиденье. Никита никогда не был с ней таким. Сейчас же он злился. Очень злился. И она понимала почему. — На это была причина... — прошептала еле слышно. Мерседес резко вильнул и съехал на пустынную часть дороги. Завизжали тормоза. Кащеев отстегнулся и выскочил из автомобиля. Обошел его и распахнул её дверь. Подруга испуганно смотрела на него. — Выходи! — глаза пылали гневом и чем-то ещё... обидой. Леонова снова поджала губы и вышла из салона. В груди поселилось что-то тяжелое. В носу предательски защипало. Его сильные руки опустились на её хрупкие плечи и сжали сквозь ткань пальто. — У Вас с братом один словарь на двоих? Да?! Он чешет про «ситуацию», ты – про «причину»! Говори! Но она молчала. И его это бесило. Хватка на плечах стала крепче. — Никит... — прошептала она, жмурясь. По щекам покатились горячие дорожки. — ...пожалуйста. Отпусти. Мне больно... Как только парень увидел слёзы на её лице, сердце ёкнуло. Он же поклялся никогда не доводить её до такого состояния. Но сейчас... Пальцы разжались. Арина всхлипнула и, поддавшись неведомой силе, уткнулась в его грудь. Друг опешил, смотря на неё сверху вниз. — Ангелок... ну... — несмело опустил руки на её подрагивающую от плача спину. — Хватит сырость разводить. Я вспылил. Не должен был... — Ты же не такой... почему хочешь казаться грубым и резким? — подняла на него карий взгляд. — Почему в тебе побеждает злой Кащей Бессмертный? Где мой Никитка? Тот, который провожал до школы и домой, встречал с балета, поддерживал... — Он остался за колючей проволокой. Теперь существует лишь такой я, — выдавил он из себя. Но тот «мальчик», которого оставил в тюрьме, отчаянно жаждал поцеловать ту, которую до сих пор... любил. — Нет... я не верю, — привстала на цыпочки и прикоснулась своими губами к его щеке. По телу друга пробежала волна мурашек, а в груди затеплилось какое-то странное чувство. — Не делай так... Ариш... — почти взмолился парень. Тонкие пальцы правый руки провели по его напряжённой скуле. На её лице появилась улыбка. — Давай я напомню тебе: какой ты на самом деле? Поехали. Как ты сказал: «Чё на холоде стоять»? Ничего не сказав в ответ, просто разомкнул руки на её спине. И на этот раз помог ей сесть в машину, придерживая за локоть. Закрыл дверь и, обойдя машину, устроился на водительском сиденьеи. Мерседес снова покатил по ночным улицам Казани. Но теперь тишина между ними была более комфортной. Через несколько минут автомобиль остановился у пятиэтажки в одном из спальных районов. Она сразу её узнала. Здесь жили его бабушка и дедушка. Он заглушил мотор и помог ей выйти. Неспешно пройдя в подъезд, пахнущий котом и сыростью, поднялись на третий этаж. Ключ провернулся в замке с характерным звуком. Дверь распахнулась. Внутрь первой прошла Леонова. Зная где находится выключатель, щелкнула им. Включился свет. Они сняли с себя верхнюю одежду, разулись. Кащеев прошел в гостиную и принес подруге хрустальную, резную вазу из серванта. Ангел налила холодную воду для цветов и поставила розы на стол. Никита же наблюдал за её плавными движениями, облокотившись на косяк и перекрестив руки на груди. Она стала ещё краше за эти несколько лет. Точёная фигурка, соблазнительные формы и длинные ноги. И всё же он хотел её. Не только в качестве лучшей подруги, но и как... кого? Личной шлюхи? Нет. Врага? Тоже нет. Наверное, той, к кому будет хотеться прийти, кто будет ждать его дома и просто напросто любить. Но им не суждено быть вместе... или?.. Арина расправила бутоны и повернулась к нему, одаривая искренней улыбкой. — Спасибо за букет. Ты не забыл, что мне нравятся розовые розы. Очень приятно это осознавать, — подошла она к нему и, взяв за руку, повела в гостиную. Он посмотрел на их сплетенные пальцы. Уголок его губ дрогнул. Леонова опустилась на диван и потянула за собой друга. Кащей последовал её примеру. Она сложила ноги по-турецки и накрыла его большую ладонь второй своей рукой, начав выводить узоры на костяшках. — Ну что ж, Никитка... — наклонила голову в бок. Волосы рассыпались по плечам и спине, обнажая линию шеи, куда сразу же впился его взгляд, а губы страстно желали исследовать нежную кожу. — А теперь я верну тебе те самые воспоминания и покажу каким ты являешься на самом деле... Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).