Танцы на стёклах || Кащей

Пять дней. Пять счастливых дней, наполненных радостью и улыбками, совсем стёрли воспоминания о происшествии на свадьбе и пролетели как один миг. Женя с Настенькой успели съездить в Москву, поменять паспорта и познакомиться с новыми родственниками. Галина Николаевна с Дмитрием Ивановичем не могли нарадоваться каким вырос внук, да ещё и девушкой, которая носила их правнука или правнучку. Они также радовались и за Арину с Никитой, которые, наконец, обрели счастье, но, увы, не смогли приехать. Роман с Ириной исчезли. Их теперь просто нет, будто никогда и не было. Милиция сбилась с ног, ища Леоновых по городу и области. Никто из гостей, естественно, ничего не видел, а те, кто знал правду, тихо молчали в тряпочку о том, что те сгорели в одном из заброшенных домиков Зеленодольска. Да, может, это и были слишком радикальные меры, но за то, что они сделали, это показалось блатным цветочками. Можно было бы подумать, что кто-то спохватился их, и кому-то они нужны? Скорее нет, чем да. Кирилл решил в это не лезть – ему и самому они порядком надоели. Ну а дочь... Даша первые дни била тревогу, а потом выдохнула, когда узнала правду о брате и сестре. Теперь она спокойно сможет жить вместе с Валерой, которого, к слову, отец терпеть не мог. Ну а Ирина больше не будет закладывать в её голову свою правду. Череп подсуетился и сделал опекуном этой огненно-рыжей девчонки – Жало и Птичку. А они, собственно, и рады были. Она уже взрослая и самостоятельная, проблем с ней не будет. Да и отношения у них были более чем замечательные. Бельская с Кащеевым в один из таких дней сходили всё в тот же дворец бракосочетания и подали заявление на регистрацию брака. Теперь, пятнадцатого апреля, их ждали на церемонии. Женщины хихикали и шептались, что свидетели, чаще всего, так и заканчивают – свадьбой. Только на их памяти это был самый выдающийся по быстроте случай. Да ещё и, можно сказать, подряд, женились два авторитета Казани. В общем, жизнь была прекрасна. Арина посещала театр, выступала и поделилась с Трояновским и Янкой этой замечательной новостью. Первый, почему-то приуныл, а вот вторая светилась, словно новый пятиалтынный, и радовалась за друзей, уже желая отплясывать на их свадьбе. Сегодня, в её выходной, они проспали почти до обеда, поели и быстро переоделись в наряды для выхода. Кащей, как всегда, облачился в свой излюбленный чёрный образ, ну а невеста – в коричневые прямые брюки, в которые была заправлена белая блузка. Волосы, чтобы не мешались, завязала в высокий хвост. Влюбленные покормили Снежинку и побежали в качалку, где их должны были ждать друзья, приехавшие из небольшого отпуска, именуемого на работе Насти «больничным». Всё тот же подвал, наполненный голосами, запахом пота и сырости, металла и табака. Как только дверь распахнулась, а в помещение зашли сначала Ангел, а потом уже Кащей. Несколько пацанов, включая Турбо, Зиму и парочку скорлупы, вскочили с тренажёров и подбежали к ним. — Всем салам! — ухмыльнулся Никита, обнажая щербинку меж передних зубов. — Чё-нибудь интересное есть? — Здорово! — протянул руку и пожал ему Валера. — Не. Всё спокойно. Даже Хадишевские молчат, — перевел взгляд на спутницу и улыбнулся. — Привет, Ариш, ты, как всегда, прекрасна. — А Кинопленка и подавно в сторонке стоят и боятся рыпаться, — сцепились ладонями с Вахитом. — Здравствуй, Ангелок. — Здравствуйте, мальчишки, — кивнула им, уголок губ дрогнул и пополз вверх. — Спасибо большое. — Ну раз всё спокойно, то молодцы. Занимайтесь, а мы пойдём, — приобнял любимую за плечи, и направились в каморку, дверь которой была не заперта. Парень толкнул её и увидел сидящих на диване и обжимающихся молодожёнов. — Опа-а-а! Все в сборе! — Привет! — вскочила резко девушка и подбежала к ним, завлекая в объятия. — Аринка! Ваши бабушка с дедушкой такие классные! Носили меня, буквально, на руках и пирожками закормили. — Ну, они у нас такие. Готовы накормить, даже когда не хочется, — хихикнула младшая. — Когда я первый раз появилась в доме, сразу повели завтракать, а то на мне – одни кожа да кости. — О да! — встал и прошел к ним Жало. Настя отстранилась, и он смог пожать руку другу. — Я и не догадывался, что у Паладина, ну отца, такие добрые и понимающие родители. Ну и дом там... не вышепчешь сколько стоит! Все дружно усмехнулись и прикрыли дверь в общий зал. Никита помог своей невесте снять шубку и, вместе со своим плащом, кинул на кресло. Девочки, как и первого числа, расположились на потрёпанном, скрипучем диванчике, а вот старшие – на стульях, напротив них. Разговоры потекли рекой. Ребята обсуждали столицу и жизнь там, Романовых – старший полностью ушел в работу, стараясь перетянуть все возможные дела на себя. Арина прекрасно понимала почему так поступил Саша, и от этого становилось ещё более грустно. Романа с Ириной, к которым, наконец-то, прилетела карма, радующуюся свободе Дашку и дела на районе. — ...поэтому, в конце месяца, всё так же поедем и соберём проценты с точек, — закончил мысль Кащей, как за дверью пацаны взорвались радостными криками. Старшие нахмурились и посмотрели в сторону двери. — И чё за шум развёлся? Не получали давно? Квартет встал и неспешной, развязной походкой, сунув руки в карманы брюк, вышел к ним и снова ничего не понял. Толпа из пацанов кого-то окружила — ЧЁ ЗА БАЛАГАН ВЫ УСТРОИЛИ?! — рявкнул, пытаясь перекричать их, Женя. Услышав его, они начали рассыпаться в разные, открывая взору парня в военной форме, с усами и чуть растрепавшимися волосами. — М-м-м... кого я вижу. Суворов, только что миловавшийся с пацанами, застыл. Прошлое, от которого так стремительно сбежал, вновь настигло его. Он поднял глаза и замер, смотря далеко не на них, а на скрестившую на груди руки Леонову в объятиях несносного Кащеева. — Ну салам, Адидас, — хищно ухмыльнулся Никита. Показательно мазнул губами по виску любимой и уверенной походкой двинулся к нему. — Ну ты прям поздоровел на казенных харчах. Рожа автоматная! Они обнялись, похлопывая друг друга по спинам. Но в их движениях не было тепла. Настроение вернувшегося стремительно ухудшилось. Вместо того доброго паренька, который был несколькими минутами назад, стоял теперь угрюмый молодой человек. — Здорово, — отстранился, выпрямляясь, Вова и заглянул в медовые глаза. — Вижу у Вас тут всё поменялось. — Чё поменялось? — изумился Никита. — Так же пацанов тренируем. Порядок наводим на улицах. — А то, что ходит слушок, что ты бухаешь постоянно. Да черняшкой гасишься. Как это пояснишь? — перекрестил руки на груди Адидас, прищуриваясь. — Да и пропадаете постоянно. Вон Жало непонятно где пять дней шатался, а ты дома отсиживался. — За мной то не следи, Вовчик. Не по масти так-то я тебе, — шагнул к ним Бельский, взгляд горел. — Если уезжал, значит на то причина была. Да и пацанам нашим сиська что ль нужна? Вроде не маленькие. Голова на плечах имеется. — В Москве говорят, что кур доят. Это кто-то видел? Нет. Значит и нету. Мои все подтвердят, что этого нет. А насчёт алкоголя – никак не влияет на группировку. Уважение имею, все меня слушают. Тем более теперь я бросил пить. Всё. Не буду. По понятной нам обоим причине, — огрызнулся, ухмылка стала ещё шире. Он наслаждался этим моментом. — Так-то зря болтать не будут, — парировал Суворов. В воздухе витало тяжелое напряжение. Пацаны напряглись, смотря на завязывающийся конфликт с нескрываемым интересом. Они бы никогда такое не сказали о своих двух старших. Никогда. Потому что знали, что эти два авторитета всегда делают всё для группировки, а не сбегают поджав хвосты. Значит, это наплел кто-то из почувствовавшей себя героями скорлупы. И несложно было понять, кто это именно был. — Братец, чёт ты не с того начал, — Кащеев сделал шаг и начал медленно обходить Адидаса, словно хищник жертву. Его голос был спокойным и уверенным. — Сходил бы ты домой, кашки поел. Отошёл от дел. И кстати. И правда у нас есть то, чё изменилось. Жало вон женился, а мы с Ариной... заявление подали. Представляешь какая радость? Хмурое лицо оппонента, с новыми резкими чертами, которые появились после Афгана, почернело ещё сильнее. Кулаки сжались до побелевших костяшек, что, откровенно говоря, не скрылось от глаз всех, и процедил сквозь зубы: — Поздравляю. Сам разберусь, когда и куда мне надо. — Вот видишь, Адидасик, — Никита язвительно окинул его и толпу взглядом. — Мы дело говорим, пацаны? — все дружно закивали, подтверждая его слова. Глаза Суворова прошлись по нему и снова наткнулись на ту, которая выбрала этого зека. Она стояла такая красивая, родная, и вместе с этим – недоступная. В ней не было ни капли тепла. Взгляд был пронизан, кажется, презрением? Этот жест, естественно, не ушел от Кащеева, берегущего своё самое дорогое сокровище. Внутри разлилось что-то колкое и выедающее, от чего его скулы напряглись. Он не имел права так смотреть на ЕГО Ангела. — А знаешь чё? — глаза блеснули в полумраке подвала. — Не растерял ли ты сноровку? В восемьдесят пятом всех по углам раскидывал. У нас новенький появился. Демидка. В хорошей форме. Давай лёгкий спарринг устроим? Разомнёшься как раз. — А ты чё, зассал со мной выйти? — Вова бросил вызов прямо, возвращая глаза на друга. — Чё пацанами то прикрываешься? Ребята, столпившиеся вокруг, загудели, как пчелиный рой. Атмосфера накалилась до предела. Кащей усмехнулся и качнул головой. Они оба поняли к чему это всё: выебнуться перед Ариной. Да, именно так. Один должен был отстоять её, а вот второй, если победит, негласно повысит свой статус и отобьет у неё желание встречаться с таким... Как же Суворов был наивен и смешон. Бельская посмотрела на спину жениха и начала молиться, чтобы мозг его не покинул, и он отказался. Не хватало ей ещё этих петушиных мордобоев и обрабатывания ран. Но... — Ну давай, герой! До первого падения! — скрепились в рукопожатиях. Все присутствующие заулюлюкали и захлопали в ладоши. Кто-то сразу начал ставить ставки. Они перелезли через канаты, на ходу снимая верхнюю одежду и оставаясь в одних брюках и с голыми торсами. Ринг превратился в клетку. Девушка сделала несколько шагов вперёд. Её тон стал тихим, но он прорезал гул голосов: — Может, не надо? Зачем Вы это делаете? Прекратите этот цирк. Кащей улыбнулся и подошёл к ней. Его шершавые ладони обхватили её лицо, а большие пальцы провели по скулам: — Всё будет хорошо, — прошептал он и быстро, но властно впился её в губы, словно ставя точку. Но её губы были холодными и неподвижными. Она боялась за него. Не хотела чтобы жених пострадал. Драка началась стремительно. Суворов атаковал первым. Резко, технично, с той солдатской яростью, что осталась в нём после войны. Никита работал жёстко, по-уличному, его удары были мощными, но не такими точными. Они двигались по рингу, атакуя друг друга. Ангел смотрела, вцепившись в канат, ногти впивались в ладони, оставляя красные полумесяцы. В её глазах был страх за него. — Всё нормально будет. Он выиграет, — шепнул ей на ухо брат, кладя руку на плечо. — Ему важно отстоять тебя. Да и перед всеми нужно показать кто здесь главный. — Это дибилизм! — шикнула она, одаривая его недовольным взглядом. — Как будто я трофей какой-то, а не живой и волнующийся за него человек! Бандит постепенно стал брать верх. Его силовой стиль подавлял Адидаса. Он загнал его в угол, готовясь к решающему удару. — ДАВАЙ, ВОВАН! — заорал Маратик откуда-то сбоку. Старший брат невольно перевел на него взгляд. Никита не стал долго ждать и, воспользовавшись этим моментом, со всей силой и злобой замахнулся. Его кулак врезался в скулу «другу». И тот, не удержавшись, отлетел на ринг, распластываясь по нему звёздочкой. Те немногочисленные герои, болевшие за него, замерли с открытыми ртами. А вот оставшаяся, многочисленная половина, взорвалась ликующем ором и поздравлениями. — Ненормальные... — прошептали одновременно обе Бельские. — ХАРОШ! — крикнул Женя и перелез через ограждение ринга. — Ты как, братец? — шагнул к Вове Кащей. Подал руку и помог подняться. — В порядке. Давай ещё! — не унимается оппонент. Грудь вздымается, на лице – кровь от разбитых брови и губы течёт по подбородку, капая на пол. — В порядке? — ухмыльнулся и качнул головой Женя. — Не-не-не. Ничего продолжать, не надо! Вы достойно отбоксировали. Идите сюда! Всё, ребята! В этом честном бою победил КАЩЕЙ! — закричал старшой, поднимая руку брата неродного. Все захлопали. На лице Никиты не было ни одной царапинки, только широкая улыбка победителя, отстоявшего своё золото. Его глаза нашли её, и он подмигнул, будто так и должно было быть. Они пожали ладони друг другу, и жених двинулся к ней. Перепрыгнул заграждение и, ничего не говоря, рывком притянул к себе. Снова, показательно, на глазах всех, слился с ней в собственническом, властном и жгучем поцелуе. А внутри Адидаса поднялась ещё более жгучая волна. Просрал, унизился и проиграл. Да ещё и она совсем не обратила на него внимания. В голове, несмотря на пульсирующую боль, с пугающей ясностью появилась показавшаяся ему самой правильной мысль: «Радуйтесь. Ничего... я всё равно не дам Вам нормального житья. Ты станешь моей!» Пацаны окружили и его. А победитель, вместе с невестой и друзьями принял поздравления и отправился к себе в каморку. — Зрелище отменное устроили! — хохотнул Жало, подходя к креслу и выуживая из-под толщи своё пальто и Настину шубку. — Настроение подняли! Молодец! Показал ему кто в доме хозяин! — А то! — прошел Кащеев к умывальнику, открыл воду и плеснул в лицо. Холод обжег кожу, но он даже не поморщился. Закрыл кран и начал надевать рубашку. — Дурачки, — фыркнула Арина, закатывая глаза и перекрещивая руки на груди. — Какие есть... и Вы таких полюбили! — подмигнул ей брат и накинул на плечи жены меховую вещицу. Затем оделся и сам. — Так, мы пошли. А Вы тут не скучайте. И, подхватив любимую под локоть, вышел из комнатки, закрывая за собой дверь. Пройдя мимо лавочки, на которой откисал поверженный, лишь усмехнулся. Ну а в каморке атмосфера накалялась с каждой секундой и шагом, сделанным в сторону Бельской. Она стояла и смотрела на него исподлобья, всё так же не говоря ни слова и прожигая светло-карим взглядом. — Ну и чё это мы такие грозные? — ухмыльнулся во все тридцать два. — Всё ж нормально. — Нормально? — голос стал ледяным. Брови девушки сдвинулись к переносице. — Для тебя мордобой и то, что я волнуюсь – это нормально?! Вы ведёте себя как два петуха! — Я должен был отстоять тебя, Ангелок. Ты думаешь я слепой? — ухмылка сползла с лица, делая его серьёзным. На лбу появилась морщинка. — Не видел как он на тебя смотрел? Он, буквально, раздевал тебя у меня на глазах! И чё должен был делать? Просто стоять и позволять ему это? Нихрена! Ты – моя! И только моя! — Ой, да ладно! — она всплеснула руками, глаза сверкнули недобрым огнём. — Моя, моя... Кольцо на пальце ещё не делает меня твоей собственностью, понял?! Я – человек, а не вещь, которую можно отбить в честном бою, как призовую овцу на базаре! — То есть ты защищаешь его? — шагнул ближе к ней Никита. В голосе зазвенели холодные нотки. — Этого еблана, который на тебя пялился? Который, если б я не вмешался, ещё неизвестно что бы себе позволил? Он всегда хотел трахнуть тебя! — Я не защищаю его! — выкрикнула в ответ. — Я против того, чтобы меня считали трофеем! Между прочим, сама могу за себя постоять! И не нуждаюсь в том, чтобы ты разбивал кому-то лицо ради моего «отстаивания»! — Ах, не нуждаешься? — Никита оказался в двух шагах. Его челюсть напряглась, желваки заходили под кожей. — А если б он подошел? Если б полез? Что бы ты делала, а? Своими острыми словечками его закидала? — Хватит! — топнула ногой Бельская. Глаза защипало от обиды. — Ты ведёшь себя как ревнивый дурак! Я люблю тебя! Только тебя! Но если ты продолжишь устраивать цирк из-за каждого косого взгляда в мою сторону... я не знаю... я не знаю, что сделаю! — Чё ты сделаешь? — прорычал, делая ещё шаг. — Ты никуда не денешься, Арина. Слышишь? Никуда. Ты – МОЯ! Она развернулась, собираясь выйти из каморки, но не успела сделать и двух шагов. Он нагнал её в мгновение. Сильная рука обхватила талию и развернула к себе. Второй вцепился ей в затылок, запутав пальцы в волосах, и жестко, требовательно и не спрашивая разрешения прижался к её губам своими. — Ммм... пусти! — недовольно выдохнула в его рот, пытаясь оттолкнуть и упереться ладонями ему в грудь. — Никита, я сказала... пусти! Но парень не слушал. Он целовал её так, будто хотел выжечь своим дыханием всех призрачных соперников. Грубо, жадно, собственнически. — Пусти, дурак! — ударила его кулачком в плечо, но удар вышел слабым, почти ласковым. — Я... я на тебя злюсь... — А я на тебя, — прохрипел он ей в губы, не отпуская. — И на него. И на весь мир, который смотрит на тебя. Ангел хотела сказать что-то ещё, но жених снова накрыл её рот поцелуем. И в этот раз невеста не оттолкнула. Сейчас её пальцы вцепились в его мокрую от пота и воды рубашку, притягивая ближе, а не отталкивая. Злость всё ещё бурлила где-то глубоко, но сквозь неё прорывалось другое горячее, тягучее, нестерпимое желание. Кащей прижал её к стене, и она почувствовала спиной холод бетона. Всё тело горело. В каждой клетке пульсировало только одно – он, рядом, везде. Его грубые, нетерпеливые, но такие родные руки скользнули под её заправленную и выпущенную наспех блузку. Арина выгнулась дугой, когда его пальцы коснулись голой кожи на талии. Он провёл выше, сжимая, оглаживая, запоминая каждый миллиметр. — Ненавижу, когда ты так смотришь на меня, — прошептала она, запрокидывая голову, чтобы дать ему доступ к шее. — А я ненавижу, когда ты не смотришь на меня, — ответил, впиваясь губами в изгиб, где пульсировала венка, кусая, зализывая, оставляя багровую метку. — Только на меня. Всегда. Он подхватил её под бёдра, приподнимая, и Бельская инстинктивно обвила ногами его торс. Так они и двигались. Сплетённые, неразделимые, пока не опустил её на узкий диванчик комнатки. Блузка полетел на пол, а за ней и его рубашка, которую она стащила с него сама, нетерпеливо дёргая за край. Его торс в шрамах, татуировках, мышцах, перекатывающихся под кожей, открылся её взору. Невеста провела ладонями по его груди, чувствуя как бешено колотится сердце под рёбрами. — Никит... — выдохнула она. — Шшш, — прижал палец к её губам, а затем спустился ниже, расстёгивая сначала её брюки и стягивая с трусами, а потом уже и свои. — Теперь молчи. Просто чувствуй. Его губы прошлись дорожкой от ключиц вниз, к животу, оставляя влажные, горячие следы. Арина вцепилась в его волосы, выгибаясь, постанывая сквозь стиснутые зубы. Пальцы впились в его плечи, оставляя алые полосы на коже. Когда он резко и глубоко, без лишней нежности вошёл в неё, она вскрикнула, прикусывая губу, чтобы не закричать слишком громко. Но это далось, мягко говоря, не очень. Все в общем зале за стеной, конечно же, услышали это. Пацаны смущенно потупили взгляды, а вот Адидас напрягся ещё сильнее. Казалось, сейчас Вова лопнет от злости и несправедливости! Там должен быть не этот сраный зек, а ОН! Она должна стонать и изгибаться под ним! Никита ухмыльнулся. Именно этого он и добивался! Пусть слышат, завидуют и дрочат в сторонке. Пусть Суворов подавится слюной и зарубит себе на носу, что она его и ничья больше. Парень накрыл её рот поцелуем, заглушая стоны, двигаясь всё быстрее и жёстче. Ритм был сбивчивым, почти злым. В каждом толчке чувствовалась его ревность, его страх потерять её, его безумная, всепоглощающая любовь. Арина отвечала тем же: впивалась ногтями в его спину, кусала его плечо, шептала проклятия и признания вперемешку. — Только ты... — прохрипела она, чувствуя, как внутри затягивается тугой узел удовольствия. — Только... с тобой... — Моя, — прорычал он ей на ухо, ускоряясь, входя всё глубже. — Только моя, Арина. Скажи. — Твоя, — выдохнула, ломаясь, взрываясь тысячей осколков, теряя ускользающее сознание на несколько секунд. — Твоя... Он кончил следом, выскальзывая из неё и изливаясь на грязный пол, и с глухим стоном уткнувшись лицом в её волосы, содрогаясь всем телом, сжимая так, словно боялся, что она исчезнет. Тишина. Только сбитое дыхание влюбленных, похожих на двух загнанных зверей, наконец-то насытившихся друг другом. Бельская лежала, раскинувшись на диване, её пальцы всё ещё нервно гладили его затылок. Жених тяжело дышал, уткнувшись носом в её шею. — Я люблю тебя, — сказал он тихо, уже без злости и ревности, констатируя факт. — Просто иногда мне кажется, что ты слишком хороша для этого мира. И для меня. — Дурак, — слабо улыбнулась и поцеловала его в макушку. — Я сама выбрала этот мир. И тебя. И назад дороги нет. Он поднял голову, посмотрел ей в глаза и тепло и искренне улыбнулся. И в этой улыбке растворились и драка, и ревность, и всё, что было до. — Я люблю тебя, — повторил, уже спокойнее. — А я тебя, — ответила она. — Даже когда ты ведёшь себя как идиот. Кащей хмыкнул, притянул её к себе и нежно поцеловал в лоб, потом встал, подал ей руку и начал молча собирать разбросанную одежду, всё ещё улыбаясь. Они не спеша оделись. Девушка распустила волос, понимая, что хвост теперь выглядит непотребно. Держась за руки, влюбленные вышли. Её щеки пылали, на шее красовался красноватый засос. Его губы снова растянулись в ядовитой ухмылке. Адидас же, которого до сих пор обрабатывал Марат, прожигал их удаляющиеся спины уничтожающим взглядом, не желая мириться с происходящим. — Скоро... очень скоро... — прошептал еле слышно. — Я сделаю всё, чтобы ты стала моей... Переходим в мой Тг: Мир Аконита (там спойлеры, новости и просто общение. Там можете задать мне вопросики. В навигации находится анонка). Ещё есть Тикток: aconitumy Тг наших авторов: авторский цех (с мемами, спойлерами, общением и годными работами).