Тень находит свой путь

Почему это происходит? Как мы оказались здесь? Как я мог так ошибиться? Мунджо сидел на скамье в холле похоронного дома, не в силах даже взглянуть в сторону зала, где находился Чон У. Он ещё никогда так не ошибался. Он знал — выбор был правильным. Чон У по-прежнему был таким же, как он. Но Мунджо неправильно понял его желания, его стремления. Наверное, именно так чувствовал себя Кихёк. Мужчина вспомнил тот день, когда он уничтожил «Эдем». Он упирался коленом в грудь Кихёка, прижимая его к полу. Впрочем, «питомец» и так бы не пошевелился — он был слишком предан Мунджо. — Я думал, это то, чего ты хочешь. Я приношу тебе проекты, решаю проблемы до того, как они становятся настоящими. Именно поэтому та коп сейчас в подвале. Я привёл её сюда для тебя. — Я уже говорил тебе: то, чем я занимаюсь, — это больше, чем просто убийство. Это искусство. И у тебя нет права решать, что для меня лучше или что облегчает мою жизнь. — Мунджо, прошу, я могу стать лучше для тебя. Я сделаю всё, что ты скажешь. — Очень милое предложение. Но, к сожалению, ты оказался лишь пустышкой. Мунджо ввёл мужчине в шею дозу сукса — так же, как он делал со всеми остальными жильцами «Эдема». — Спасибо за всё, чагия. Может, Чон У убьёт меня. Это будет лучше, чем если он попытается уйти. Да. Я смогу убедить его убить меня. Он подумает, что освободился, но мы всё равно будем вместе навсегда. Он никогда меня не забудет. Он всё глубже погружался в свои мысли, скатываясь в бездну собственного конца, когда вдруг почувствовал толчок в плечо. — Мунджо, ты что, не слышал, как я тебя звал? — спросил Чон У, явно раздражённый. — А… прости, чаги. Я просто задумался. Я не очень люблю похороны, — ответил он с облегчением, радуясь, что Чон У всё-таки разговаривает с ним. — Как скажешь. Я готов идти, — бросил тот, не глядя на него, поправляя рукава своего костюма. Мунджо встал и последовал за писателем из похоронного дома на парковку. Он попытался, как обычно, открыть для него дверь пассажирского сиденья, но Чон У успел сесть сам. С каждой секундой, когда Чон У не смотрел на него, грудь Мунджо сжималась всё сильнее. Горло перехватывало каждый раз, когда Чон У не отвечал на его жесты и не позволял их. Он обошел внедорожник и медленно опустился на водительское сиденье. Мунджо крепко вцепился в руль и зажмурился. Все его тело напряглось, дыхание стало прерывистым и поверхностным. — Чаги, я… — Нет, заткнись нахрен. Веди, — прервал его Чон У, выкрикнув это так громко, что звук ударился о лобовое стекло. Он продолжал смотреть вперед не мигая, с плотно сжатыми челюстями. Чон У обхватил рукой подбородок, едва заметно качая головой. Мунджо сглотнул, но кивнул, заводя мотор и выезжая со стоянки. Они ехали в тишине, которая казалась бесконечной, прежде чем Чон У снова заговорил. — Когда приедем в парк, сворачивай на парковку. В самый конец, — скомандовал он. — Зачем? — Просто делай, что сказано, — отрезал он, не намереваясь вступать в дискуссию. Старший подчинился. Он заехал на темную парковку и остановился под деревьями в углу, подальше от главной дороги. Мунджо выключил зажигание, и на какое-то время снова воцарилась тишина. Он почти вжимался в свое сиденье, в то время как Чон У буквально кипел от злости, источая волны отвращения. — Пересядь назад, — приказал Чон У уже тише. Мунджо отстегнул ремень, вышел из машины и сел на заднее сиденье прямо за водительским местом. Чон У тоже вышел, несколько раз прошелся вдоль автомобиля, а затем забрался назад к Мунджо. Захлопнув за собой дверь, Чон У уперся коленом в подушку сиденья. Он торопливо сбросил пиджак, швырнув его на пол. Ослабил галстук, стянул его через голову и бросил туда же. Он собирается меня убить. Снимает верхнюю одежду, чтобы не оставить улик. У него есть оружие или он задушит меня руками? — Раздевайся. Живо, — прохрипел Чон У низким, грубым голосом. Мунджо повиновался, медленно снимая пиджак и галстук, ни на секунду не сводя глаз с мужчины. Как он это сделает? Как обставит преступление? Раздраженный тем, как медленно тот двигается, Чон У сам принялся расстегивать рубашку Мунджо, буквально вырывая последние пуговицы. Он расстегнул его ремень и резко выдернул его из петель. Писатель сложил кожу вдвое и хлестко щелкнул ремнем — звук эхом отозвался в салоне. Пожалуйста, просто оберни его вокруг моей шеи. Покончи с этим. Избавь меня от мучений, чтобы я мог жить в твоих воспоминаниях. Чон У бросил ремень и потянулся к карману на спинке переднего пассажирского сиденья. Он вытащил бутылочку лубриканта, оставленную там почти месяц назад. Ох. О. — Штаны. — Глаза Чон У больше не были жесткими, в них читался голод. Он помог Мунджо избавиться от обуви и брюк. Затем спустил свои слаксы и белье до лодыжек и отпихнул одежду ногой, оставшись в рубашке. Он бросил флакон Мунджо, после чего развернулся и устроился так, чтобы открыть Мунджо доступ к своему заду. Без единого слова стоматолог опустился на колени позади Чон У, обильно смазал два пальца и быстро, широко растянул его. Стоны и тяжёлое дыхание были единственными звуками, которые раздавались, пока он двигал пальцами внутри Чон У и ласкал его член. Мунджо целовал шею мужчины и провёл носом вдоль скулы писателя, прижимаясь грудью к его спине. Чон У удерживал их обоих, держась за подголовник заднего сиденья. Чон У двигался навстречу его пальцам и, постанывая, откинул голову на плечо Мунджо. Его глаза были закрыты, рот приоткрыт, мягкие губы блестели от слюны. Пот стекал по его шее, из-за чего ворот рубашки прилипал к коже. Волосы стали влажными от испарины, даже несмотря на холодный воздух снаружи, который проникал в салон внедорожника и запотевал окна. — Сядь назад, я буду сверху. Мунджо провёл губами по щеке мужчины к краю его уха, убирая пальцы. Он откинулся на сиденье и подался бёдрами вперёд, оставляя достаточно места, чтобы Чон У мог забраться сверху. Младший опустился на него, одной рукой опираясь на плечо Мунджо, а другой сжимая его волосы. Он тихо выдохнул, привыкая к его размеру, откинул голову назад и вытянул шею. Мунджо положил руки на бёдра писателя, помогая ему двигаться. Чон У немного пришёл в себя и резко дёрнул Мунджо за волосы назад. — Какого чёрта ты сегодня так себя вёл? — спросил он сквозь стиснутые зубы, ускоряя движения, крепко сжимая пряди в пальцах. — Чаги… она тебя трогала, — тихо простонал Мунджо, чувствуя, как начинает болеть кожа головы. — Мне всё равно. Там были копы. Это выглядело подозрительно. Ты вообще понимаешь, в какие неприятности мог нас втянуть, если бы они тебя заметили? — выдохнул он, слова прерывались в такт его движениям. — Что… — Не может быть, чтобы там было столько копов, если бы они действительно думали, что это самоубийство. Они ищут подозреваемого. — Чагия, ты такой злой, — протянул Мунджо, откидывая голову назад, пытаясь ослабить боль. Чон У убрал руку с плеча Мунджо и схватил его за горло, сжав кадык. — Я хотел, чтобы они умерли. Я всё это уже продумал в своём романе. Я не хочу, чтобы полиция копалась и узнала об этом. Мунджо издал прерывистый смешок, улыбаясь. Я был прав с самого начала. Он хотел их смерти. Чон У удобнее перехватил его за шею, слегка надавливая на артерии. — Я бы сам хотел их убить. Но если ты меня подставишь и втянeшь в неприятности за то, чего я не делал, я убью тебя за секунду, — резко сказал Чон У, давая понять, что не шутит. — Пожалуйста, чаги… я бы больше всего хотел, чтобы ты покончил со мной, — хрипло выдавил Мунджо, широко раскрытыми глазами умоляя. Вместо ответа Чон У сильнее сжал его шею и ускорился. Он отпустил волосы Мунджо, задрал свою рубашку до подмышек и начал трогать себя. Несмотря на нехватку воздуха, Мунджо улыбался — в восторге от того, что Чон У оказался именно тем, кем он всегда его считал. Его член был внутри мужчины, пока тот признавался в своих жестоких фантазиях, и Мунджо не мог желать ничего большего. Чон У отпустил шею старшего, когда его лицо стало слишком тёмного оттенка. Он переместил руку на его грудную клетку и надавил большим пальцем на синяк. — В субботу ты не работал. И этот синяк слишком свежий, чтобы ты получил его в пятницу. Мунджо, все еще жадно хватая ртом воздух, одновременно улыбался и морщился от боли. — Да… — выдохнул он, оглушенный обрушившимся на него каскадом ощущений. — Я так и знал, что ты гребаный лжец, — выплюнул Чон У, втискивая палец еще глубже в рану. Стоматолог, ведомый этой смесью боли и удовольствия, унижения и триумфа, с силой кончил внутрь писателя. Чон У последовал за ним почти сразу, изливаясь на грудь другого мужчины. Чон У соскользнул с него и сел прямо на сиденье, пытаясь отдышаться. Спустя мгновение он начал одеваться, пока Мунджо все еще тяжело дышал рядом с ним. — Тебе не обязательно одеваться прямо сейчас, уже темно. На улице никого нет. Просто полежи со мной секунду, чаги. Пожалуйста, — взмолился он надломленным, охрипшим голосом. — Нет, мне нужно встретиться с Джиын. Я обещал ей поужинать вместе. Тот мерзкий привкус снова вернулся во рот Мунджо, зрение поплыло, и он почувствовал, как кружится голова, несмотря на то, что теперь ему хватало кислорода. Он потянулся к руке Чон У, чтобы обрести опору, но тот быстро вырвался. — Нет, пожалуйста, ты не можешь видеться с ней, ты… — Я взрослый мужчина и могу делать всё, что захочу, — огрызнулся он, натягивая туфли. Он на мгновение вздохнул и посмотрел на мужчину рядом. — Тебе не о чем беспокоиться. Мне нужно, чтобы люди думали, будто я горюю. Мы просто выпьем в память о нем, и я попытаюсь поностальгировать, не вызывая при этом рвоты. Мунджо сглотнул и кивнул, отчаянно желая верить, что Чон У делает это только ради приличия. — Господи, Мунджо, хватит дуться. — Он наклонился и запечатлел быстрый, почти невинный поцелуй на губах обнаженного мужчины. — Я напишу тебе завтра и расскажу всё о своей новой работе и о том, как радужно я теперь смотрю на этот мир. — Почему завтра? — Будешь ныть — и я не заговорю с тобой до следующей недели. — Чон У сунул галстук в карман пиджака и вышел из внедорожника. Он зашагал через парк, не оглядываясь на Мунджо, оставшегося в полном одиночестве. Старший чувствовал себя опустошенным. Шея болела, но он был в восторге от того, что именно Чон У оставил те синяки, которые уже начали проступать. Тело было липким от пота и семени Чон У, но холодный ночной воздух уже заметно охладил машину, а на нем были одни носки. Кожа головы ныла после того, как Чон У таскал его за волосы. Но писатель по-прежнему оставался его шедевром. Его любимым творением. Тот факт, что его было так трудно прочесть, делал его еще прекраснее в глазах Мунджо. Сердце раздувалось и ныло от всего, что произошло за день. Мунджо потянулся за трусами и использовал их, чтобы вытереть живот. Он натянул брюки прямо на голое тело и обулся. Попытался надеть рубашку, но Чон У оторвал три нижние пуговицы; он застегнул то, что смог, а остальное просто заправил. Сверху он надел пиджак и застегнул его, чтобы скрыть беспорядок в одежде. Он вышел из машины и выбросил белье в парковую урну. Младшего уже не было видно, поэтому он достал телефон. Несколько недель назад, пока Чон У спал, Мунджо включил функцию «Найти друзей» и изменил настройки на «бессрочно». Теперь телефон сообщал ему точное местоположение писателя в любое время, пока аппарат был включен. Проведя рукой по растрепанным волосам и достав пальто из багажника, Мунджо направился к ресторану, где должны были встретиться Чон У и Джиын.

***

Он не хотел, чтобы его заметили. Он знал, что Чон У будет очень недоволен, если узнает, что Мунджо следил за ним. Вместо того чтобы зайти в ресторан, как ему хотелось, он просидел снаружи на скамейке за углом больше двух часов, ожидая, пока кто-нибудь из них выйдет. Надеюсь, за мной никто не наблюдает. Я сижу здесь и читаю одну и ту же страницу газеты с того самого момента, как сел. Моё прикрытие выглядит совсем неубедительно. Мунджо перешёл улицу к другой скамейке и купил журнал у продавца неподалёку. Он наблюдал за дверью поверх края журнала, но видел лишь незнакомцев, входящих и выходящих из здания. Они там слишком долго. Они не могут всё ещё есть. Чон У не может чувствовать себя комфортно там со своей бывшей. К тому же… всё ещё, наверное… Как только старший уже был готов прекратить слежку и ворваться в ресторан, чтобы вытащить его оттуда, Чон У резко вышел через дверь и быстрым шагом направился по тротуару. Мунджо вскочил со скамейки и последовал за ним по тёмным улицам их района. Чон У кипел от злости. Его спина была напряжённой и прямой, кулаки сжаты. Что случилось? Что снова его разозлило? Где девушка? Она не вышла за ним из ресторана. Похоже, ей до него совсем нет дела. Писатель свернул в переулок, явно направляясь к гошивону. Он шёл невероятно быстро, почти бежал обратно в своё убежище. Мунджо отставал не сильно, но ему было трудно поспевать за ним и при этом оставаться незамеченным. Проходя мимо заднего входа в какой-то сомнительный бар, Чон У попытался пробраться через толпу пьяных людей, стоящих снаружи, болтающих и курящих. Из-за спешки он плечом задел другого мужчину. Тот был примерно одного роста с Чон У, но гораздо шире и почти вдвое тяжелее. — Эй, смотри, куда прёшь, придурок, — крикнул незнакомец, осматривая свою рубашку, теперь залитую пивом. — Иди нахуй, — бросил Чон У через плечо, даже не замедлив шаг. О, это может быть очень интересно. Мужчина посмотрел на своих приятелей и рванул за Чон У, швырнув бутылку о кирпичную стену. Чон У понял, что за ним гонятся, и сорвался с места, свернув налево на первом же углу. Блять. Мунджо тоже пустился бегом; брюки неприятно натирали — без белья было чертовски неудобно. Тяжелое пальто сковывало движения и заметно его замедляло. Он свернул за угол и продолжал бежать, пока не услышал вскрик из глубины подворотни. Чон У был на земле, вцепившись в незнакомца. Мунджо наблюдал с улицы, частично скрываясь за углом здания. Младшему удалось нанести несколько точных ударов и в какой-то момент даже повалить здоровяка. Но он праздновал победу на секунду дольше, чем следовало: пьяница перехватил его руку и вывернул на болевой прием, дергая до тех пор, пока плечевая кость не выскочила из сустава. Мужчина встал и расхохотался, когда Чон У вскрикнул от боли — он решил, что противник теперь обезврежен. Писатель перевернулся на живот и приподнялся на коленях, тяжело стоная от муки. — Теперь, надеюсь, ты научишься манерам, сучка, — издевательски бросил тот, жадно хватая ртом воздух после потасовки. Чон У поднялся, прижимая к себе руку, и сделал несколько глубоких вдохов. Он уставился на мужчину таким взглядом, какого Мунджо еще никогда не видел. Как же он прекрасен. Он развернулся в сторону тупика и подобрал кирпич, валявшийся у мусорного бака. — Не-а, мужик, я только начал, — пригрозил он, перекидывая кирпич в здоровую руку и медленно надвигаясь на свою цель. Незнакомец понял намек и бросился наутек, оставив Чон У в подворотне. Мужчина выскочил из темноты и промчался прямо мимо Мунджо, направляясь обратно к бару. Как только тот скрылся из виду, Чон У выронил кирпич и снова схватился за руку. Мунджо вышел на свет и приблизился к Чон У с загадочной улыбкой на лице. Тот заметил его почти сразу и лишь фыркнул. — Я знал, что ты за мной тащишься. — Просто предчувствие, чаги. Ты в порядке? — Да, нормально. Нужно уходить, пока он не вернулся с дружками. Мунджо кивнул, обхватил мужчину за талию и повел обратно к дороге. Он достал телефон и вызвал такси. — Хочешь в больницу? — спросил Мунджо, оценивая состояние писателя. Лицо почти не пострадало, если не считать разбитой губы. К утру там наверняка появится синяк, но, скорее всего, не слишком глубокий. Чон У придерживал руку и слегка горбился — видимо, от ударов ногами по животу, которые он получил, пока лежал на земле. К костюму прилипли грязь и листья, а рубашка была запачкана кровью из губы. — Нет, сам разберешься. Ты же врач, — скомандовал он, едва переводя дух. — Я стоматолог, а не врач. — Ты знаешь, как вправить плечо? — раздраженно спросил Чон У. — Ну, вообще-то да, но… — Тогда просто сделай это, твою мать, — прервал он его, и его голос эхом разнесся по улице. Мунджо отстранился, склонил голову набок и сделал глубокий вдох. Я не хочу причинять ему боль. — Хорошо. Твой галстук еще при тебе? Чон У вытащил лоскут ткани из кармана. — Да, а что? — Тебе придётся сжать зубами это, — тихо сказал Мунджо. Писатель поморщился, понимая, что боль неизбежна, но всё же кивнул. Мунджо помог ему снять пиджак, быстро поцеловал в губы и провёл рукой по щеке. — Будет очень больно, но ты справишься. — Да просто сделай уже это, Мунджо, — раздражённо бросил Чон У, закатив глаза. Он зажал галстук зубами и закрыл глаза. Несколько раз глубоко вдохнул, медленно поднимая грудь. Мунджо кивнул, одной рукой взял его за запястье, другую положил на плечо. Он поправил положение так, чтобы тянуть руку под прямым углом, прямо в сторону от тела младшего. — Приготовься и тяни в противоположную сторону… медленно, — спокойно и ровно сказал Мунджо. Он потянул руку Чон У — уверенно, но медленно, оказывая давление на плечо. Писатель наклонился в другую сторону, и через несколько мгновений, сквозь приглушённые стоны из-под галстука, сустав с характерным щелчком встал на место. Чон У расслабился и выдохнул, ткань выпала из его рта на пол. Мунджо аккуратно зафиксировал его руку, прижав её к телу. — О, слава богу… стало намного легче. — Держи так, пока мы не доедем домой. У меня есть повязка в аптечке. Такси должно приехать с минуты на минуту. Как по часам, жёлтая машина появилась на подъёме, и Мунджо махнул ей. Он поднял пиджак Чон У и помог ему подойти к машине. Они устроились на заднем сиденье, и стоматолог назвал водителю адрес своего дома. Чон У откинулся на сиденье, закрыл глаза и прижал руку к груди. Мунджо придвинулся ближе, обнял его и притянул к себе. — Чагия, почему ты ранее так себя вёл? Ты шёл по Сеулу как будто за тобой черти гнались, — прошептал он, не желая, чтобы водитель их услышал. — Джиын. Она вскользь сказала, что книги — это умирающая индустрия, и что мне стоило бы подольше поработать в рекламе, как запасной вариант. Я знаю, она просто прагматичный человек, но я не хочу такого в своей жизни. Она всё время говорила мне подобные вещи, когда мы были вместе. Я позабочусь о том, чтобы она больше никогда не появилась в твоей жизни, если ты захочешь, чаги. — Хочешь, я покажу ей, насколько она ошибается насчёт тебя и твоего будущего? — спросил Мунджо, поглаживая его по волосам. — Нет. Джэхо был нашей последней связью. Скорее всего, мы больше никогда не увидимся, и мне она не настолько важна, чтобы снова вести этот разговор. У нас даже нет номеров друг друга. Так что всё, она в прошлом, — вздохнул Чон У и прижался к Мунджо чуть сильнее. — Она не плохой человек только потому, что не тот человек, который мне нужен. Ладно. Пусть живёт… пока. — А я тот человек, который тебе нужен? — спросил Мунджо, глядя на него с улыбкой. — Заткнись, Мунджо. Не порть момент.