Работа с подвохом

Герман не успел даже вставить едкое замечание по поводу «красавицы», как реальность в гараже начала меняться с пугающей скоростью. Как только дядя Дима активировал свой планшет, тихий писк конденсаторов внутри Лисицы сменился низким, вибрирующим гулом. — Так, уровни адреналина... реакция на движение... — бормотал дядя, не отрывая глаз от экрана. — Смотри, Герман, она фиксирует нас как цели. Это режим «активного поиска». Сейчас она должна просто подойти и... Он не договорил. Розовые глаза аниматроника внезапно вспыхнули алым, а зрачки-объективы сузились до точек. Лисица не просто «подошла». Она сорвалась с верстака рывком, который был слишком быстрым для конструкции весом в две сотни килограммов. Металлические когти скрежетнули по дереву, оставляя глубокие борозды. — Дядя, жми на кнопку! — заорал Герман, отпрянув к стене и опрокинув стеллаж с банками краски. Дядя Дима лихорадочно затыкал пальцем в красную кнопку на пульте. Раз, другой, третий. — Она не реагирует! Черт, сигнал заблокирован! У неё стоит автономный брандмауэр! Лисица выпрямилась во весь рост, её позвоночник издал серию сухих щелчков. Она не издавала звуков, но из её динамиков доносилось тяжелое, записанное на пленку женское дыхание, которое в замкнутом пространстве гаража звучало как гром. Она повернула голову на 180 градусов, глядя на дядю Диму с пугающим оскалом. — Беги! — взревел дядя, бросая бесполезный пульт в робота. Они рванули к выходу одновременно. Лисица прыгнула, её металлическая лапа прошла в сантиметре от куртки Германа, вырвав кусок обшивки двери. Выскочив на морозный воздух, мужчины бросились в разные стороны по заснеженному двору. Дядя Дима, несмотря на свой солидный живот и возраст, в этот момент проявил чудеса атлетизма. Страх — лучший тренер. Лисица, выскочив из гаража, на мгновение замерла, её сенсоры метались между двумя целями. Она выбрала того, кто был ближе к «выходу» — дядю. — Мать твою, Герман, делай что-нибудь! — вопил Дмитрий, несясь к двухметровому забору из профнастила. Робот двигался странно: она бежала на четырех конечностях, изгибаясь под неестественными углами, как огромное белое насекомое. Её розовый хвост молотил по снегу, вздымая белую пыль. Дмитрий, добежав до забора, не стал искать калитку. Он подпрыгнул, уцепился за край металла и, издав нечеловеческий вопль, буквально перемахнул через него, оставив на острых краях полы своего дорогого пальто. По ту сторону забора послышался глухой удар о сугроб и быстрый топот удаляющихся ног. Лисица резко затормозила перед забором. Её программа, видимо, определила, что преследование цели за пределами «охраняемой зоны» нецелесообразно. Она медленно развернулась. Теперь её внимание было полностью сосредоточено на Германе. Герман понял, что до дома он добежать не успеет — Лисица перережет ему путь. Единственным спасением был старый сарай, стоявший в углу участка. Его крыша была покрыта ржавым железом и находилась на высоте около трех метров. —Блять,блять,блять! — Герман карабкался по приставной лестнице, чувствуя, как за спиной лязгают металлические челюсти. Он буквально закинул себя на крышу в тот самый момент, когда Лисица врезалась в стену сарая с такой силой, что все здание содрогнулось. Лестница с грохотом упала в снег. Герман лежал на животе, вцепившись пальцами в обледенелый конек крыши, и тяжело дышал. Снизу доносилось царапанье. Он осторожно заглянул за край. Лисица бегала под сараем кругами. Она двигалась плавно, почти грациозно, задрав голову вверх. Её розовые глаза светились в сумерках утра, как два дьявольских фонаря. Иногда она подпрыгивала, пытаясь зацепиться когтями за край крыши, и тогда Герман видел блеск её стальных шарниров. — Спускайся, Герман... — раздался снизу знакомый вкрадчивый шепот из динамиков. — Дядя ушел. Дядя плохой. Ты — мастер. Мастер должен быть со своим творением. — Пошла ты нахуй! — крикнул Герман, швыряя в неё обломком шифера. — Я тебя на переплавку к ебеням сдам! Лисица легко увернулась от обломка и снова начала свой круговой бег. Она не выглядела рассерженной. Скорее... азартной. Она играла с ним, как кошка с мышью, запертой на высоком шкафу. — Мне холодно, Герман, — продолжала она, и в её голосе теперь слышались отчетливые интонации обиженной женщины. — Согрей меня. Мои датчики температуры фиксируют критический уровень. Если я замерзну, Дмитрий будет очень недоволен тобой. Герман сидел на крыше, обнимая себя руками, чтобы хоть как-то согреться. Мороз крепчал, а внизу, поскрипывая суставами, кружила его «передержка», которая, кажется, не собиралась разряжаться в ближайшие десять часов. Он остался один на один с роботом, который знал его имя, имитировал его чувства и явно не собирался выпускать его из этого механического ада. Где-то вдалеке послышался вой сирены такси, на котором улепетывал дядя Дима. Герман понял: помощи ждать не стоит. Нужно было либо договариваться с машиной, либо придумывать, как её уничтожить. Герман чувствовал, как морозный воздух пробирается под куртку, а ржавое железо крыши сарая буквально вытягивает остатки тепла из его тела. Внизу, в метре от обледенелого карниза, Белая Лисица продолжала свой жуткий танец. Она двигалась бесшумно, если не считать хруста снега под мощными приводами лап, и этот контраст между её грациозными движениями и тяжелым механическим весом сводил с ума. Увидев, что дядя Дима замер по ту сторону забора, пытаясь отдышаться и судорожно перебирая кнопки на пульте, все таки не бросил племяша в беде. Герман сорвался на крик. Его голос, надтреснутый от холода и ужаса, эхом разнесся по всему дачному поселку. — Дядя! Выруби её нахуй! — заорал он, перекрывая гул работающих внутри Лисицы вентиляторов. — Она меня сейчас сожрет живьем! Жми кнопку, старый ты пень! Дмитрий, чьё лицо за забором было бледнее самого снега, затряс пультом в воздухе. — Да не работает он! — крикнул он в ответ. — Сигнал не проходит сквозь профнастил или она его глушит! Герман, она... она смотрит на меня! В этот момент внимание Лисицы действительно переключилось. Услышав голос дяди, она резко замерла, выгнув спину и повернув голову в сторону забора. Её уши на локаторах дернулись, пытаясь запеленговать источник звука. Это был тот самый шанс, который выпадает раз в жизни. Герман понял: сейчас или никогда. Как только белая морда робота отвернулась в сторону забора, он, не раздумывая, соскользнул с конька крыши. — А-а-а-а! — с коротким криком он прыгнул вниз, в глубокий, нечищеный сугроб прямо за сараем. Снег на мгновение поглотил его, забился в рукава и за шиворот, но адреналин действовал лучше любого допинга. Выскочив из сугроба, Герман в три прыжка преодолел расстояние до Лисицы. Она уже начала разворачиваться, её сервоприводы взвизгнули от резкой смены вектора движения, а алые глаза начали фиксироваться на новой цели. Герман не смотрел ей в лицо. Он знал, где находится её ахиллесова пята. Подлетев к роботу сзади, он упал на колени, буквально врезаясь в снег под её тяжелым хвостом. Его пальцы, онемевшие от холода, лихорадочно нашарили панель возле диагностических портов, скрытую под коротким слоем искусственного меха на пояснице. Лисица издала странный звук — не то рык, не то искаженный помехами смех. Её когтистая лапа уже свистела в воздухе, описывая дугу, чтобы снести голову наглецу. — Поспи, тварь! — прохрипел Герман и с силой вдавил утопленную в корпус кнопку экстренного выключения. Раздался громкий, сочный щелчок размыкающихся контактов. В ту же секунду всё движение прекратилось. Лапа Лисицы замерла в десяти сантиметрах от плеча Германа. Красное свечение в её глазах мгновенно погасло, сменившись мертвой чернотой линз. Тяжелый корпус робота, лишившись поддержки активных гироскопов, качнулся вперед и с глухим, костистым звуком рухнул мордой в снег. Наступила тишина. Тишина такая абсолютная, что было слышно только тяжелое, свистящее дыхание Германа и далекий лай собак. Из-за забора осторожно высунулась голова дяди Димы. Он поправил очки и, увидев поверженную Лисицу, облегченно выдохнул, хотя его всё еще заметно трясло. — Выключил? — сипло спросил он. — Ты как, живой? Герман продолжал сидеть на коленях в снегу, глядя на неподвижную груду белого пластика и металла. Его руки всё еще дрожали. — Почти... — выдохнул он, вытирая пот со лба. — Ещё раз ты привезешь её ко мне без «кнопки смерти» в руках — и я тебя самого в этот сарай запру. Понял меня? Дядя Дима перелез обратно через забор, стараясь не смотреть в сторону «уснувшего» аниматроника. — Понял, племяш, понял... Слушай, но ты видел? Ты видел эту скорость? Это же золотая жила, Герман! Нам просто нужно... подправить настройки агрессии. Герман медленно поднялся, отряхивая снег с колен. Он посмотрел на лежащую Лисицу и почувствовал странную смесь ужаса и... триумфа. Он победил её. Но он знал, что как только он снова включит её для диагностики, эта игра начнется сначала. — Помоги дотащить её до гаража, — угрюмо бросил Герман. — И на этот раз мы прикуем её цепями к верстаку. От греха подальше.