Третий Судья

Слуги торопливо готовили наложника, а принц тем временем разглядывал гравюры. И когда Глен был готов, Сион заметно повеселел: хмурая складка исчезла с его лба, а на губах заиграла улыбка. Как только наложник вошел в комнату, Сион мгновенно спрятал гравюры под ковер и поднялся с кушетки. – Мне нравится, как ты выглядишь, – сказал принц и, не обращая внимания на евнухов, поцеловал наложника в губы. – Пойдём, – он приобнял Глена за талию, увлекая за собой. И они, словно влюблённая парочка, вышли из покоев и направились к саду. Там их уже ждал паланкин, окруженный четырьмя гигантами-носильщиками с лоснящейся чёрной кожей. Заметив, что принц настроен дружелюбно, Глен осторожно спросил: – Господин, мы на самом деле едем в город? – Его величество попросил меня проверить подготовку арены к зрелищу, – сказал Сион. – Я решил, что тебе не помешает развеяться после долгого одиночества. Принц отодвинул шёлковый полог паланкина и ловко забрался вовнутрь, он выжидающе посмотрел на наложника, и тому ничего не оставалось, как сесть напротив Сиона. Носильщики подхватили паланкин и размеренным шагом понесли его из дворца. – После того, как проверим арену, можем немного погулять по городу. Ты же никогда не бывал в Кирите? – Сион хитро подмигнул ошеломлённому Глену и, чуть отодвинув полог, посмотрел на улицу. Наложник последовал его примеру и стал наблюдать за мерно качающимся городом. Щедро облитый солнцем, он напоминал старую гравюру и пел, словно лира, и стучал, как барабан. Огромные пальмы с шумом качали веерами тёмно-зелёных ветвей, а их стволы были похожи на неуклюжие ноги чудовищ. Мимо пробегали полуголые мальчишки, босоногие дети улиц, наполняя воздух звонкими криками и смехом, пролетали, стуча колёсами по мостовой, колесницы, и синие волны залива били в камни на набережной, разнося по улицам гулкие удары. Оглушённый Глен закрыл полог паланкина и посмотрел на довольного Сиона. – Как тебе столица? – Ошеломляет, – пробормотал Глен. – Совсем рядом за стенами дворца люди бояться вымолвить слово и издать лишний звук, а здесь кричат и ругаются во весь голос, никого не боясь. И словно в подтверждении слов принца, рядом раздался грубый голос, громко выкрикивающий отборные ругательства. – Кирит – центр мира, – в голосе принца послышалась гордость. – Жизнь здесь кипит и днём, и ночью. Вряд ли твой захолустный городок на севере мог этим похвастаться. Слова Сиона отозвались острой грустью в сердце Глена. Монастырь был тихой обителью со строгими правилами и чётким распорядком дня. Днём по двору разносился звон топоров, скрежет колёс повозки и голоса монахов, но к вечеру все звуки затихали, и монастырь окутывала тишина. Глен скучал по этим дням, порой его сердце ныло от тоски, а душа рвалась на север, домой. Но сейчас, оказавшись на улицах Кирита, мрачные мысли быстро исчезли, уступив место восторгу. Носильщики замедлились, и Глен увидел, как перед ним вырастает гигантский амфитеатр, закрывающий полнеба. Это было величественное и грандиозное сооружение, и Глен искренне недоумевал – зачем император хочет построить новый. – Приехали, – Сион взял Глена за руку. Один из носильщиков передал принцу два лёгких плаща с капюшоном, один из которых он передал Глену. – Не хочу, чтобы нас узнали, – объяснил принц. Они вышли из паланкина и направились к амфитеатру. Арена имела несколько входов, равномерно расположенных по периметру. Каждый вход предназначался для определенного класса зрителей. Коридоры и лестницы были устроены так, чтобы люди разных социальных слоев не пересекались. Для знати были предусмотрены отдельные четыре входа, а для императора — главный и секретный, ведущий в отдельную ложу. Сион зашел в один из проходов и повел Глена по длинному темному коридору. – Прошлый раз, когда император устраивал зрелища, бои гладиаторов длились около двух месяцев. Правда, кровавые сражения проводились не каждый день, порой на арене выступали танцоры и артисты, чтобы немного остудить пыл публики. – В этот раз бои будут продолжаться также долго? – Глен искренне думал, что зрелища займут всего несколько дней. – Кто знает, – пожал плечами Сион. – Если императору станет скучно, то они закончатся через месяц, но если Халиф войдет во вкус, то они продлятся до конца зимы. Глен от удивления остановился, он не ожидал, что проведение боев может иметь подобный размах. – Удивлен? – весело спросил Сион. – Честно говоря, не думаю, что зрелища в этом году продлятся долго, думаю, к зимнему солнцестоянию император объявит о закрытии боев. Они вышли из темного коридора, и перед глазами Глена предстала арена с деревянным полом, который рабы засыпали песком. Над головой матросы императорского флота натягивали тенты для защиты зрителей от палящего солнца. Они остановились на небольшом помосте, с высоты наблюдая за работой. Низенький сандорец, облаченный в роскошный кафтан, расшитый золотыми нитями, раздавал указания рабочим, которые проверяли подъемные механизмы. Он то и дело вытирал лицо большим белым платком и тряс в воздухе кулаком. Принц ловко спустился с помоста и направился прямо к раскрасневшемуся управляющему. Мужчина не заметил приближения принца, продолжая что-то объяснять нерасторопному работнику. – Закария, как идет подготовка к зрелищам? – вкрадчиво спросил Сион. – Да что вам всем нужно! – в гневе воскликнул Закария и повернулся к принцу, уже готовый разразиться очередными ругательствами, но увидев, кто перед ним стоит, побледнел. Бедный Закария открывал и закрывал рот, не произнеся ни слова, и Глену, который стоял за спиной Сиона, показалось, что управляющий сейчас рухнет замертво. За несколько минут его лицо из красного приобрело сероватый оттенок, а потом снова заполыхало, как зарница. – Вввваше ввввысочество, – пролепетал Закария и как подкошенный упал на колени, – я тут бранюсь на эту бестолочь, – он нервно махнул рукой в сторону мужчин, которые проверяли арену, и сейчас тоже стояли на коленях, опустив голову к земле. – Пппростите, что услышали ругательства. Последние слова были адресованы не вам… Казалось, он сейчас расплачется, но ему сегодня определенно везло, принц был в хорошем расположении духа. – Рассказывай, как продвигаются дела, – лениво бросил Сион, и Закария, не вставая с колен, достал из-за пояса несколько скрученных свитков и дрожащим голосом начал отчитываться принцу о проделанной работе. – Через несколько дней арена будет полностью готова, – подвел он итог и бросил испуганный взгляд на принца. – А что со зверями? Закария сразу оживился и быстро затараторил: – Буквально вчера к нам прибыла последняя партия. Черные носороги из самого сердца юга, – стал перечислять он, – шерстистые слоны, саблезубые кошки, адские свиньи – их выращивали несколько лет, и привезенные экземпляры достигают до двух метров в холке, а их клыки могут проткнуть человека насквозь, ну и, конечно, пещерные львы. Желаете взглянуть на животных? Сион на секунду задумался, а затем покачал головой. – Не хочу спускаться в подвалы. Поэтому верю тебе на слово. Следи за ними внимательно, если кто-то из зверей сдохнет до начала боев, вместо него выпустим на арену тебя. Закария испуганно начал биться лбом о деревянный пол, и Глену решил, что он разобьет себе голову, но сандорец оказался очень аккуратным, и когда он, наконец, посмотрел на принца, то на его лбу было лишь небольшое покраснение. – Все будет в порядке, Ваше высочество. Никто из животин не помрет. Если позволите, я передам вам списки гладиаторов, которые будут участвовать в зрелищах. Мужчина затаив дыхание смотрел на принца. Он все еще стоял на коленях и пытался сохранять равновесие и не заваливаться на бок. – Давай. Император их утвердил? – Он внес корректировки, я все учел и исправил, – Закария проворно вскочил на ноги, шустро отстегнул с пояса несколько туб, в которых хранились свитки. Низко поклонившись, он протянул их принцу. Сион молча принял их, а затем, неторопливо прохаживаясь, стал лениво осматривать арену. Песок, где его успели насыпать, скрипел под подошвой его сапог, а над головой хлопал, как крылья гигантской птицы, полуспущенный тент. – Ужасно, – наконец выдал принц. – Тут работы еще минимум дней на десять, а ты утверждаешь, что через пару дней все будет готово. Если бы не поджимали сроки, я бы скормил тебя пещерному льву. Бедный Закария снова упал на колени. – Ваше высочество, пощадите! Принц брезгливо посмотрел на дрожащего мужчину. – Я вернусь сюда послезавтра, и если арена не будет готова к зрелищам, то я лично брошу тебя в клетку к зверю. Сион резко развернулся на каблуках и, жестом пригласив Глена следовать за ним, направился к выходу. Несчастный Закария остался позади с раскрасневшимся лицом, залитым слезами. Стоило им выйти с арены, как принц подхватил наложника под руку и поцеловал в уголок губы. – С работой покончено, – весело произнес он беззаботным тоном. Глядя на него, с трудом верилось, что он несколько минут назад испепелял взглядом бедного Закарию и грозился отдать его на съедение льву. – Теперь можно немного развлечься. Принц накинул на голову капюшон, скрывая часть лица. Солнце еще было высоко и ярко светило, обливая улицы золотистыми пятнами. Повсюду сновали люди. Бедняки в рваных рубахах, еле прикрывающих их тщедушные грязные тела, просили милостыню. Знать в богатых одеждах проезжала мимо на своих колесницах или выглядывала из-за шелковых занавесок паланкинов. Торговцы с лотками на груди, заставленными уличной снедью, предлагали свои лакомства и свежую воду в глиняных кувшинах. Иногда около них останавливались горожане и за несколько монет покупали трубочку с медом или сладкую булочку. – Немного пройдемся, – сказал принц и потащил оглушенного шумом Глена за собой. У наложника рябило в глазах от количества людей, а запахи, витавшие в воздухе, щекотали обоняние. Он покорно следовал за Сионом и, не скрывая своего любопытства, смотрел по сторонам. Почти сразу они наткнулись на забегаловку. Вообще в городе их было великое множество, начиная от самых дешевых, доступных даже беднякам, и заканчивая более дорогими, которые посещали зажиточные горожане. Простые жители Кирита не могли позволить себе дом и ютились в небольших комнатах, которые снимали в аренду в многоэтажных зданиях и в которых не было жилищных печей. Им приходилось питаться в тавернах и забегаловках, где они могли за несколько монет купить суп из ног и головы овец, приправленный лимонным соком, тушеные овощи, хлеб с кунжутом, который можно макать в соус или паштет. После рабочего дня жители заглядывали в питейные заведения, где пили вино и заводили интимные знакомства. Привилегированные классы никогда не ходили в подобные места и принимали пищу только дома или в гостях. Однако были среди знати и любители острых ощущений, которые переодевались в одежду простолюдинов и отправлялись в таверну за приключениями. Большая часть заведений представляли из себя небольшое помещение с прилавком в центре. В прилавок были встроены огромные котлы с горячей водой для подогрева еды, в них помещались горшки и котлы поменьше, и за счет этого еда долго оставалась теплой. Это позволяло обслуживать посетителя максимально быстро, не тратя времени на подогрев. Заведения более высокого уровня были с гостиницей. Там уже помимо застолья можно было найти себе на ночь жрицу любви и с комфортом разместиться в одном из номеров. Халиф несколько раз безуспешно пытался закрыть подобные трактиры, видя в них потенциальную угрозу и считая их рассадником бунтарских настроений. Ведь именно за чашей вина рождались мятежи. Но все было безуспешно. Даже всесильный император не мог перебороть тягу народа к удовольствию и вольнодумию. Одну из подобных таверн и увидел Глен. Он остановился напротив и с интересом рассматривал каменную вывеску, стоявшую на земле. На ней на сандорском были написаны услуги и цены на них, но для тех, кто не умел читать, хозяин любезно выбил на камне вполне себе понятные картинки. – Хочешь зайти? – спросил Сион. Глен пожал плечами, но от принца не укрылся вспыхнувший интерес в его глазах, и, подхватив наложника под локоть, он потащил его за собой в таверну. – Пойдем, время еще раннее, поэтому основной сброд еще не успел собраться, и мы сможем выпить и перекусить в тишине. Внутри трактира царил полумрак. Свет, что лился из окон, освещал только несколько первых столиков, а чуть дальше с трудом можно было увидеть лицо собеседника. Оба мужчины прошли вглубь залы по каменным плитам и расположились около стены, подальше от любопытных глаз. Принц оказался прав, посетителей в это время в таверне было немного – несколько матросов, что резались в кости, парочка рабочих, решивших потратить монеты на выпивку, и сомнительного вида мужчины, что сидели в самом темном углу. Глен не видел их лиц, но чувствовал исходивший от них запах дешевой выпивки и соленой рыбы. Сион подозвал мальчика-служку, что сметал мусор с плит большой метлой. – Что желают уважаемые гости? – учтиво спросил юный сандорец и быстро осмотрел сидящих перед ним мужчин. Дорогая одежда сразу же привлекла внимание слуги, и он расплылся в улыбке, желая произвести хорошее впечатление и, может, заработать немного монет. Сион заказал кувшин вина с виноградной патокой и медом. Все вина, что подавались в городских тавернах, были довольно паршивого качества и по вкусу напоминали уксус, чтобы как-то скрыть это, использовали многочисленные добавки, которые делали напиток сладким и пахучим. На закуску принц взял тарелку тушеного мяса с бобами и овощами, пышный отрубной хлеб, который можно макать в подливу, и несколько колбасок, что висели под потолком таверны вперемешку с сушеными травами. Как только слуга принес еду и выпивку, из темного угла вышел мужчина и, взяв стул, бесцеремонно усел к ним за стол. Глен возмутился от такой наглости и уже хотел проучить незнакомца, но Сион остановил его. – Желаешь с нами выпить? – спросил он мужчину. – Буду благодарен за приглашение, – незнакомец улыбнулся, и Глен обратил внимание, что у него отсутствует несколько зубов. – Меня зовут Бичаре, – представился он и взял наполненную вином деревянную чашу. – Хм… странное у тебя имя, – удивился Сион. – Твои родители явно не желали тебе хорошей жизни. Маленькие черные глаза Бичаре с нехорошей усмешкой посмотрели из-под густых бровей. – Это имя дали мне не родители, я их не знал. С детства меня так звали взрослые и дети – Бичаре – Бедолага. Я был беспризорником, и все, кто меня знал, были уверены, что я не доживу и до двенадцати лет, но судьба оказалась ко мне милостива, – он хрипло рассмеялся и, пододвинув к себе тарелку с мясом, стал есть его прямо руками. – А вы что тут забыли? Судя по вашим плащам, деньжата у вас водятся, – Бичаре невольно обращался к Сиону, словно чувствуя, что он единственный здесь господин. – Приехали посмотреть на гладиаторские бои, что устраивает наш император. Зрелища проводятся не часто, и упускать такую возможность не хотелось. – Что верно, то верно, – кивнул головой Бичаре и сделал большой глоток вина. – Я так и подумал, что вы не местные, сюда только сброд приходит, а те, кто побогаче, предпочитают трактиры к югу от арены. Там заведения поприличнее, говорят, даже знатные вельможи нередко их посещают. А где ваша охрана? – Бичаре посмотрел по сторонам, а затем, вскочив с места, подбежал к окну и выглянул на улицу, ожидая увидеть парочку бойцов. – Глен и есть моя охрана, – представил наложника Сион, – свое имя он так и не назвал. – Вот это милый мальчик, – рассмеялся Бичаре. – Ты шутишь? Или же лишился рассудка? И кого он, по-твоему, сможет победить? Сион усмехнулся и поправил капюшон, чтобы Бичаре не смог рассмотреть его лицо. – Разбойников, – невозмутимо ответил принц, вызывая новый приступ хохота у мужчины. – Он больше похож на твоего любовника, чем на телохранителя, дружок, – Бичаре оценивающе посмотрел на Глена, и тому захотелось проучить наглеца, что так бесцеремонно ел их еду, пил вино и грубо разговаривал. Он бросил быстрый взгляд на Сиона, но тот еле заметно покачал головой. Казалось, принц получает удовольствие от компании нищего. Глен слышал о том, как богатые господа переодеваются и посещают питейные дома, кто-то для того, чтобы послушать, о чем говорит простой народ, кто-то, чтобы устроить драку, но а некоторые ищут острых ощущений, заманивая неудачливых грабителей в ловушку. Но Глен никогда бы не подумал, что Сион любитель подобных развлечений. Таверна постепенно наполнялась людьми, и в зале появилось несколько женщин с густо накрашенными глазами, которые медленно ходили мимо столиков и бросали томные взгляды на мужчин. – Тебе повезло, господин, что встретил меня, – Бичаре хотел похлопать Сиона по плечу, но тот ловко отстранился и покачал головой. Догадливый мужчина поднял руки, показывая, что всё понял и больше не будет идти на столь близкий контакт. – Всего за…ммм, – Бичаре задумался, окидывая оценивающим взглядом Сиона, – за десять серебра в день я и мои ребята готовы тебя охранять, – он указал рукой за столик, утопающий во мраке, где Глен рассмотрел несколько крепких фигур. – Ну как, по рукам? Сион лениво рассматривал сидящего напротив мужчину. – Спасибо за предложение, но мы откажемся. Глен вполне может защитить меня. – Не жалей денег, дружок, – в голосе Бичаре появились угрожающие нотки. – Китара – это тебе не провинциальное захолустье, здесь опасно ходить по улицам не только с наступлением темноты, но и днем. – Подумай еще раз. – Я же сказал нет, – резко ответил Сион, – а теперь иди к своим друзьям. Ты и так выпил все наше вино и съел всё мясо. Бичаре пожелтел от злости и, усмехнувшись, произнес: – Ты еще пожалеешь, господин. Он встал и, прихватив с собой кувшин вина, направился в темный угол к своим товарищам. – Вот мерзость, – скривился Сион, осматривая тарелку с мясом, откуда Бичаре выбрал все хорошие куски. – Ладно, закажем новое. – Может, стоит вернуться во дворец? – осторожно спросил Глен, но Сион лишь презрительно усмехнулся. – Ты испугался разбойников? – он коснулся ладони Глена и погладил её, а затем, наклонившись, прошептал прямо в его ухо: – Я смогу тебя защитить. Я один из сильнейших магов, или ты забыл? – Я не боюсь, – покачал головой Глен, удивляясь, как Сион мог так подумать. – Я волнуюсь за вас… не стоит принцу распивать вино в сомнительных местах. К тому же разве Его величество не ждет вас с отчетом о подготовки арены? – Ого, – присвистнул принц. – С каких пор ты так стал заботиться обо мне? – в голосе Сиона прозвучала издевка. – Мы выпьем, поедим, как собирались, и послушаем, как вино развязывает языки простых людей. Иногда стоит выбираться в подобные места и следить за мыслями народа. Ты знаешь, сколько заговоров и мятежей таким образом было предотвращено? Сион подозвал слугу и заказал новую порцию мяса и вина. В таверне стало шумно и жарко. Работники зажгли свечи на люстрах и масляные лампы на столиках, и по плитам и обшарпанным стенам заплясали тени, а на столах запрыгали яркие блики. Принц разлил вино и первый отпил из чаши. – Дрянь, – сделал он вывод, – даже нимерийское вино лучше. Глен тоже сделал глоток и поморщился. Он пил второй раз в жизни, и второй раз алкоголь был отвратительным. Некоторое время они молча сидели, прислушиваясь к разговорам вокруг, хотя Глен не понимал, как можно в этой какофонии звуков услышать что-то конкретное. Со всех сторон раздавались крики, ругань и смех. Кувшин вина опустел, а закуски все были съедены, когда наконец Сион сдался. То ли Халиф действительно настолько запугал народ, что они боялись сказать лишнего слова, то ли люди радовались победе над нимерийцами и предстоящими боями на арене и поэтому не ругали императора. – Ладно, пойдем, – вздохнул Сион. – И правда уже поздно. Он грубо отпихнул преградившую им путь женщину, которая обиженно надула губы и стала искать глазами более приветливых клиентов, и, схватив Глена за руку, направился к выходу.