457: Ребенок фронтмена

Ги-хун безучастно смотрел на положительный тест на беременность в дрожащей руке, сердце бешено колотилось в груди, а в голове проносился вихрь мыслей. У него не было стабильной работы, не было партнера, и теперь — эта жизнь, зарождающаяся внутри него, была результатом случайной связи с мужчиной, имени которого он даже не знал. И вот так, в его и без того несчастную и одинокую жизнь, появился ребенок. С той ночи он не видел этого человека и не имел возможности с ним связаться. Он даже не думал пытаться. Ги-хун был уверен, что незнакомец — отец, потому что с той ночи он ни с кем больше не был. Тяжело вздохнув, Ги-хун сполз на пол в ванной и прислонился к стене. Его взгляд был устремлен в никуда, разум онемел. Он не знал, с чего начать, но знал одно: теперь ему придется работать вдвое усерднее. Совмещать несколько работ было единственным выходом. Жизнь и так была достаточно тяжелой, когда он был один, а теперь, с ребенком на подходе и без кого-либо, на кого можно было бы положиться, это казалось невыносимым. Его мать умерла всего месяц назад. Он был совершенно один. ●●● Срок родов стремительно приближался. Его живот, как ни странно, был не очень заметен — возможно, из-за его мужественной фигуры и того факта, что это была его первая беременность. Он привык носить рубашки и толстовки большого размера, что помогало скрывать его состояние от окружающих. В ожидании поезда на платформе он сел на скамейку и, измученный работой, потирал поясницу. К нему подошел мужчина в чистом костюме и сел рядом, держа в руках портфель. Сначала Ги-хун не обратил на него внимания. Но потом мужчина заговорил. «Вы выглядите уставшим, мистер Сонг. Две работы, почти нет сна, и вдобавок ко всему регулярные дородовые осмотры». Ги-хун напрягся, настороженно взглянув на мужчину. «Откуда вы знаете мое имя?» Мужчина улыбнулся, спокойный и невозмутимый. «Я довольно много о вас знаю. Ваша мать недавно умерла. Вы в долгах — и довольно больших. Ростовщики, просроченные счета, кредитные карты... Вы пытаетесь выжить». У Ги-хуна скрутило живот. "Кто ты? Зачем ты мне это говоришь?" «Я представляю собой возможность», — сказал мужчина, открывая свой портфель и вытаскивая две сложенные фишки: красную и синюю. «Хотите сыграть в игру?» Ги-хун моргнул. «Игра?» «Это называется ддакджи. Переверните мою фишку своей. Если выиграете, я дам вам 100 000 вон за раунд. Если проиграете…» Мужчина снова улыбнулся, снял куртку и закатал рукава: «Заплатите пощёчиной». Ги-хун прищурился. «У меня нет денег, чтобы вернуть тебе долг». «Хорошо», — небрежно ответил мужчина. «Одной пощёчины будет достаточно». ●●● Они расчистили место на полу. Вербовщик положил свою плитку. «Ты начинай первым». Ги-хун бросил свою фишку, но она почти не издала звука. Другая фишка не сдвинулась с места. «Постарайся лучше», — спокойно сказал мужчина. Ги-хун попробовал ещё раз. Переворота не было. Мужчина, не колеблясь, сильно ударил его по лицу. Ги-хун вздрогнул от неожиданности, щека у него заныла. «Ты серьезно?! Я беременна!» «Я в курсе», — сказал мужчина, пожав плечами. «Правила одинаковы для всех». Он снова протянул Ги-хуну свою плитку. После еще нескольких неудачных попыток и новых пощечин Ги-хун наконец-то попал в цель. Плитка мужчины перевернулась. Ги-хун удивленно моргнул, когда мужчина спокойно протянул ему новенькую купюру. «Сто тысяч побед», — сказал он. «Поздравляю». Они играли раунд за раундом. Ги-хун несколько раз выигрывал, но чаще всего проигрывал — и каждая пощёчина причиняла такую ​​же боль, как и предыдущая. Но каждая победа приносила немного больше денег, и на мгновение ему показалось, что он выбирается из той ямы, в которой оказался. После финального раунда мужчина вручил Ги-хуну карточку. На лицевой стороне были напечатаны три фигуры — круг, треугольник и квадрат. На оборотной стороне был указан номер телефона. «Если хотите сыграть в более серьёзную игру, — сказал мужчина, — позвоните по этому номеру». ●●● Ги-хун сидел на своем изношенном диване, держа в руке карточку. Он смотрел на нее, казалось, целую вечность. Щека все еще болела, а тяжесть будущего ребенка давила на мочевой пузырь и ребра. Он был измотан. Но более того — он был в отчаянии. Он взял телефон и набрал номер. Звонок раздался дважды, после чего раздался голос. Голос в трубке: «Пожалуйста, укажите номер участника». Ги-хун: «…Э-э, мне его не дали. Мне сказали позвонить по этому номеру, если я хочу присоединиться». Наступила пауза. Голос: «Понял. Ваше полное имя?» Ги-хун: «Сон Ги-хун». Голос: «Подтверждаю. Вы согласны участвовать в предстоящей игре, понимая, что правила будут разъяснены по прибытии, и что отказ от участия после начала игры не допускается?» Ги-хун тяжело сглотнул. «Да… я согласен». Голос: «Хорошо. Вас заберут из дома в 23:00. Будьте готовы. Наденьте что-нибудь удобное». Связь оборвалась. Ги-хун медленно опустил телефон. Что-то внутри него сжалось от страха, но этот страх был подавлен тихим рыком надежды. Надежды на деньги. Надежды на будущее. Даже если это означало поставить на кон свою жизнь. Он положил руку на живот и прошептал: «Я сделаю всё, что потребуется… ради тебя».