Тень находит свой путь

Мунджо стоял возле дома Чон У, нетерпеливо глядя на лестницу и едва сдерживая возбуждение. Прошло меньше часа с тех пор, как он сбросил Джэхо с парковочной площадки, и теперь был готов отпраздновать. Младший спустился по лестнице в клетчатых пижамных штанах, поношенном свитере и новой паре шлёпанцев, которые Мунджо купил ему. — Вот это сюрприз. Что тебе нужно так поздно? — спросил Чон У, потирая глаз тыльной стороной ладони. Мунджо усмехнулся и показал руку, которую держал за спиной — в ней был напиток. — Боба? Уже почти одиннадцать часов, — удивился Чон У, принимая чай и сразу делая глоток. Он пожевал тапиоку и улыбнулся, как бурундук. Я знал, что он будет рад меня видеть. — Я подумал, что тебе не помешает хороший напиток, чтобы помочь с писательством. Как продвигается? — спросил Мунджо, делая глоток из своего такого же напитка. Неплохо на вкус. Теперь понимаю, почему администраторы в клинике так его любят. Чон У вздохнул, помассировал плечо и раздражённо покачал головой. — Я слишком много думаю. Сильно нервничаю из-за работы в понедельник. На выходных почти ничего не написал, — объяснил он, делая ещё один глоток. — А ты что делаешь так поздно на улице? Мунджо указал на свою одежду и наушники, висевшие на шее. — Бегал. Но мне пришла идея для другого вида кардио, — ответил он с хитрой улыбкой, делая шаг ближе. — Я скучал по тебе. Чон У схватил шнурки на толстовке Мунджо и притянул его ближе. — Утром ты сказал, что я должен готовиться к возможности, которая изменит мою карьеру, — мягко поддразнил он. — Да, говорил. Но мир сейчас стал лучше, чем был утром. И я знаю, что писательский блок — очень серьёзная проблема, а я как раз знаю лекарство. — Он наклонился и мягко поцеловал уголок губ Чон У. — Хочешь, я тебя вылечу? — прошептал он ему на ухо. Писатель резко вдохнул и кивнул. — Думаю, да, доктор Со, — пробормотал он, прежде чем полностью накрыть губы другого мужчины. Он страстно поцеловал его, затем отстранился. — Мне нужно взять кое-какие вещи. Ты… хочешь зайти? Я знаю, что ты раньше жил в таком месте, поэтому не хочу вызывать плохие воспоминания. Мунджо широко улыбнулся, радуясь тому, что Чон У приглашает его ещё в одну часть своей жизни. — С удовольствием. Они вместе поднялись по лестнице; лёд в их напитках звенел при каждом шаге. Мунджо чувствовал, что Чон У нервничает, и это только успокаивало его душу. Ему не всё равно настолько, что он нервничает. Как мило. Помимо того, что ему было лестно, Мунджо использовал это время, чтобы осмотреть и мысленно составить карту гошивона. Он не знал, когда ему пригодится эта информация, но однажды она обязательно окажется полезной. В лестничных пролётах нет камер. Охранника тоже нет. На ресепшене даже в такое позднее время кто-то сидит. Парень выглядит занятым своим телефоном. Верхние три этажа здания принадлежат гошивону, остальные этажи в основном занимают пустующие офисы. Чисто, но всё довольно старое. Экраны с записями CCTV находятся прямо за стойкой. Камеры низкого качества. Чон У живёт на шестом этаже, комната 603. На противоположной стороне здания есть ещё одна лестница. Лифта нет. Люди сидят в своих комнатах; общие зоны пустые. Тревожных кнопок нет. Пожарная сигнализация старого образца. В коридорах нет огнетушителей. Электрические щиты легко доступны любому, кто проходит мимо. Только на этом этаже видно три аварийных выхода. Пожарная лестница хорошо заметна снаружи. Окон очень мало. Они пошли по длинному, безупречно чистому коридору. Флуоресцентный свет и приглушённая цветовая гамма действительно делали это место похожим на больницу — Чон У был прав. Чон У открыл дверь и провёл их в маленькую комнату с крошечной душевой кабинкой. Унитаз находился прямо под краном. Мягко говоря, довольно странная планировка. — Я знаю, что это выглядит странно, но всё равно лучше, чем делить отвратительный общий душ с кучей мужчин, которые пытаются разговаривать со мной, пока я голый. Это ещё и выручает, когда у меня понос после пива, — сказал Чон У, после чего покраснел и сморщился от собственного комментария. Мунджо тихо рассмеялся. Ему всегда нравилось, когда младший был с ним честен, вне зависимости от темы. — Без осуждения, чаги. В «Эдене» было так же. Отвратительные краны меньше чем в метре друг от друга. Там никогда не было ни секунды уединения, — объяснил он, садясь на жёсткую кровать. Он правда предпочитает это место моему дому? Как он вообще спит на этом каменном матрасе? Чон У быстро собрал сумку с вещами на ночь, сменил обувь и взял пальто для холодной декабрьской прогулки до дома Мунджо. — Удивительно, что ты не пользуешься этой возможностью, чтобы снова предложить мне переехать к тебе, — пошутил он, не понимая, какую банку с червями только что открыл. Стоматолог резко повернул голову к нему, перестав рассматривать замки на двери и окнах. — А ты бы согласился? Можешь переехать хоть сегодня. — Он встал с кровати и слегка наклонился, оказавшись на уровне Чон У. Жилец зашикал на него, напоминая говорить тише. — Любые условия, которые ты захочешь, я выполню. Это правда стало бы вершиной моей жизни. — Мунджо, возможно, звучал слишком умоляюще. Он сделал шаг ближе и положил руку на руку Чон У, останавливая его сборы. — Просто переезжай ко мне, чаги. Чон У поднял на него жёсткий взгляд. Мунджо понимал, что, вероятно, должен чувствовать себя неловко. Мужчина под сорок умоляет другого переехать к нему, но ему было всё равно. Ему нужно было, чтобы писатель был рядом. Чон У фыркнул и выдернул руку. — Мунджо, за шесть дней с тех пор, как ты в последний раз спрашивал, моё мнение не изменилось. Мы не вместе. Даже если бы я называл тебя своим парнем, для этого всё равно было бы слишком рано. И нельзя быть «друзьями для секса» с соседом по квартире. Если что-то пойдёт не так, ты в любой момент можешь выставить меня за дверь, — тихо объяснил он, явно раздражённый. — Я никогда так не сделаю. Никогда, — уверил Мунджо, широко раскрытыми, искренними глазами. — Сейчас ты ко мне липнешь, но что будет через полгода? А если ты наткнёшься в книжном магазине на какую-нибудь ещё одну проблемную красотку, за которой захочешь бегать? — Чагия, я… — И вообще, с тобой что-то не так. Ты слишком… безупречный. Я знаю, что ты что-то скрываешь. И я не уверен, что хочу узнать, что именно, — перебил его Чон У. Я бы никогда не убил тебя. Я делаю такие вещи с другими людьми — не с тобой и не с теми, кто тебе действительно дорог. — Чаги, я могу пообещать тебе несколько вещей: я никогда не причиню вреда тебе. Никогда не причиню вреда твоей семье. И никогда не причиню вреда коту. Надеюсь, это прозвучало достаточно расплывчато. Чон У фыркнул и рассмеялся, проводя обеими руками по волосам. Он сделал пару шагов к маленькому окну и уставился на ночной горизонт Сеула. — Зачем ты вообще говоришь такие чертовски странные вещи! Вот поэтому я тебе и не доверяю. Ты этот идеальный стоматолог с красивым домом, такой внимательный… но ты, чёрт возьми, жуткий. — Он повернулся к Мунджо, стиснув челюсть. — Когда ты говоришь такое, у меня в голове сразу загорается миллион красных флажков. Старший сделал небольшой шаг к нему, стараясь не спугнуть. — Прости. Я плохо умею подбирать слова и вести себя в социальных ситуациях, но это не меняет правдивости моих слов. — Он сократил расстояние между ними и положил руки на плечи Чон У. — Я никогда не учился обращаться с людьми так, как это делают нормальные люди. У меня никогда не было человека, о котором я бы так заботился. Ты же не будешь наказывать меня за то, что у меня было тяжёлое детство, правда? Ты ведь не станешь так со мной поступать? Мунджо мягко сжал его плечи, надеясь, что Чон У поверит в историю о «сломленном мальчике». Пожалуйста, чаги. Приди и исцели меня, пока я буду превращать тебя в самое великолепное произведение, каким ты только можешь быть . Ты заслуживаешь моей помощи. Чон У расслабился под его пальцами, и выражение его лица смягчилось. — Нет, я не собираюсь тебя за это наказывать. Наверное, это просто моя собственная тревожность и чувствительность так реагируют на тебя. — Он глубоко вздохнул. — Я не перееду к тебе. По крайней мере, пока. А пока давай просто продолжим делать то, что делаем. Мунджо убрал руки с его плеч и кивнул, слегка улыбнувшись. Чон У поправил пальто и поднял свою сумку. — Ладно, пошли. Они вышли из гошивона и прошли восемь кварталов до дома Мунджо, разговаривая о писательстве Чон У. Стоматолог делился анатомическими знаниями и при этом незаметно давал экспертные советы о… убийстве. Как прекрасно работает его разум; он пишет персонажа прямо как я. — Мне нужно показать пианиста как совершенно обычного человека с обычной жизнью. Как думаешь, стоит дать ему вторую половину? Кого-то, кто поможет ему поддерживать прикрытие? — спросил Чон У, допивая свой напиток. — А почему ты думаешь, что партнёр ему нужен только ради образа? Почему он не может найти человека, с которым у него будет настоящая связь? — спросил Мунджо, забирая у него пустой стакан и выбрасывая его в ближайшую урну. — Потому что он психопат. Он не может по-настоящему любить кого-то, — прямо сказал Чон У. Мунджо мягко улыбнулся человеку рядом с ним. — То, что кто-то любит не так, как большинство людей, не значит, что он не может гореть чувствами к другому человеку. Для каждого где-то есть свой человек. Даже для пианиста-убийцы с эйсоптрофобией. Он может даже не подозревать, что такой человек существует, пока не встретит его, — спокойно предположил Мунджо, обнимая писателя за плечи. Они некоторое время молча шли по тротуару, пока Чон У обдумывал сказанное. Они почти дошли до дома — на холме уже виднелись ворота. — Почему ты всё время пытаешься отождествить себя с моим пианистом? Ты же знаешь, что он серийный убийца, да? — спросил Чон У саркастическим тоном, слегка покраснев. — Чагия, если ты не хотел, чтобы я ему сопереживал, зачем сделал его похожим на меня? — с широкой улыбкой возразил Мунджо, притягивая его ближе. — Потому что мне нужен был кто-то привлекательный, но при этом немного пугающий, а ты просто идеально подошёл, — небрежно ответил Чон У. — То, как ты стоишь, как почти не моргаешь, твой ровный тон речи. Всё это контрастирует с тем, как ты выглядишь. — И как же я выгляжу? — тихо спросил он, глядя вперёд на дорогу, а не на Чон У, который теперь смотрел на него пылающим взглядом. Младший глубоко вдохнул и быстро облизнул губы, будто ждал возможности сказать это. — Горяч. Чертовски горяч. Обманчиво силен. Пропорции как у чипсов Dorito (широкие плечи и узкая талия). Ключицы, из которых я хочу пить соджу. Губы, о которых я думаю с того момента, как просыпаюсь, и до того, как ложусь спать. — О чём ещё ты думаешь, чаги? — спросил Мунджо, сильнее сжимая его плечи. — О том, как ты вбиваешься в меня, когда становишься собственническим во время секса. О том, как всегда находишь время, чтобы доставить мне удовольствие. — Чон У сунул руку в задний карман Мунджо, чувствуя через ткань изгиб его ягодиц. — О том, как ты знаешь, когда взять контроль, а когда вернуть его мне. В одну минуту ты позволяешь мне от души ударить тебя, а в следующую — уже вдавливаешь моё лицо в матрас, пока буквально разрываешь меня. Мунджо сохранил нейтральное выражение лица, пока набирал код ворот и проводил Чон У к двери своего дома. Он открыл её и снял обувь, пока младший поставил свою сумку. Старший внезапно подхватил его и прижал к стене. — Обманчиво сильный, да? — спросил он, его губы зависли совсем рядом с губами Чон У. Чон У обвил ногами его талию и сбросил обувь. — Эта крошечная талия создаёт впечатление, будто тебя может свалить лёгкий ветерок, но я-то знаю правду, — выдохнул он, тяжело дыша. — Мунджо, ты уже твёрдый как камень. Старший впился губами в губы Чон У и прижался к нему бёдрами, позволяя почувствовать, насколько сильно он его хочет. Он перехватил поудобнее его бёдра и понёс в гостиную, не прерывая поцелуя. Мунджо довольно резко опустил его на диван — руки уже начинали ныть после событий этого вечера. Мунджо стянул через голову толстовку вместе с футболкой, обнажив бледный торс. Среди его шрамов и родинок виднелся свежий синяк на рёбрах, уже начинающий темнеть до насыщенно-фиолетового. Чон У резко изменился в лице, заметив его. Дерьмо. Я не думал, что он ударил меня так сильно. Сразу после того как стоматолог ввёл Джэхо паралитик, жертва успела нанести один быстрый удар. Мунджо почти не заметил его. Но, похоже, силы хватило, чтобы оставить заметный синяк. — Что случилось? Ты в порядке? — спросил Чон У, и в его голосе звучало беспокойство. — Да, дорогой, всё в порядке. Просто один ребёнок не хотел чистить зубы. Решил, что лучший способ избежать этого — пнуть меня в грудь. Такое иногда бывает с детьми, — непринуждённо соврал он, зная, что сейчас Чон У слишком отвлечён, чтобы уловить какие-то несостыковки. Думаю, это звучало достаточно правдоподобно. Такое и правда бывало, так что ситуация не невозможная. Просто сегодня я не лечил ни одного ребёнка. — А, понятно. Я тоже не любил стоматологов в детстве. И сейчас не люблю, — сказал Чон У, обнимая Мунджо за шею и притягивая его к себе. — Думаю, одного стоматолога ты всё-таки любишь, — усмехнулся старший, устраиваясь между его бёдрами. — Понятия не имею, откуда у тебя такие мысли, — ответил Чон У, прежде чем снова поцеловать его, проникая языком в его рот. Младший застонал, когда Мунджо слегка прикусил его язык, прежде чем отстраниться. Он схватился за куртку Чон У, пытаясь стянуть её. — Сними, — хрипло приказал Мунджо. Чон У сел, сбросил пальто на пол и стянул через голову футболку. Теперь оба остались только в спортивных штанах, прижимаясь друг к другу и целуясь на диване. Скользя членом по члену другого, он чувствовал, как тот с каждой секундой становится всё твёрже. — Ты же бегал. Тебе не нужно в душ? — спросил Чон У, отстраняясь, чтобы перевести дыхание. — Только если ты пойдёшь со мной. Младший улыбнулся и открыл ящик тумбочки. Он достал бутылку лубриканта, сунул её в карман и обвил ногами талию Мунджо. — Забери меня. Мунджо медленно поднялся с дивана, пока младший буквально висел на нём. Чон У обнял его за шею и поцеловал в челюсть. Смотрите-ка, кто теперь липнет. Когда Мунджо только переехал в этот дом, он не знал, что делать с душевой кабинкой. Предыдущий хозяин был пожилым человеком, поэтому установил каменную скамью и несколько поручней вдоль стены. На полу также лежал противоскользящий коврик, который можно было снять. Сначала Мунджо не видел во всём этом особого смысла. Но в такие моменты он был благодарен, что ничего не убрал. Это делало секс в душе намного проще. Не нужно было беспокоиться о том, что кто-то поскользнётся, когда на пол попадёт лишняя смазка. Мунджо мог двигаться так быстро, как хотел, потому что Чон У мог держаться за поручни. Он мог сидеть на гранитной скамье, позволяя младшему двигаться на нём, пока вода мягко стекала по его загорелому телу, и они продолжали целоваться. Мунджо кончил первым, поэтому мужчины поменялись местами. Чон У сел на скамью, а старший опустился перед ним на колени. Он начал медленно, намеренно растягивая момент, чтобы в итоге прийти к своей цели: Чон У встанет и прижмёт голову Мунджо к себе под струёй обжигающе горячей воды. С тех пор как его горло впервые оказалось в такой ситуации, он стал лучше справляться — научился правильно дышать и просить перерыв. Когда Мунджо держал Чон У за ягодицы, он несколько раз похлопывал его по коже, и младший тянул его за волосы, отстраняя, чтобы дать ему несколько глубоких вдохов. После кивка стоматолога Чон У снова притягивал его к себе, и Мунджо открывал рот, принимая его. С несколькими резкими толчками Чон У кончил, удерживая Мунджо, чтобы тот принял всё до последней капли. Писатель отпустил его волосы и погладил лицо, смывая водой из душа выступившие слёзы. Мунджо поднялся, обнял младшего и глубоко поцеловал его под падающими струями воды. — Наверное, нам стоит всё-таки помыться, раз уж мы уже здесь, — пробормотал Мунджо у губ Чон У. Младший сухо рассмеялся и потянулся за бутылкой шампуня. Он выдавил немного на ладонь и начал втирать в волосы Мунджо. — Сядь, ты для меня слишком высокий, — пожаловался Чон У, слегка толкнув его вниз. Стоматолог согласился, радуясь небольшой передышке после событий этого дня. Чон У стоял между его ног и намыливал шампунь в его тёмных волосах. Под ловкими пальцами младшего и тёплой водой веки Мунджо начали тяжелеть. — Ты что, устал, старик? — поддразнил он, мягко ткнув его в щёку указательным пальцем. — Нет, чаги, просто с тобой так спокойно, что мне захотелось на секунду прикрыть глаза. — «Прикрыть глаза» — так моя мама говорит, когда я ловлю её спящей, — заметил Чон У, разоблачая его отговорку. Старший быстро поднялся, всё ещё сонный, смыл шампунь с волос и откинул назад мокрые пряди. Он обнял Чон У за талию и крепко сжал его бока. — Думаешь, я устал? Я тебе докажу. Возьму тебя ещё раз. Прямо здесь, — пригрозил он, опуская руку ниже по его спине и проводя пальцем между ягодицами писателя. — Нет-нет, я верю. Давай просто помоемся и пойдём спать, — рассмеялся Чон У, легко шлёпнув Мунджо по груди. — Завтра утром покажешь, какой ты «не уставший». Когда я тоже буду не уставший.

***

На следующее утро они проснулись рано в кровати Мунджо, встречая воскресное солнце. Их утренние объятия постепенно переросли в медленный сонный секс на боку — оба были слишком сонными, чтобы менять позу. Несмотря на вялое начало, старший позаботился о том, чтобы они оба закончили и начали день довольными. Пока Чон У готовил завтрак, Мунджо снял с кровати простыни и отнёс их в прачечную. Затем занялся своей обычной утренней рутиной: проверил фонтанчик с водой у Наби, почистил лоток и в очередной раз проклял себя за то, что привёл в дом существо, которое не может убрать собственные экскременты. Как только лоток оказался чистым, кошка тут же грациозно зашла обратно в пластиковый контейнер и снова сделала свои дела — словно специально ждала именно этого момента. — Ты пытаешься заставить меня тебя убить? — спросил он, конечно же, просто угрожая в шутку, пока кошка приседала и тужилась, глядя на него прямо в глаза. Наби закончила, выпрыгнула из лотка и прошла через комнату, оставляя за собой след из крупинок наполнителя. Мунджо вздохнул, собрал свежую кучку и выбросил её в контейнер для кошачьего наполнителя. Затем достал маленький пылесос и убрал мусор вокруг лотка. Он умылся и переоделся, надев мягкий серый хенли и джинсы. Сама вещь ему особо не нравилась, но однажды Чон У сказал, что хотел бы увидеть его в такой одежде. Мунджо неспешно вошёл на кухню, босые ноги шлёпали по деревянному полу, а Наби шла прямо за ним. — Тебе правда нужно чаще ходить за продуктами. У тебя есть только один вид мяса, несколько яиц, немного клубники и рис, — упрекнул его Чон У, обжаривая мясо на сковороде. — Но это же хорошее мясо от… мамы пациента. То самое, которое тебе понравилось. За это мне должны дать очки, разве нет? Слишком сонный после секса, я почти забыл, откуда сказал, что это мясо. Было близко. — Да, два очка тебе на воображаемом табло. Ура, — саркастически ответил Чон У, закатив глаза. Он повернул голову в сторону старшего и внимательно оглядел его с ног до головы. — Джинсы? Ты правда надел джинсы? Мунджо повернулся и развёл руки в стороны, демонстрируя штаны, с лёгкой тенью улыбки на лице. — Что? Я иногда ношу джинсы. Тебе нравится? — спросил он, закидывая в рот клубнику. — Они выглядят… хорошо, — ответил Чон У, глядя на нижнюю часть тела мужчины и рассеянно проводя языком по зубам. Думаю, они выглядят больше чем хорошо. Мунджо лукаво улыбнулся и начал накрывать на стол, пока Чон У заканчивал готовить. Наби начала тереться о ноги младшего, громко мяукая. — Чего ты хочешь, малышка? — спросил Чон У напевным голосом. — Мяяяууу, — ответила Наби. — Наверное, ждёт лакомства, — предположил Мунджо из-за обеденного стола. — Я обычно даю их ей утром. Они в шкафчике над плитой. — Оу, это так мило, — проворковал Чон У, посмотрев на Мунджо. — Что? — спросил тот, не понимая комментария. — Ты сказал «она». Я раньше слышал, как ты называл её только «это». — Он достал лакомства из шкафчика и высыпал на пол несколько квадратиков со вкусом курицы. Наби довольно заурчала, поедая угощение. Мунджо фыркнул, раскладывая приборы на столе. — И что? — Это значит, что она тебе нравится! Ты любишь свою маленькую кошечку, — поддразнил его младший, надув губы, перекладывая приготовленное мясо в миску. — Конечно, она мне нравится. Я же говорил, что хотел взять кошку, — пробормотал он, звуча неубедительно даже для самого себя. — Мунджо, мы оба знаем, что сначала ты совсем не хотел это существо в своём доме. Нет смысла мне врать. Я не знаю, почему ты вообще её взял, но рад видеть, что ты изменил мнение, — сказал Чон У с улыбкой, принося еду к столу. Стоматолог почувствовал, как щёки начинают краснеть, а во рту появляется неприятный привкус — похожий на тот, который был, когда мисс Ом поймала его за игрой с божьими коровками в приюте. Она тогда назвала его слабаком за то, что он давал им имена и разговаривал с ними, хотя ему было всего одиннадцать. Но Чон У не был мисс Ом и говорил это не для того, чтобы его мучить. — Ладно, ладно. Давай просто есть. — Он глубоко вдохнул и сделал глоток апельсинового сока, избавляясь от привкуса унижения. — Спасибо, что приготовил, чагия. Выглядит очень вкусно. — Пожалуйста. Ешь быстрее, у нас сегодня большие планы, — объявил Чон У, потирая руки, прежде чем взять палочки. — Правда? — спросил Мунджо, жуя полоску мяса и нахмурив брови. — Да. Нам предстоит много смотреть телевизор, пока мы будем разлагаться на диване. Мунджо улыбнулся, когда младший откусил кусочек завтрака и уронил немного мяса на пол, чтобы Наби могла его съесть.

***

Оправдывая ожидания, Мунджо и Чон У развалились на диване с полными животами. Они смотрели американский документальный сериал о убийце из Лос-Анджелеса, у которого, казалось, не было ни постоянного способа действий, ни определённого типа жертв. В итоге его поймала группа обычных граждан после нескольких серьёзных ошибок полиции. Младший лежал, вытянувшись, положив ноги на колени Мунджо, а тот мягко массировал ему ступни. Длинные ноги стоматолога были вытянуты и лежали на кофейном столике, а сам он лениво откинулся в угол дивана. Наби лежала между ними, свернувшись клубком под ногами Чон У и крепко спала. Как раз когда в документальном фильме дошли до момента поимки подозреваемого, у ворот зазвонил интерком. Чон У быстро сел, разбудив кошку. — Кто это? — спросил он нервно, всё ещё под впечатлением от того, что они смотрели. — Возможно, это доставщики с тренажёрами, которые я заказал, но они должны были приехать только к двум часам дня. Мунджо встал, подошёл к панели интеркома и нажал кнопку динамика. — Здравствуйте, кто это? — Доброе утро, доктор Со. Это детектив Мё из полицейского участка Ынхе. У меня есть к вам несколько вопросов, — сказал мужчина уверенным, властным голосом. Чон У вскочил с дивана и быстро подошёл к нему. — Что? Ты что-то сделал? Нас посадят? — спросил он тихо, но панически. Мунджо сохранил спокойное выражение лица и костяшками пальцев коснулся щеки Чон У. — Чаги, я ничего не сделал. Всё в порядке. Наверное, прошлой ночью что-то случилось в районе, и они просто обходят дома и задают вопросы, — спокойно объяснил он, надеясь успокоить его. Если он будет нервничать, это может вызвать подозрения ко мне, а этого допустить нельзя. Мунджо снова нажал кнопку, чтобы ответить. — Конечно, детектив, проходите, — сказал Мунджо. Он открыл ворота с панели и пошёл к двери встречать офицера. Чон У снова сел на диван и поставил телевизор на паузу, нервно ёрзая на месте. Стоматолог открыл дверь; его осанка и манера поведения сразу стали строже — он снова принял роль доктора Со. — Добро пожаловать, детектив Мё. Как поживает ваш отец? Нравится ему на пенсии? — вежливо улыбнувшись, он провёл полицейского в дом. Офицер снял обувь и надел гостевые тапочки у двери. — Да, нравится. Спасибо, что спросили. — Он оглядел комнату и заметил Чон У на диване. — О… вы… — он на секунду открыл свой блокнот. — Господин Юн Чон У? Писатель поднялся с дивана и слегка поклонился. — Да, это я. — Отлично, значит, я смогу поговорить сразу с вами обоими — сэкономлю целый час, — заметил он, садясь в кресло рядом с диваном. Чон У нервно посмотрел на Мунджо, но тот даже не повернул головы. Старший сел на диван рядом с ним; теперь оба смотрели на детектива. — Какие у вас к нам вопросы, офицер? — спросил Мунджо своим обычным спокойным тоном. — Прошлой ночью было найдено тело, и мы просто пытаемся восстановить события, предшествовавшие смерти. — Он открыл чистую страницу в блокноте, щёлкнул ручкой и посмотрел на писателя. — Скажите, пожалуйста, какие у вас были отношения с господином Шин Джэхо? Чон У наклонил голову и нахмурился. — Простите? — Расскажите, как вы знали Шин Джэхо, тридцать лет, родом из Тэгу? В комнате повисла тяжёлая пауза, и Чон У словно застыл. — Он… мёртв? — спросил он, пристально глядя на детектива, не в силах поверить в услышанное. — Да. Мне очень жаль. Его сестра сказала, что вы были близки, поэтому я думал, что вам уже кто-то позвонил сегодня утром. — Он прочистил горло и выпрямился. — Тело господина Шина нашли вчера около 23:35. Нашли в 23:35? Ничего себе, те кусты и правда хорошо его скрывали. Похоже, я выбрал отличное место, чтобы его сбросить. — Из-за холодной погоды мы не сможем точно определить время смерти, но предполагается, что он лежал там не меньше получаса. Похоже, он прыгнул с парковочной площадки возле развлекательного района. В его кармане была записка. Мы просто собираем информацию по протоколу. — Какая печальная история, — тихо сказал Мунджо, положив руку на плечо Чон У. Затем он посмотрел на детектива, изобразив сочувствие. — Он был старшим Чон У в университете. Именно он предложил ему работу, поэтому Чон У и приехал в Сеул. Чон У медленно кивнул, сцепив руки перед собой и оперев локти о колени. — Я видел его в пятницу. Он закрыл офис, пока сидел в тюрьме, и я начал искать другую работу, а он так разозлился. Он решил, что я его предал, — вспоминал писатель монотонным голосом, опустив взгляд. — Именно об этом я и хотел спросить. Его сестра сказала, что накануне смерти у вас был спор, но вроде бы ничего серьёзного. — Да. Я оставил ему сообщение, что увольняюсь, а когда он вышел под залог, сказал, что я неблагодарный. Он пришёл, когда мы ужинали, и уже был пьян — ещё днём. — Чон У поднял взгляд на детектива. — Это значит, что он сам это сделал? Если он покончил с собой, то, наверное, из-за чувства вины или чего-то такого? Почему его голос дрожит? Он правда расстроен из-за смерти этого придурка? — Боюсь, я не могу раскрывать такие детали или делать предположения, но его записку передали семье. Она даёт некоторый контекст, и, возможно, они позволят вам её прочитать. Чон У тяжело сглотнул и кивнул. — Доктор Со, а как вы знали погибшего? Очень близко, можно сказать. — Почти никак. Та ссора в ресторане была первым и единственным разом, когда я с ним взаимодействовал. Чон У иногда говорил о нём раньше, потому что он… то есть был его начальником, но на этом всё. — Можете рассказать, как вы провели вчерашний вечер? Мунджо почувствовал, как его тело слегка напряглось, но он знал, что детектив этого не заметит. Раздражённая разговором, Наби поднялась со своего места на диванной подушке и потянулась, вытягивая своё длинное пушистое тело. Затем спрыгнула с дивана и направилась к детективу. — О, не думал, что вы любите кошек, доктор Со, — заметил он с лёгкой улыбкой. Наби неожиданно запрыгнула ему на колени и начала лапкой требовать, чтобы её погладили. — Вообще-то нет… но она моя маленькая… сладкая… булочка. — Мунджо заметил, как Чон У сдерживает смех, и слегка толкнул его. — В общем, вчера вечером. Около девяти я пошёл на пробежку. Чуть после десяти остановился и купил нам боба. Потом примерно через двадцать минут забрал Чон У из его гошивона. После этого мы пешком вернулись ко мне домой и больше никуда не выходили, — спокойно объяснил он, словно пересказывал список пациентов за день, а не отвечал на вопросы детектива. Детектив переводил взгляд с одного мужчины на другого, вежливо почёсывая кошке голову. — Могу я спросить, какие у вас отношения друг с другом? — неловко спросил он. Они ответили одновременно. — Мы друзья. — Мы любовники. Чон У резко посмотрел на Мунджо и сжал челюсть; его щёки и шея вспыхнули ярко-красным. Мунджо широко улыбнулся. — Чаги, мы не можем лгать полиции. Офицер прокашлялся, явно чувствуя себя неловко, и опустил кошку обратно на пол. — Честно говоря, доктор Со, я не думал, что вы… из таких, — сказал он, и в его голосе прозвучала нотка отвращения. — Ну же, детектив Мё, не надо так, — мягко протянул Мунджо с улыбкой. — Я ведь был не единственным, когда мы случайно встретились в том баре в Итхэвоне два года назад. Но, полагаю, вы не хотите, чтобы об этом знали. Ваш отец знает, что вы бываете в таких местах? А ваша жена? Детектив резко встал и закрыл блокнот. Он настойчиво начал стряхивать рубашку, пытаясь убрать с неё кошачью шерсть, которую Наби щедро оставила на нём. — Думаю, у меня есть вся необходимая информация. Спасибо за ваше время, господа. Он попытался взять себя в руки, но неловко надевал обувь. Мунджо проводил его до входа и открыл дверь. — Заходите к нам ещё, детектив, — сладко сказал он, помахав мужчине, который даже не обернулся на прощание. Мунджо глубоко вздохнул и закрыл дверь, заперев ворота с панели, когда убедился, что детектив ушёл. Играть роль так утомительно. Не понимаю, как Гон Ю это делает. Мунджо стряхнул с себя остатки образа доктора Со и вернулся к дивану. Чон У сидел там с пустым выражением лица, подперев подбородок рукой, погружённый в мысли. — Что такое, чагия? Чон У поднял на него взгляд и покачал головой. — Думаю, мне нужно сделать несколько звонков… узнать, что происходит. Мунджо кивнул, понимая, пока Чон У встал с дивана и вышел на балкон. Чтобы не смотреть шоу без него, стоматолог вместо этого взял стоматологический журнал и стал читать о новой винировой разработке во Франции. Через несколько звонков Чон У вернулся в гостиную с напряжённым выражением лица. Он так часто проводил руками по волосам, что они почти вставали дыбом. — Семья всё ещё будет проводить открытую панихиду, но они склонны верить, что это было самоубийство. Видимо, ему было очень тяжело в тюрьме, пока ждал слушания, и после освобождения он так и не протрезвел, — тяжело плюхнулся он на диван, уставившись в потолок. — Завтра после работы я пойду на похороны. Мунджо пододвинулся ближе к Чон У и начал расправлять его волосы. — Как ты себя чувствуешь? Скажи, как взволнован ты, чагия. Скажи, как счастлив, что оба этих мерзавца больше не представляют угрозы. — Я удивлён, растерян. Немного грустно. Я давно знал Джэхо. Хоть он и был не лучшим человеком, особенно в последние годы, у нас всё же были хорошие моменты в прошлом. И ты прав, именно он стал причиной, по которой я оказался в Сеуле. Он дал мне работу, где я получил опыт, чтобы потом перейти к этому новому месту. Ох. — Я просто не понимаю, почему он убил Бёнмина, даже будучи пьяным. А потом ещё и себя? Это вообще не имеет смысла. — Иногда мир просто не имеет смысла, чаги, — мягко ответил Мунджо, почти шепотом себе под нос. Я думал, он будет в восторге, а не таким. Чон У повернул голову и посмотрел на Мунджо, который всё ещё откинулся на подушки дивана. — Пойдёшь со мной завтра? Я был не очень близок с друзьями Джэхо, и всё равно должен выразить соболезнования его семье, но не хочу идти один. Если ты, конечно, не занят. Я не знаю, как у тебя расписание пациентов. Я взял день, чтобы увидеть тебя на новой работе, так что нет, я не занят завтра. — У меня своя клиника, так что я смогу подстроиться под любые приёмные часы. Я буду с тобой, — Мунджо быстро поцеловал Чон У в губы, положив руку на его колено. — Можешь прилечь? — тихо спросил он. Немного удивлённый, Мунджо лёг на диван, подперевшись подушкой у подлокотника. Чон У заполз между его ног, обхватил его талию руками и положил голову на живот. Он грустит? Так он выглядит, когда грустит? Слёз нет. Губы не дрожат. Просто немного пустой. Почему он так себя чувствует, если Джэхо так отвратительно с ним обращался? Наби, желая присоединиться к уюту, запрыгнула на диван и свернулась клубком на ягодицах Чон У. Оба мужчины рассмеялись над забавной кошкой, всегда готовой к объятиям и угощениям. Когда все устроились, Мунджо взял пульт и включил документальный фильм снова. Чон У повернул голову, положив подбородок на живот Мунджо, и посмотрел на него с любопытством. — У меня есть вопрос, — сказал он, с оттенком обвинения в голосе. Ага, наконец. Он, должно быть, заметил какие-то детали. Или думает о морали, что приятно, когда кто-то умер. — Почему ты заказываешь тренажёры домой? Мунджо сухо засмеялся и провёл пальцами по волосам писателя. — Это твоя идея. Почему ты так на неё злишься? — Ты просто покупаешь всё, что я говорю? — спросил Чон У, голос буквально пропитан самым приятным презрением. — В принципе, да. Ты даже не представляешь, насколько пустым был этот дом до того, как я встретил тебя. В разных смыслах, — смело пояснил он, слегка ткнув Чон У в нос. Младший поморщился, усмехнулся с сарказмом и повернул голову к телевизору. Они смотрели, как убийцу садят в полицейскую машину, чтобы защитить его от разъярённых жителей с вилами. — Заткнись, смотри телевизор, — твёрдо приказывал он. Несмотря на слова, Чон У сильнее прижал Мунджо к себе и прижался глубже.

***

Мунджо стоял у стены в чёрном костюме, наблюдая, как Чон У разговаривает с кучей незнакомцев и пожимает им руки. Ритуальный зал был полон, учитывая скандальный характер смерти этого человека. Среди друзей, соседей-любопытствующих, знакомых с загородного клуба и одноклассников, в толпе также были полицейские и журналисты. Так много людей пришли проводить этого ужасного человека в загробную жизнь. Высокомерный и эксплуататорский, да ещё и обвиняемый в убийстве. Как отвратительно. Мунджо дал Чон У деньги для фонда соболезнований. Он положил только 75 000 вон, зная, что семья обеспеченная. Чон У, похоже, не придал значения сумме. Он подошёл к родителям покойного, формально выразил соболезнования. Обнял мать, когда она всхлипывала, и сам начал немного прослезиться. Отец был в беспорядке, буквально пряча лицо в платок, гладя жену по спине. Что, чёрт возьми, происходит? Почему они так оплакивают его смерть? Они не читали записку? Писатель отстранился и сказал свои прощальные слова, возвращаясь к старшему мужчине в углу. — Извини, что оставил тебя, но нужно было это уладить, — сказал он, вытирая слёзы с лица. — Не могу поверить, что плачу. Просто не могу справиться с грустными мамами. Мунджо кивнул и протянул ему салфетку, чтобы он привёл лицо в порядок. — Нам не придётся здесь задерживаться слишком долго, — тихо сказал он. — Только настолько, чтобы было вежливо, понимаешь? Мунджо снова кивнул, почти ничего не говоря с самого момента прибытия. Не дай им видеть, как ты зол. Не дай им знать, как сильно ты ненавидел этого человека. Здесь полицейские, ищущие кого-то вроде него. Сохрани маску. Даже немного грустного вида. Не. Злись. Детектив Мё пересёк зал, явно не глядя Мунджо в глаза. Он подошёл к родителям и выразил соболезнования за их сына — обвиняемого убийцу, которого он арестовал на прошлых выходных. — Тебе что-нибудь нужно, чаги? Воду? Там, кажется, подают еду; могу что-то взять, если проголодался. — Нет, спасибо, я… — Чон У прервал себя. — Джиын. Его взгляд встретил другую женщину, и он помахал ей, приглашая подойти. Женщина приблизилась и крепко обняла Чон У, он ласково провёл рукой по её спине. Кто. Это. Блять. Такая? Мунджо внезапно вспомнил девушку, о которой Чон У упоминал, когда только приехал в Сеул. Его кулак в кармане сжал пальцы сильнее. И это его первая любовь? — Оппа, не могу поверить, что это происходит! Джэхо был таким хорошим человеком, не могу поверить, что он кого-то убил, а потом себя! — плакала она, слёзы текли по щекам. — Я знаю, Джиын, всё кажется таким бессмысленным, — мягко ответил Чон У, всё ещё обнимая её. Эта обнимашка длится слишком долго. Он тебе не принадлежит. Если ты думаешь, что Джэхо был хорошим человеком, значит, ты слишком глупа, чтобы видеть Чон У таким, какой он есть на самом деле. Наконец, Чон У отпустил женщину и отстранился, убрав волосы с её лица. — Как ты держишься? Что происходит с компанией? Он говорил, что дал тебе работу в августе, — спросила она, вытирая слёзы с лица и слегка размазывая макияж. Какой же это чертов бардак. — Я в порядке. На самом деле я уже уволился до того, как всё это случилось. Благодаря опыту, который мне дал Джэхо в офисе, меня недавно наняли в издательскую компанию. Я не совсем уверен, что будет с компанией, но, скорее всего, она закроется. — Как грустно. Все эти люди, кому Джэхо дал работу, теперь остались без неё. «Все эти люди»? Их было всего четверо; один мёртв, другой уже двинулся дальше. Приди в себя. Он, блять, не Билл Гейтс. Чон У кивнул в знак согласия, сунул руки в карманы и взглянул на Мунджо, будто вспоминая, что тот здесь. — Джиын, это мой друг, Мунджо, доктор Со, — вежливо представил он, указывая на мужчину. Наконец-то. Давно пора. — Здравствуйте, мисс. Вы родственница Чон У? Женщина рассмеялась, громко и легко, протянула руку для рукопожатия. — О, нет, на самом деле мы раньше встречались, и оба дружили с Джэхо в колледже. Мы давно не виделись, — объяснила она с ноткой грусти в голосе, оглядываясь на писателя. После почти слишком долгой паузы Мунджо взял её руку и вежливо пожал. — Как приятно видеть старые увлечения, — сказал он, не моргая, не в силах заставить улыбку соответствовать вежливому тону. — Конечно, при других обстоятельствах. — Конечно, — подтвердила она, забирая руку и снова глядя на Чон У. — Оппа, ты хочешь пойти… — На самом деле, Чон У, можно тебя на пару слов в коридор? Прошу прощения, но у нас был важный разговор до вашего прихода, — быстро отчеканил он и тут же вытащил Чон У в коридор. Пожалуй, он уходил слишком резко, чтобы это выглядело непринужденно, но ему было плевать. Эта женщина трогала его, строила ему глазки и уже собиралась напроситься провести с ним остаток дня. Мунджо не мог этого вынести. И не собирался терпеть. Старший мужчина привёл Чон У в ванную и запер дверь. Он проверил под кабинками, затем подошёл к младшему и прижал его к стене. — Это твоя бывшая, да? Первая любовь? Та, кто не верил в твою писательскую карьеру? — спросил он, лаская щёку Чон У, лоб опирая на его. — Да, но… Он перебил писателя, яростно вцепившись ему в губы, пытаясь проникнуть в рот. Прежде чем Чон У успел отреагировать, тот оттолкнул стоматолога. — Какого хрена ты творишь? Мы на похоронах. Охладись и перестань ревновать. Чон У открыл дверь и ушёл из ванной обратно в зал похорон, оставив старшего мужчину позади. Мунджо тяжело сглотнул и пытался контролировать дыхание. Горький привкус унижения вернулся во рту, грудь сжалась, глаза слегка помутнели. Он посмотрел на своё отражение в зеркале, пытаясь осмыслить прошедшие несколько дней. Чон У не рад, что Джэхо мёртв. Он не так уж рад и за Бёнмин. Он всё ещё приписывает свою новую работу Джэхо, хотя это Мунджо устроил ему собеседование. Я его туда отправил; он получил работу своим трудом. А теперь он дружелюбен с той женщиной, которая разрушила его самооценку? И он не хочет быть со мной. Секс был единственной надёжной вещью между нами. Я не знаю, что происходит. Не могу поверить, что всё так ошибочно понял. Я думал, Чон У меняет отношение. Я думал, он стал ближе ко мне. Он плеснул на лицо воды, пытаясь восстановить самообладание, прежде чем выйти из туалета. Сел на скамейку в холле и ждал, пока Чон У закончит, не желая видеть, как тот общается с кем-либо, кроме него. И особенно он не хотел видеть толпу людей, скорбящих о человеке, которого он только что убил.