Глава 4
12 января 2026 г., 15:38
POV: Финн
Прошло ещё несколько дней, и я поймал себя на том, что стал приходить на её лекции раньше всех. Не потому что боялся опоздать — просто чтобы занять то самое место в третьем ряду, середина, откуда её видно лучше всего. Уильям уже не подкалывал, а просто закатывал глаза и молча садился рядом.
Сегодня она говорила про ответственность источника. Голос как всегда ровный, но я заметил одну мелочь: когда она перечисляла примеры фейковых новостей, её правая рука пару раз сжалась в кулак под столом. Очень быстро, почти незаметно. Потом она тут же расслабила пальцы и продолжила, будто ничего не было.
После звонка народ начал расходиться. Я остался сидеть. Не потому что хотел поговорить — просто… не хотел уходить сразу. Она собирала свои бумаги, не глядя в мою сторону.
Уильям толкнул меня локтем:
— Пошли уже, герой-любовник. Эмили ждёт в кафетерии, сказала, что взяла тебе твой дурацкий кофе без сахара.
Я кивнул, но встал медленно.
Когда мы проходили мимо кафедры, она вдруг подняла голову:
— Вулфард.
Я остановился. Уильям тоже замер, с интересом глядя то на меня, то на неё.
— Ваша курсовая. Первый черновик готов?
— Почти, — ответил я. — Осталось дописать раздел про самоцензуру.
Она кивнула, коротко, деловито.
— Принесите на следующей неделе. Хочу посмотреть, как вы справляетесь с темой одержимости.
Слово «одержимость» она произнесла так же спокойно, как и всё остальное. Но от этого стало только хуже. Потому что в её голосе не было ни насмешки, ни предупреждения — просто констатация. Как будто она говорила о погоде.
— Хорошо, мисс Росси.
Она вернулась к своим бумагам. Разговор окончен.
Мы с Уильямом вышли в коридор. Он сразу присвистнул:
— Бля, чувак. Она тебя прям по имени-фамилии, как в суде. Это что, теперь официально?
— Это ничего не значит, — буркнул я.
— Ага. Конечно. А я тогда папа римский.
В кафетерии Эмили уже сидела за нашим столиком. Когда я подошёл, она улыбнулась своей обычной тёплой улыбкой, встала, обняла за шею.
— Ну наконец-то. Я уже думала, тебя там Росси оставила на дополнительное занятие.
Я поцеловал её в висок, сел рядом. Кофе действительно был без сахара — она всегда помнит.
— Как лекция? — спросила она, помешивая свой латте.
— Нормально. Обычная.
Эмили посмотрела на меня чуть внимательнее.
— Ты в последнее время… часто про неё упоминаешь. Даже когда никто не спрашивает.
Я пожал плечами.
— Просто она строгая. Приходится напрягаться.
Она кивнула, но улыбка стала чуть натянутой. Я сделал вид, что не заметил.
Вечером я сидел в комнате, пытался дописать курсовую. Открыл книгу, которую она дала в прошлый раз. На полях кто-то карандашом (очень аккуратным почерком) сделал пометку: «Здесь автор слишком идеализирует контроль. На практике он ломается быстрее, чем кажется».
Почерк был женский. Тонкий, чуть наклонённый влево. Я почему-то сразу понял, что это её.
Провёл пальцем по строчке. Бумага чуть шершавая. Запах старой книги + лёгкий след её духов — терпкий, с ноткой чего-то горького.
Я закрыл книгу. Встал. Подошёл к окну. Закурил, выдыхая в форточку.
В голове крутилось: почему она оставила эту пометку? Почему именно там, где речь про контроль?
И почему я не могу перестать думать об этом?
На следующий день я принёс черновик курсовой. Не в приёмные часы — просто зашёл после пары, когда аудитория уже опустела.
Она стояла у доски, стирала маркер. Услышала шаги — обернулась.
— Вулфард. Рано.
— Хотел отдать сегодня, — я протянул распечатку.
Она взяла листки, не касаясь моих пальцев. Положила на стол, бегло пролистала.
— Хорошо. Посмотрю до конца недели. Ждите обратную связь по почте.
— Спасибо.
Я уже повернулся к двери, когда она вдруг добавила, очень тихо:
— И… Вулфард.
Я замер.
— Не курите так много. Это видно по рукам. И по глазам.
Я посмотрел на неё. Она уже отвернулась, продолжила стирать доску. Спина прямая, движения точные.
— Постараюсь, мисс Росси.
Она ничего не ответила.
Я вышел.
В коридоре я остановился, прислонился к стене. Сердце стучало глупо, сильно.
Она заметила.
Не запах, не поведение — именно руки и глаза.
И сказала это не как преподаватель.
А как человек, который слишком хорошо знает, что такое зависимость.