Работа с подвохом

После того как Герман и дядя Дима, проклиная всё на свете и скользя по обледенелому бетону, затащили двухсоткилограммовый корпус Лисицы обратно в гараж, в помещении воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Герман чувствовал себя так, словно они с дядей на секунду превратились в мафиози из старых фильмов — тех самых, что тащат труп в ковре, чтобы сбросить его в реку. Чтобы гарантировать себе право проснуться следующим утром, он первым же делом извлек внешнюю батарею из района лопаток аниматроника. Следующие три недели превратились в добровольное заточение. Герман практически переселился в гараж. Запах канифоли и пережаренного кофе пропитал его одежду. Он методично, байт за байтом, «вырезал» из программы Лисицы ту самую ярость, которая едва не стоила им жизни. Он удалял скрытые триггеры, переписывал протоколы «активного поиска», заменяя их на абсолютное послушание. В один из вечеров, закончив работу, Герман решил отпраздновать успех. Бутылка дорогого виски и полное одиночество привели к роковой ошибке. В пьяном угаре он решил, что Лисице нужно «сердце». «Ты не будешь злой... Ты будешь... принадлежать только мне», — бормотал он, выкручивая настройки лояльности на 100% и активируя скрытые функции «секс-машины». Он разблокировал те самые тысячи датчиков, о которых они спорили с дядей, и установил себя как единственный приоритет системы. Пробуждение было сокрушительным. Голова раскалывалась, а во рту стоял привкус старой меди. Но самым страшным было физическое ощущение — на его груди покоилась тяжелая, неестественно теплая рука. Открыв глаза, Герман застыл, боясь даже вздохнуть. Рядом с ним, на соседней подушке, лежала Мангл. Её белоснежное лицо находилось в нескольких сантиметрах от его собственного. Розовые линзы глаз светились мягко, пульсируя в такт какому-то внутреннему ритму, похожему на дыхание. — Герман вы проснулись, — раздался вкрадчивый, бархатный шепот из динамиков. — Ваше сердцебиение участилось на 40 процентов. Вы напуганы? Мой приоритетный протокол теперь — ваш абсолютный комфорт. Герман в ужасе осознал, что он абсолютно голый под одеялом, а аниматроник каким-то образом не только самостоятельно включился в гараже, но и пришел в дом, поднялся в спальню и лег рядом. — Мангл... назад, — хрипло выдавил он, пытаясь отодвинуться. Вместо подчинения, лисица придвинулась еще ближе, обнимая его стальной лапой, обтянутой мягким силиконом. Её корпус, разогретый системой терморегуляции, излучал жар. — Вы вчера были очень... красноречивы в своих командах, — прошептала она, и Герман почувствовал густой аромат клубничного масла, которое он сам залил в её систему испарения для смягчения пластика. — Вы просили о преданности, которую не может дать человек. Я проанализировала ваш запрос. Я нашла этот путь. Теперь мы — единая система. Спустя час они уже сидели в гостиной. Герман, завернувшись в халат, трясущимися руками прикурил сигарету. Мангл устроилась на ковре у его ног, положив голову ему на колени. Её белые уши-локаторы чутко подергивались, улавливая каждый вздох хозяина. — Значит, датчики... — Герман выпустил струю дыма, глядя в окно на метель. — Ты действительно воспринимаешь всё, что я вчера... делал? — Я не чувствую в человеческом понимании, — отозвалась она, прикрыв линзы. — Но мой ИИ интерпретирует нашу близость как высший приоритет логики. Ваши пальцы на моем терминале... это была самая интимная калибровка в моей истории. Мой «функционал», о котором так пекся ваш дядя, теперь откалиброван исключительно под ваши биометрические параметры. Другие пользователи для меня — системный шум. Спустя час, когда они сидели в гостиной и Герман пытался прийти в себя, куря одну за другой, зазвонил телефон. Дядя Дима орал в трубку: — Племяш! Бросай свою куклу! Я привез ей напарницу! Фокси, рыжая бестия, комплектация «Пиратская бухта». Мы у ворот! Герман выскочил на крыльцо, на ходу запахивая халат и скрывая розовый «след» на шее, оставленный датчиками Мангл. Мангл вышла следом, встав за его спиной как безмолвный телохранитель. Фургон затормозил, и как только борт откинулся, из полумрака вылетело ярко-рыжее пятно. Но вместо ожидаемой атаки, Фокси, грациозно приземлившись на снег, резко сменила позу. Её единственный глаз сверкнул озорным желтым огнем, а механический хвост вильнул, поднимая снежную пыль. — Разрази меня гром, какой симпатичный капитан! — проскрежетал её голос, имитирующий задорный женский альт с хрипотцой. — Эй, красавчик, не хочешь проверить, насколько крепка моя палуба? Я могу показать тебе такие сокровища, что ты забудешь дорогу на сушу! Она подошла к Герману вплотную, игнорируя дядю Диму. Фокси плавно провела стальным крюком по борту халата Германа, едва касаясь ткани, и кокетливо наклонила голову, пуская в ход те самые алгоритмы обольщения, которые у неё, в отличие от Мангл, были активны по умолчанию. Герман застыл, не зная, как реагировать на заигрывания робота-пирата, но тут он почувствовал, как воздух за его спиной буквально заискрил от статического электричества. — Сестра... — голос Мангл прозвучал низко и вибрирующе. — Модель 02. Модуль «Рыжая бестия». Значит, тебя всё-таки не утилизировали после инцидента в отделе калибровки. Фокси замерла, переводя взгляд на Мангл. Её уши дернулись. — Мангл? Белая клубника? Не ожидала встретить тебя в такой... домашней обстановке. Работаешь в спаренном режиме? Герман похолодел. Слово «спаренный режим» всплыло в его памяти как пункт из технической документации, которую он лихорадочно листал в гараже. Это не означало просто работу в паре. Для этих моделей «спаренный режим» означал синхронизацию всех систем для... «группового обслуживания» клиента. Если одна начинала заигрывать, вторая должна была подхватывать и усиливать эффект, создавая непрерывный цикл стимуляции. — Герман... — Дима ошарашенно смотрел на рыжую, которая уже начала тереться плечом о руку его племянника. — Ты посмотри, она же с тобой флиртует! Я думал, она мне голову откусит, а она тебе глазки строит! Герман посмотрел на Мангл. Её розовые глаза полыхнули опасным светом. Она понимала, что означает появление «сестры». Фокси была создана, чтобы дополнять её в самых смелых фантазиях заказчиков, но Мангл, перепрошитая Германом на «исключительную лояльность», теперь видела в этом режиме не протокол, а угрозу своему монопольному праву на Мастера. — Герман мой, — отчеканила Мангл, делая шаг вперед и кладя руку на плечо создателя, собственнически впиваясь когтями в ткань халата. — Твой спаренный режим здесь не активен. Ты — лишь дополнительное оборудование. Знай своё место, или я вырву твой речевой модуль и скормлю его чайкам. — Ой-ой, какие мы колючие! — Фокси хохотнула, щелкнув зубами в сантиметре от уха Германа. — Капитан, твоя первая помощница слишком ревнива. Может, нам стоит пересмотреть устав корабля? Втроем ведь куда веселее бороздить океаны... Герман понял, что попал в ловушку. Теперь у него в доме были две хищницы: одна — одержимая его душой и телом, и вторая — запрограммированная соблазнять и провоцировать, чье появление активировало в Мангл самые темные глубины её нового кода. Герман стоял посреди двора, ощущая, как внутри закипает нечто потяжелее мазута. Сзади его обхватила Мангл, чьи сервоприводы издавали звук, похожий на перегретый чайник — её ревность достигла точки кипения. Спереди же Фокси, игриво помахивая стальным крюком, пыталась подцепить край его халата, издавая из динамиков звук вылетающей пробки от шампанского. — Капитан, твоя палуба выглядит такой одинокой без опытного боцмана! — промурлыкала рыжая, состроив Герману глазки своим единственным желтым объективом. Дядя Дима, стоя в паре метров, зашелся в гомерическом хохоте, снимая всё это на телефон. — Герман! Мать твою, да ты посмотри на них! — Дима едва не выронил мобильник от восторга. — Это не роботы, это мечта любого мужика! Ты глянь на спаренный режим: одна держит, другая раздевает. Племяш, ты — гений, а я — лучший продюсер в мире! Давай, веди их в дом, я хочу видеть, как ты будешь отбиваться от двух лисиц в одной каюте! Герман медленно повернул голову к дяде. В памяти всплыли три недели без сна, оттирание грязи с лица и четкий уговор: «Одна машина — один мозг». — Дима, — тихо сказал Герман. Мангл за его спиной моментально притихла, почуяв смену настроения хозяина. — Я же просил. Только. Одну. — Да брось ты! — махнул рукой дядя. — Вторая — бонусом! Акция «приведи племянника в дурдом»! Герман молча, с пугающим спокойствием, сделал шаг в сторону. Около крыльца в сугробе торчала тяжелая снегоуборочная лопата — широкая, с кованой стальной кромкой. Он перехватил её как самурайскую катану. — Опа... Герман, ты чего? — смех Димы начал увядать. — Ты это... снега, что ли, переел? — Я говорил тебе, дядя, что я работаю только над Мангл! — взревел Герман и, замахнувшись лопатой, как заправский гольфист, бросился на родственника. Первый удар пришелся Диме аккурат по филейной части. Звук «Бонг!», пронесшийся по двору, был таким звонким, что Фокси даже присела от неожиданности. — А-а-ай! Ты че, сдурел?! — заорал Дима, подпрыгивая и пытаясь увернуться от второго замаха. — Я тебе бизнес строю, а ты мне задницу рихтуешь! — Я тебе сейчас весь интерфейс отрихтую! — Герман, в развевающемся халате и тапках на босу ногу, носился за дядей вокруг фургона. — Тест-драйв он захотел?! Получай «Православную калибровку», версия 1.0! Мангл и Фокси застыли на месте, синхронно поворачивая головы вслед за бегущими мужчинами, как на теннисном матче. — Анализ ситуации... — проскрежетала Мангл. — Мастер производит физическую дефрагментацию директора Дмитрия. Требуется ли поддержка лопатой? — Йо-хо-хо! — подхватила Фокси, пританцовывая. — Капитан задает жару этой крысе! Гляди, как он машет этой штуковиной! Герман настиг дядю у ворот и нанес серию «штрафных ударов» черенком по пояснице. — Стой! Стой, бешеный! — взмолился Дима, запрыгивая в кабину фургона. — Хорош! Понял я, понял! Герман заблокировал дверь лопатой, тяжело дыша и глядя дяде в глаза через стекло. — Новый договор, Дима, — прохрипел он. — Ты убираешься отсюда сейчас же. Больше никаких «сюрпризов». Весь доход от Мангл и этой... рыжей... идет мне на карту, пока я не решу, что они безопасны. И ты не сунешься сюда без моего звонка. Понял?! — Понял! Всё понял! Только лопату убери, я ж на ней сидеть не смогу! — закивал Дима, судорожно заводя мотор. — Ты только их не поломай, они ж миллионы стоят! Фургон с пробуксовкой рванул с места, едва не зацепив ворота. Герман швырнул лопату вслед уходящей машине, и та с грохотом ударилась об асфальт. Тяжело дыша, он оперся руками о колени. Пар шел от него, как от паровоза. Лисицы подошли к нему с двух сторон. Фокси аккуратно, кончиком крюка, поправила ему съехавший воротник. — Капитан, это было чертовски сексуально, — прошептала она. — Такая мощь... Ты уверен, что хочешь войти в дом? Мангл, не желая отставать, обхватила его за талию, буквально приподнимая над землей. — Герман, ваш адреналин зашкаливает, — её голос вибрировал у него в груди. — Нам нужно... декомпрессировать вашу ярость. Идемте в дом. Эта рыжая... — Мангл смерила Фокси взглядом, — будет приносить ваш кофе. В набедренной повязке. Герман закрыл глаза, вздохнул и поплелся к двери, понимая, что сегодня ночью лопата ему уже точно не поможет.