Дух и страхи

После трагедии прошло несколько дней. Выписавшись из больницы, Изуку вернулся домой. Ему было всего восемь, и единственный близкий человек сейчас находился одной ногой в могиле. Мальчик рисковал попасть в приют, чего ему, мягко говоря, не очень-то хотелось. Произошедшее изменило Изуку как внешне, так и внутренне. Яркий блеск в некогда счастливых глазах потух, уступив место холодной пустоте. На правой щеке, от угла рта до самой мочки уха, тянулся рваный шрам. Под глазами залегли тени, а сам он сильно осунулся. Помимо учёбы, на него теперь свалились и все домашние обязанности, что не предвещало спокойной жизни. «Так, ладно, для начала надо разобраться с деньгами. Как мне зарабатывать, если мне всего восемь?.. Ладно, об этом позже. Что там с едой?» — такие мысли витали в голове. Изуку заглянул в холодильник, проверяя запасы. Затем он принялся обыскивать квартиру и вскоре нашёл заначку на «чёрный день». Видимо, этот самый день наступил. В принципе, на первое время денег должно было хватить. Время было позднее, пора было готовиться ко сну. Переодевшись в пижаму, Изуку пошёл в ванную. Умываясь, он вдруг заметил на правой руке татуировку. И это была не какая-то маленькая метка, а целый «рукав» от кончиков пальцев до самого локтя. Она выглядела как причудливое сплетение рун, значения которых Мидория не знал. Разумеется, восьмилетнего ребёнка такое положение дел не устроило, и он попытался её отмыть, но безуспешно. — Да чёрт, откуда она вообще взялась? Внезапно Изуку вскрикнул и повалился на пол. Татуировка вспыхнула ярко-зелёным светом и начала отделяться от кожи, на глазах превращаясь в настоящую змею. — Какого хрена?! — в ужасе выкрикнул мальчик. — Спокойно, мастер Изуку, — прошипел змей, чем поверг парня в ещё больший шок. — Кто ты… Что ты, нахрен, такое? — заикаясь, спросил зеленоволосый. — Я дух-хранитель семьи Мидория, — ответил гость. Изуку лишь простонал от непонимания и нахлынувшей безысходности. — Окей, допустим. Допустим, ты дух-хранитель. Тогда какого чёрта ты так хреново выполняешь свою работу? — задал он вполне логичный вопрос. Его до глубины души интересовало, почему этот «хранитель» не защитил его мать. — Знаю. Именно поэтому я здесь. Я пришёл, чтобы искупить свою вину, — поспешно ответил змей. — Каким образом? — Я стану вашей… как вы их там называете… причудой. Такого Изуку не ожидал. Он не каждый день встречал духов, а уж тем более тех, кто предлагает подобное. Шок прошёл, сменившись полным оцепенением. Он снова простонал, на этот раз от раздражения. — И как ты собираешься это провернуть? — Мы заключим договор, соглашение или клятву — называйте как удобно. — Ближе к делу. — Конечно. Вы позволите мне поселиться внутри вас в виде этой татуировки, а я помогу раскрыть ваш потенциал и истинную природу. — Так, стоп, помедленнее. Какой потенциал? Какая природа? Что ты несёшь? — посыпались вопросы. — Давайте отложим это на завтра, мастер Изуку. Время уже позднее, — предложил змей. — Аргх… Ладно. Но имя-то хоть скажи. — Меня зовут Орочи. — Приятно познакомиться, Орочи. А теперь не мог бы ты, во-первых, обращаться ко мне на «ты», а во-вторых, вернуться в татуировку? — Как пожелаете, — ответил дух и снова исчез, обратившись рисунком на коже. * На следующий день Изуку встал разбитым. Он спал плохо: мучили кошмары о том страшном дне, да и мысли о духе не давали покоя. На часах было около восьми утра — до школы оставался час. Изуку на автомате готовил себе омлет. — Ого, не знал, что ты умеешь готовить, — раздался голос змея прямо в голове. От неожиданности парень чуть не выронил сковородку. — Да твою ж… Ты можешь не пугать так?! И вообще, почему я слышу тебя в голове? — Таковы последствия моего пребывания внутри твоего тела, — невозмутимо ответил Орочи. — Супер, — саркастично отозвался парень, садясь за стол и принимаясь за еду. В школу Мидория оделся, как обычно, но на правую руку намотал плотную повязку, чтобы избежать лишних вопросов. * — Забыл спросить: какая у меня теперь причуда? — поинтересовался Изуку, уже подходя к школьным воротам. — Точно, извини. Слушай внимательно, — голос Орочи зазвучал серьёзнее. — Твоя способность — создание холодного оружия. Ты можешь наделять его различными свойствами и хранить внутри себя. Однако есть ограничения: ты не можешь использовать более одного предмета за раз. Кроме того, за каждое свойство оружия придётся платить. — И какова цена? — задал вполне логичный вопрос Изуку. — Кровь, — коротко ответил змей. — Чем мощнее эффект, тем больше крови потребуется. Впрочем, обычное оружие ты можешь создавать и использовать совершенно свободно. Манипулировать им тоже можно, но это создаёт серьёзную нагрузку на мозг. — Ага… Весело, — справедливо заметил Мидория, заходя в здание школы. — С другой стороны, ни одна сильная причуда не бывает полностью безвредной для владельца. До начала уроков оставалось ещё минут пятнадцать. Изуку не спеша зашёл в класс и начал раскладывать вещи. Вокруг него тут же начали толпиться одноклассники, словно грифы над трупом. Они привычно пытались его задеть, но Изуку было плевать. До тех пор, пока какой-то идиот не осмелился высказаться о его матери. В этот момент Мидория впервые почувствовал настоящую, обжигающую ярость. Как только гадкое слово сорвалось с губ обидчика, забинтованный кулак Изуку с глухим ударом впечатался тому в лицо. Раздался резкий, неприятный хруст. Никто из стоявших рядом не понял, был ли это сломанный нос или кости самого Изуку. — Закрой. Свою. Пасть, — смертельно спокойно произнёс Мидория, глядя на корчащегося на полу мальчика. * Кацуки Бакуго шёл по коридорам родной, но раздражающей школы. Он всегда был вспыльчивым, словно кто-то невидимый постоянно действовал ему на нервы. И причины были: Деку куда-то пропал, мать всё утро обрывала телефоны, пытаясь разузнать, что случилось с тётей Инко… Впрочем, Кацуки убеждал себя, что ему наплевать. Если этот задрот сегодня появится, он просто спросит, что произошло, а потом забудет об этом, как о страшном сне. Подойдя к классу, Бакуго услышал привычный гул, который лишь добавил ему раздражения. Он рывком открыл дверь и замер. В центре кабинета стоял его «друг» детства, окружённый толпой. Кацуки уже собирался окликнуть его, но в следующую секунду просто выпал в осадок. Зеленоволосый внезапно, без лишних слов, ударил одного из одноклассников так, что тот рухнул на пол, заливая линолеум кровью. Судя по звуку, нос был сломан в щепки. — Закрой. Свою. Пасть, — голос Мидории прозвучал так, что Бакуго на мгновение засомневался: а Деку ли это? Но это был он. Всё тот же Деку. Худой, щуплый. Но этот человек только что изувечил другого без малейших колебаний. Когда Мидория выпрямился, Кацуки окончательно осознал, как сильно тот изменился. Исчезли вечная нервозность и неловкая улыбка. Потух прежний восторженный взгляд. Теперь на Бакуго смотрели пустые, обжигающе холодные глаза. Правую щеку пересекал длинный шрам. Правая рука, забинтованная и уже испачканная в чужой крови, слегка подрагивала. От этого взгляда Бакуго стало не по себе. Мидория направился в его сторону, и Кацуки на мгновение решил, что сейчас начнётся драка. — Слушай, Деку… — начал было блондин, но тот просто прошёл мимо, даже не удостоив его взглядом. * «Чёрт, вот козлина, из-за него теперь бинты менять», — зло подумал Изуку. Он направился в туалет. К его удивлению, всё прошло спокойно: даже Каччан не пошёл следом, хотя явно видел всю сцену. Приведя себя в порядок и сменив повязку, Мидория вернулся в класс и невозмутимо сел за свою парту, как будто пару минут назад не сломал человеку лицо. По классу тем временем поползли шепотки: «Псих…», «Он что о себе возомнил?», «Будь на месте того парня Бакуго, он бы и пикнуть не посмел». Изуку было глубоко плевать на эти сплетни. Кацуки же, вопреки обыкновению, молчал, напряжённо размышляя о том, что могло так сильно изменить его «друга». * После уроков Изуку собирался отправиться на поиски места, где можно было бы освоить новую причуду, однако услышал голос того, кого хотел видеть меньше всего. — Эй, Деку! — окликнул его Бакуго, направляясь к нему. — Поговорить надо. — Чего тебе, Кацуки? — со вздохом, полным неприкрытого раздражения, отозвался Мидория. От такого обращения Кацуки на мгновение опешил. Почему не «Каччан»? Но виду он не подал. — Тут старуха моя всё беспокоится… С тётей Инко что-то случилось? С ней всё нормально? — на удивление спокойно спросил Бакуго. Однако нынешнего Мидорию это внезапное проявление вежливости со стороны бывшего мучителя совершенно не трогало. — Не твоё дело, Кацуки, — отрезал он резко, как ножом. Изуку уже развернулся, чтобы уйти, но блондин грубо схватил его за плечо. Ладонь Кацуки начала нагреваться от активирующейся причуды, над одеждой потянулся едкий дымок. — Слышь, Деку, ты совсем охрене-А-А-А! — не успел договорить Кацуки, как в школьном коридоре раздался хруст — Изуку быстрым, почти профессиональным движением выкрутил и сломал ему палец. — Я сказал: это не твоё дело, Кацуки, — повторил Мидория ледяным тоном и, не оборачиваясь, пошёл прочь.