Третий Судья

Дворец готовился к торжествам в честь победы над нимирийцами. Халиф объявил о гладиаторских боях на арене, и в столицу стали съезжаться знатные семьи, вельможи и чиновники из других областей и состоятельные горожане, которые могли позволить себе гостиницу. Всем хотелось увидеть грандиозные зрелища на арене, которые проводились не столь часто и испытать удачу, делая ставки на гладиаторов. Сандорский амфитеатр мог вместить в себя до тридцати пяти тысяч зрителей, но Халиф считал, что этого недостаточно, и хотел создать еще более величественное сооружение. Он уже вызвал в столицу лучших архитекторов и инженеров из Литирии для возведения новой арены. По слухам, это был грандиозный проект, и амфитеатр обещал стать одним из чудес света, настоящим колоссом в четыре этажа и вместимостью не менее 70 тысяч человек. Халиф рассчитывал завершить строительство нового амфитеатра за четыре года и приурочить его открытие к 25-летию Сиона. Но проектировщики и строители лишь качали головами, понимая, что невозможно построить столь масштабное сооружение за такой короткий срок. Однако, никто не осмеливался сообщить об этом императору, опасаясь за свою жизнь. Действующая арена тоже являлась удивительной постройкой. Она представляла собой эллипс, который окружали высокие, не менее тридцати метров, стены. Визуально они были разделены на четыре яруса, оформленные в виде аркады, последний занимали мачты, за которые крепили тенты, защищающие от солнца. Первый ярус был зарезервирован для императора и его семьи, в их ложу вел отдельный вход. На втором этаже располагалась знать, ну а с третьего простые люди могли посмотреть представления. Вход для всех был бесплатным, расходы брал на себя император. Гладиаторские бои были назначены на начало зимы, в это время жара в столице спадала, и на город опускалась долгожданная прохлада. После зрелищ на арене гостей императора ждал пир во дворце, и взбудораженная боем знать могла выпустить пар на рабах и удовлетворить все свои желания. Времени до начала праздника оставалось не так много, всего несколько недель. Во дворце во всю шла подготовка, и он был похож на разворошенный муравейник. Слуги носились по территории дворца, выполняя бесконечные поручения, повара днем и ночью трудились над блюдами для гостей, танцовщицы и музыканты репетировали свои номера, доводя их до совершенства, а фаворитки императора срочно выбирали украшения и ткани для новых нарядов. Глен же тем временем маялся от скуки в своих покоях. Ему было запрещено свободно гулять по гарему, в его распоряжении был только небольшой закрытый сад, где он мог проводить время. Сион не заходил к нему, и только Теос, который стал гораздо разговорчивее, скрашивал одиночество наложника, развлекая его дворцовыми сплетнями и играя с ним в «Псов и шакалов». Вечера стали прохладнее. Теос, волнуясь, что Глен заболеет, набрасывал ему на плечи теплую накидку и плотно закрывал окна и двери, чтобы осенний ветер не залетал в покои. Такая забота смущала наложника, тем более совсем недавно он спал на сырой земле под открытым небом. Но как бы он ни объяснял это евнуху, тот был непреклонен. В один из вечеров они уже сыграли несколько партий в «Псов и шакалов», и Теос принялся пересказывать последние сплетни. – Его императорское величество совсем забыл про свой гарем. Несколько дней назад Великий евнух отобрал новую партию прекрасных девушек и юношей, но Халиф даже не взглянул на них. Бедняжки, – тихо вздохнул слуга, – теперь им вряд ли удастся привлечь внимание императора. Их участь быть забытыми в нижнем гареме и коротать свои дни в окружении наложниц, что не понравились Халифу. Глен молча слушал, перебирая пальцами гладкие игральные кости с вырезанными на них точками, обозначающими число. – Почему император не посмотрел на новую партию рабов? – неожиданно спросил наложник. Теос удивился вопросу, Глен редко обсуждал с ним сплетни. Обычно наложник рассеянно выслушивал свежие новости, а потом молча кивал головой. – Я думаю, – евнух понизил голос, – это всё из-за принца Сиона. Сегодня я встретил его и императора в саду на прогулке. Ами, – тихо прошептал евнух, – хорошо, что я заметил их прежде, чем Его величество обратил на меня внимание, и вовремя успел спрятаться. Если бы я хоть на минуту замешкался, император сжег бы меня живьем. Я бы вспыхнул, как факел, – Теос забавно сделал губами «пфф» и взмахнул руками, изображая поднимающееся вверх пламя. Император Халиф не хотел видеть рабов, что, словно птички, порхали по дворцу. Он считал, что хороший слуга должен быть незаметен и не попадаться господину на глаза, пока он сам того не пожелает. Полуголых мальчиков-евнухов он, не раздумывая, сжигал, и ему было все равно, чей это слуга и какое поручение он выполнял, но старших евнухов в закрытой одежде, с подкрашенными глазами он мог и пощадить. Но обычно такое случалось крайне редко. Те, кому повезло выжить во дворце и продвинуться по карьерной лестнице вверх, были хитры и осторожны и не попадались на глаза императору. – Хвала всем богам, – Теос сложил руки в молитвенном жесте, – что Халиф настолько был увлечен племянником, что не заметил меня первым. Он не сводил глаз с Его высочества, вот уж никогда не подумал, – евнух понизил голос, – что император может так на кого-то смотреть, – он сделал ударение на слове «так», но объяснять как именно не стал. – И как же он смотрел? – мрачно поинтересовался Глен. – С глубокой нежностью и печалью… Ой, – Теос закрыл ладонью себе рот, а затем вскочил со своего места и рухнул перед Гленом на колени. – Прости меня, Ами, прости. Я не подумал, что тебе неприятно будет это услышать. Какой же я дурак. Ты теперь злишься на меня? – Успокойся и встань немедленно, – ему пришлось повысить голос, чтобы Теос наконец его услышал и перестал причитать. – Сядь обратно, – наложник указал евнуху на мягкий стул. – Все в порядке, я не злюсь на тебя, – Глен смягчил тон и посмотрел на перепуганного слугу. – Но тебе больно? – Теос протянул руку, и его ладонь коснулась груди наложника. – И грустно. – Нет, ты ошибаешься, – покачал головой наложник. – Разве раб, живущий в таких хоромах, бездельничая целый день, может грустить? Теос неуверенно улыбнулся, а затем произнес на нимерийском: – Принц Сион не забудет вас и обязательно вернется. Голос евнуха удивительным образом менялся, когда он говорил на языке северян. Мягкий акцент придавал его речи неповторимый шарм, а сам голос становился тягучим и мягким. – Ведь вы самый красивый наложник во всем дворце, а еще сильный, – добавил Теос и смущенно опустил глаза. Порой простодушие евнуха и его непосредственность, присущая в основном детям, вызывали на лице Глена улыбку. – Теос, мне разрешено читать книги? – спросил Глен. Евнух с удивлением поднял глаза. – Всем наложницам и наложникам доступна библиотека. Слуги приносят девушкам и юношам книги, которые те заказывают. В основном это эротическая литература, реже романы или поэзия. В библиотеке полно книг, и каждый может найти произведение согласно своим вкусам, но для вас они бесполезны, ведь почти все они написаны на сандорском. Хотя… – Теос хитро улыбнулся, – у некоторых популярных книг много картинок. Очень рекомендую их изучить. Хотите, я вам принесу несколько? – Не в этот раз, – мягко уклонился от ответа Глен, догадываясь о содержании подобных книг. – Меня интересует что-нибудь историческое. Ведь я почти ничего не знаю о Сандоре. Теос ненадолго задумался. – В библиотеке есть рукописи и свитки. Но только как вы будете их читать? – Ты сделаешь это. Или ты не обучен грамоте? – Обучен, – улыбнулся евнух. – Я с удовольствием вам почитаю. Какой период истории Сандоры вас интересует? Глен знал, что не должен ворошить прошлое. Какая разница, кем был его отец – братом короля или простым пастухом, предателем или порядочным человеком. Он жил столько лет, не задумываясь о своей настоящей семье, его домом был Монастырь, и он ждал, когда наконец сможет снова встретиться с Судьями в чертогах вечности. Но все же Глен каждый день вспоминал разговор с Кианой в подвале северной крепости, и перед его глазами возникало бесстрастное лицо незнакомого мужчины с жестким взглядом, но Глен откуда-то знал, что за показным равнодушием этот человек скрывал душевную боль. Киана сказала, что практически нет никаких сведений о той битве и о Никаласе – брате северного короля, но Глен все же решил попытать удачу. Может, в исторических хрониках, хранящихся в библиотеке Сандоры, он найдет хотя бы крупицы сведений о полководце. Теос пришел после обеда. Два помощника тащили несколько тяжелых фолиантов, а сам евнух держал в руках скрученные в тугие свитки рукописи и разноцветный сборник легенд южной империи. Но это было не все, за пояс его штанов были заткнуты цветные гравюры. Глену хватило одного взгляда, чтобы понять, какого они содержания. Вездесущий слуга, желая угодить, где-то раздобыл иллюстрации секса между мужчинами и теперь, сияя от гордости, вручил гравюры совершенно смущенному и даже немного покрасневшему Глену. – Вы их потом посмотрите, – заговорщицки шепнул Теос на ухо наложнику. – Тут не обязательно уметь читать, и так все понятно. В чем в чем, а в этом евнух был прав. За окном моросил мелкий холодный дождь, но в покоях Глена было тепло. И все за счет системы воздушного отопления, что использовали в Сандоре. По слухам, эту систему изобрел литирийский инженер, что жил в Сандоре и зимой страдал от холода и сырости. Она была довольно проста, но при этом невероятно эффективна – печи располагались за пределами отапливаемых помещений или в подвалах, в них постоянно сжигали дрова или уголь, горячий воздух направлялся по специальным каналам в приподнятый пол, выложенный плитами, и равномерно раздавал тепло по комнатам и даже подогревал стены. Дым же выводился из помещения через специальные полые керамические трубы, встроенные в стены. Таким образом большая часть дворца отапливалась в промозглые дни зимой. Глен расположился на кушетке, а слуга устроился на полу на пушистом ковре. – Что вам почитать? – спросил Теос, бережно раскладывая свитки. Наложник сделал вид, что задумался. – Когда мы были в Северной крепости, госпожа Киана как-то обмолвилась о том, что недалеко находится деревня Ямна и Немые озера, около которых произошла решающая битва между Нимерией и Сандорой. Мне стало интересно узнать обо всем поподробнее… – Глен замолчал, увидев, как лицо Теоса вытянулось от огорчения. – Ами, боюсь, сведений об этой битве почти не сохранилось, – слуга расстроенно поглаживал обложку фолианта. – Ничего страшного, просто почитай всё, что записано о той войне. Глен откинулся на подушки и приготовился слушать. Теос читал медленно, немного нараспев. Он ни разу не запнулся, хотя порой трудные слова произносил по слогам. Голос у него был приятный, сандорская речь более грубая, чем северная, но мягкий тембр евнуха сглаживал всю её резкость, и Глен получал удовольствие от чтения слуги. Теос перечислял скучные факты, многие из которых Глен знал из монастырских книг, но он все равно внимательно слушал. Другой бы на его месте уже давно бы заснул от столь неинтересного и сухого текста. Евнух иногда поднимал глаза, проверяя, не задремал ли наложник, но каждый раз встречался с его ясным взглядом. – Неужели тебе не скучно? – спросил слуга, откладывая тяжелую книгу. Он уже читал несколько часов, и его голос заметно сел. – Местами, – признался Глен. – Но в целом интересно. Ты устал? – Немного, но могу еще почитать. – Не нужно, – покачал головой Глен. Он немного утомился от высокопарного слога, сандорские летописцы восхваляли императора и полководцев, описывая их как сильных, смелых и храбрых воинов. Про север они особо ничего не упоминали. Битвам не уделяли много внимания, излагая сухие факты, но это и не удивительно, ведь в той войне южане проигрывали раз за разом, и их армия редела с каждым новым сражением. Несколько раз все же упоминался полководец Никалас, маг огня, который сжигал целые отряды, и даже сандорские летописцы не отрицали его невероятную силу. О битве при Немом озере было написано совсем немного, и нигде не указывалось, что северный полководец предал свою страну. Напротив, в каждом предложении подчеркивалось, что сандорцы бросились на врага из последних сил, в бою участвовали все, кто мог держать оружие, и никто не дрогнул при натиске северян. Назад пути не было – эта битва была решающей. Следующие дни Теос продолжал Глену читать исторические хроники. Бедному евнуху было настолько скучно, что он порой замирал на полуслове, с трудом борясь со сном. Каждый раз он поглядывал на наложника, надеясь, что скучный текст усыпит его. – Честно, ами, давай я почитаю тебе что-нибудь повеселее, – слуга закрыл книгу и достал сборник сказок и легенд. – Например, вот эти занимательные истории. Глен едва успел открыть рот, чтобы ответить, как в комнату вошел Сион. Наложник не видел его почти неделю, последний раз они прогуливались по саду. – Что ты здесь устроил? – спросил Сион, брезгливо морща нос. – Решил поизучать историю? – в его взгляде появилось любопытство, когда он пробежался глазами по раскрытой книге. Глен быстро слез с кушетки и встал на колени рядом с замершем евнухом. – Ты, – принц толкнул слугу носком сапога, – собери моего наложника, мы сегодня выезжаем в город. И побыстрее. Сам принц уселся на кушетку, там, где всего несколько минут назад лежал наложник. Он равнодушно скользил взглядом по разбросанным книгам, но неожиданно задержался на торчащей из-под ковра цветной гравюре. Его брови поползли от удивления, когда он увидел, что на ней изображено. Два молодых мужчины, полностью обнаженных, сплелись телами. На лице Сиона мелькнула улыбка, и он, подняв гравюры с пола, стал с интересом их рассматривать.