В Отражении Твоих Глаз

      Темнота в помещении стремительно сгущалась, окутывая меня с головой. Комната уже давно была погружена в непоколебимую тишину, сквозь которую не выходило расслышать даже отголоски беспокойных вдохов и выдохов, что принадлежали мне. Я сидел смирно и, не смыкая глаз, внимательно глядел в экран телефона, словно от этого зависела моя жизнь. По иронии судьбы, именно этот предмет и был единственным источником света в комнате, что останавливал меня от окончательного погружения в сон. Я уже долго не спал — около двух суток… Достаточно долго, чтобы чувствовать слабость во всём теле, терять координацию и здравый рассудок, но недостаточно долго, чтобы всецело отключиться от реальности. Я был готов бороться, был готов отдать всё, лишь бы оставаться в состоянии осознанности, чувствовать себя человеком, живущим здесь и сейчас, на этой клятой планете, лишь потому, что я не могу так просто сдаться и уйти. Не имею права. Не имею никакого права даже на малейшую оплошность, ведь в этом гнилом мире есть единственный, но такой яркий и вселяющий надежду свет, что держит меня на плаву и каждое утро заставляет встать с постели. И этот неземной свет — Она.

      ***

      Назойливый солнечный свет, нагло ворвавшийся в мою комнату сквозь приоткрытые шторы, светил прямо в лицо, заставляя разлепить тяжёлые веки, что казались до предела опухшими при первом открытии, а белки глаз неумолимо ныли. Я с трудом сфокусировала зрение на электронных часах, стоящих на прикроватной тумбочке. Я снова проснулась раньше времени — в последние несколько недель мой сон стал необъяснимо плохим, нестабильным. Я часто вставала посреди ночи, но достаточно быстро проваливалась в прежнее состояние и досыпала до утра, потому сильно тревожиться по этому поводу не стала, ведь и без этого было достаточно забот. По крайней мере, жить хотелось с бóльшим энтузиазмом, пока непонятные ночные эпизоды не начали учащаться, а количество университетских заданий, которые я должна была выполнять, не начало расти. Последний курс университета грозился высосать из меня всю энергию, выжать все соки и с упоением наблюдать за тем, как я, помотанная и уставшая, подаю заявки в агентства безопасности и прочие предприятия, что занимаются разведкой и дешифровкой данных. Ну и славную участь я себе выбрала, конечно.       Пересилив себя и встав с кровати, я поплелась в сторону ванной комнаты, то и дело заваливаясь то в одну сторону, то в другую. Всё вокруг было мутным, плыло. Мне жутко хотелось поспать ещё хоть час, но я понимала, что будильник должен был вот-вот подать звук, отчего любой смысл ложиться пропадал. Войдя в ванную комнату и включив свет, я зажмурилась в попытках уберечь себя от ярких лучей лампы.       В последнее время всё обрело монотонный, совсем тусклый оттенок, что делало бытие в разы сложнее, преподнося постоянные мысли о собственной ничтожности и необходимости убивать своё моральное и физическое состояние ради учёбы. Порой, стоя напротив зеркала и вглядываясь в свои уставшие глаза, под которыми стелились тёмные круги, я вспоминала, как на начальных курсах получила грант и уехала учиться в Европу, но через год была вынуждена вернуться в Штаты и продолжить обучение тут, ведь финансы, увы, не бесконечны. В то время я была более упорной, действительно горела учёбой и была способна чувствовать свой пылкий интерес к профессии, а позже, к началу последнего курса, криптография казалась чем-то до жути обыденным и надоедливым. Дни тянулись удивительно быстро, смешиваясь и превращаясь в одну сплошную несуразицу. Мне, по правде говоря, было уже тошно появляться в университете и в кофейне, где я подрабатывала.       Мне хотелось чего-то нового в жизни. Неумолимо хотелось того, что сможет вернуть интерес к собственному существованию и сможет пробить плотную корку льда, отгораживающую меня от эмоций. Я хотела вновь почувствовать нечто большее, нежели скуку и усталость.       В университете я оказалась немного позже положенного, отчего заходить в аудиторию вдвойне не хотелось, но мне пришлось переступить через всякую робость и нежелание оказаться в центре внимания — я вошла и заняла место поближе к выходу. Обе пары я просидела в полной прострации: я едва ли слушала преподавателя, то и дело отвлекаясь то на телефон, то на собственные мысли.       К концу учебного дня я себя чувствовала измученно, хотя толком ничего полезного не сделала. Я бездумно пялилась в свою записную книжку, где были нарисованы несвязные скетчи — резкие, жирные линии, много попыток сделать нужные мне штрихи. Рисунки выглядели небрежно. Так же небрежно, как и мои мысли, что стремительно путались, не обещая вернуться в прежнее русло. Кажется, всё безвозвратно рухнуло, и ситуация сможет лишь усугубляться.       — Лэйн, — вдруг послышался голос спереди, что заставил меня вздрогнуть и вырваться из оглушительного урагана мыслей, — пойдёшь с нами в кафе после пары? — спрашивала меня однокурсница, тревожно вглядываясь в мои заспанные глаза. Я даже не успела застать тот момент, когда она повернулась ко мне.       Я словила себя на мысли, что зря сегодня не накрасилась. Дабы изобразить живого человека, стоило хоть мазнуть консилером под глазами, а то скоро окончательно всех распугаю своим внешним видом.       — Да. — Бездумно бросила я и вновь уткнулась в записную книжку. Я понятия не имела, что она подразумевала под «нами», но машинально согласилась. Однокурсники редко зовут меня куда-либо с собой, ведь я изначально зарекомендовала себя как человека, который сторонится окружающих. Только на этот раз я была непривычно рада этому предложению. Думаю, меня окончательно пошатнуло, потому я и бросаюсь навстречу любой активности в попытках восстановить своё моральное состояние.       «Уже через двадцать минут я пожалею об этой затее, конечно, но ладно. Пускай будет», — подумала я, глядя в затылок однокурсницы. В любом случае мне нужно было как-то скоротать пару часов перед началом смены в кофейне.       Мой взгляд рассеянно обогнул аудиторию, оценивая то, чем занимаются остальные студенты: кто-то слушал лекцию, кто-то с интересом смотрел в телефон или был занят чем-то важным в ноутбуке, кто-то тихо общался с соседом. Мой взгляд задержался на группе студентов, которые общались. Я всё никак не могла подковырнуть свою намертво прилипшую к лицу маску недовольства и отстранённости и подойти к кому-либо первой ради простого разговора, не связанного с учёбой. Никогда. И остальные это чувствовали. Чувствовали мою едкую, разрушительную пустоту и нежелание коммуницировать. Во мне постоянно конфликтуют беспощадная нужда в людях, которым я могу довериться, и отрезвляющее желание остаться совсем одной, не подпускать к себе никого. И я никогда не могу понять, в чём именно нуждаюсь, по этой причине и стараюсь убежать от принятия решений и копания в себе как можно дальше. По крайней мере, на данный момент с этим мне помогают завалы в университете и подработка.       Сегодня, на удивление, посетителей было не так много. Впрочем, это меня не поколебило, так как нам платят за часы работы, а не проданный товар. Я расслабленно сидела на стуле, спрятавшись за стойкой для заказов. В одном наушнике тихо играла музыка, чтобы я не упустила звук открывающейся двери, а мои глаза были прикованы к экрану телефона. Вновь бездумно листала ленту, ожидая получить сообщение хоть от кого-то, но тщетно.       С однокурсниками мы ещё давно разошлись, и эта не особо продолжительная встреча смогла хоть немного напитать меня энергией, добавив толику радости в этот тусклый день. Да, пускай я и не особо говорила, больше отдавая предпочтение немому наблюдению за окружающими. В такие моменты я чувствовала себя ненормальной, собирающей детальное досье на каждого встречного. Я даже не успела понять, когда криптографии удалось всецело просочиться в мою жизнь и пустить корни настолько глубоко, что теперь расшифровке поддаются не только давно забытые тексты, а и люди, окружающие меня. Сбор, анализ данных, машинальные мыслительные процессы, различные стратегии для расшифровки каждого нового манускрипта и кода. Теперь я все эти знания начала применять и на людях. Тем не менее, именно этот процесс помогал мне почувствовать себя значимой — я чувствовала, что думаю в правильном направлении, и это слащавое чувство подтверждения собственного интеллекта приятно душило меня, выводя на долгожданные эмоции.       Я сидела в одиночестве ровно до тех пор, пока из кухни не вышла сотрудница и сходу не обратилась ко мне: — Что, никто не приходил?       — М, что, Лотти? — я неосознанно назвала знакомую короткой формой её имени, хотя привыкла обращаться ко всем по полной форме. Видимо, наконец привыкла к тому, что она постоянно просила меня обращаться к ней менее официально. Я наспех вынула наушник из уха и повернулась к сотруднице.       — Что с тобой? Я больше не Шарлотта? — усмехнулась Лотти, сев на стул, что был около меня. — Никто не приходил? — она любезно повторила вопрос.       — Нет.       — Ну и славно, — расслабленно протянула Шарлотта и потянулась за своим телефоном. Я думала, что мы всё так же продолжим бездумно смотреть в экраны, но она вдруг поинтересовалась: — Как тебе не скучно просиживать всё своё свободное время над книгами?       Вопрос был достаточно странным и нетактичным. Почему только сейчас это заинтересовало знакомую? Я, конечно, часто ей говорила, что из планов на вечер у меня лишь постараться разобрать очередной манускрипт из архивов специального отдела библиотеки в нашем университете, но я никогда не позиционировала себя как заядлую отличницу.       Я приняла решение тактично промолчать — я лишь пожала плечами, даже не подняв глаз на неё. Не посчитала нужным спорить и доказывать что-либо: раз она считает меня одержимой студенткой, которая спит в обнимку с книгами, то пускай. Её право.       Нас с головой накрыла необъяснимо неловкая тишина. Меня на долю секунды даже охватили мысли о том, что Шарлотта считает меня недостаточно адекватной для общения и совместной работы, но я с горечью проглотила все сомнения и встала со стула. Я планировала сходить за водой, но меня остановил звон колокольчика, что болтался на двери, сообщая о пришедшем посетителе.

***

      Наша первая встреча состоялась в кофейне. В той самой, куда я и направлялся. Она стояла за прилавком, внимательно осматривая посетителей, пока её коллега принимала мой заказ. Наши глаза встретились лишь на секунду, но этого было достаточно, чтобы я понял, сколько всего эта девушка таит в себе. Она смотрела на меня холодно, уставше. Её взгляд едва ли прошёлся по моему лицу, задерживаясь на щеке. Тогда Она и нахмурилась… Я всё моментально понял.       В итоге, забрав свой кофе, я не предал особого значения этой встрече, но кто же знал, что со временем я начну замечать уже знакомый образ всё чаще и чаще, скользя взглядом по её чертам лица, одежде, волосам. Я начал видеть её в университете. Мы не пересекались. Она меня не замечала. Или же это я боялся выйти из тени? Не хотел втягивать её в свою невыносимо гнетущую жизнь?       И только спустя время я пришёл к выводу, что запретный плод всё-таки до жути сладок. Этим плодом в моей жизни и есть Она.       В кофейню я зашёл лишь к вечеру, когда наплыв посетителей стал ощутимее — я не хотел в очередной раз попасться ей на глаза, но хотел посмотреть на неё. Я никогда не преследовал цель напугать объект моей едва ли объяснимой, но невероятно пылкой и навязчивой симпатии. Наблюдать со стороны, на данный момент, было самым выигрышным вариантом, но спустя некоторое время я осознал, что этого уже недостаточно. Я не видел смысла в собственных действиях. Я искренне не понимал, почему не могу просто подойти и заговорить. Я не понимал, в чём заключалась проблема пересилить самого себя. Или, вероятнее всего, просто не хотел понимать, не желая получить беспощадный ответ.

***

      Со временем мне начало казаться, что убивают не вредные привычки, — медленно, но верно разрушая жизнь, — а рутина. Часы сменялись днями, а дни неделями, не позволяя мне вдохнуть полной грудью и вовремя закончить все начатые дела. Я вновь сидела в аудитории, бездумно перекручивая карандаш меж пальцев, пока мой телефон разрывался от сообщений подруги. Она сейчас тоже была на парах, и ей тоже было жутко неинтересно слушать лекцию.       «Анна, я думала, что ты более упорна», — написала я, прерывая поток несвязных сообщений.       Анна училась в том же университете, что и я, но на другой специальности, а познакомиться нам довелось в столовой: все столики быть заняты, и я была вынуждена сесть к кому-то, и из всех претендентов шатенка в очках показалась мне наиболее подходящей. А после выяснилось, что у нас есть общие темы для разговоров. Так мы и начали общаться.       «А сама-то что, а?» — пускай я и не видела лица Анны в тот момент, но я более чем была уверена в том, какая эмоция проскочила на нём. Недовольство, смешанное с многозначительной улыбкой. Соединять на своём лице осуждение и немое признание способны лишь извращённые ценители.       Наша переписка была в самом разгаре. Я даже не заметила, как мы перешли к обсуждению нашей спонтанной прогулки, как вдруг меня прервало новое сообщение от неизвестного пользователя.       Я моментально вышла из чата с подругой и открыла переписку с незнакомцем.       «Почаще надевай чёрное. Тебе идёт :)», — в чате красовалось одно единственное сообщение, что имело крайне сомнительное содержание.       Я замерла, молча пялясь в экран телефона. Тело вдруг пробила дрожь. Я не понимала, кто это и как мне следует отреагировать на данную просьбу.       «Может, кто-то шутит или перепутал?» — подумала я, переходя в чат к Анне. Хотелось доложить ей о странном сообщении и попросить совета, но спустя пару секунд мне показалось, что лучше повременить с этим. Вдруг меня действительно с кем-то перепутали, и вскоре это сообщение бесследно исчезнет.       Но этого не случилось. Ни к концу пар, ни к вечеру.       Сидя на кухне, я вдумчиво смотрела на кружку с чаем, к которой я так и не притронулась — поток мыслей сбивал меня с ног настолько, что я была способна лишь на разглядывание предметов на столе. Рядом со мной лежал телефон, экран которого был включён и подсвечивал моё лицо, разбавляя своим холодным светом тёплое свечение лампы.       Наконец оторвав по прежнему уставший взгляд от кружки, из которой уже давно перестал идти пар, я потянулась к телефону. Как только взяла его, в очередной раз перечитала то самое сообщение от незнакомца.       «Боже, мне бы собраться с мыслями и сесть за новую книгу, а не заниматься этой ерундой», — задумалась я, но всё равно начала печатать сообщение.       Я себя прекрасно слышала, слышала собственные предостережения, знала, что мне не должно быть дела до этих идиотских забав с незнакомцами. Я всё знала и понимала, но, видимо, одиночество вглызлось в меня до такой степени, что теперь я цеплялась за любую возможность побыть в чьём-то центре внимания. Я пускай и не признавала этого, но знала, что жажду получить долгожданное обожание. Хотела привлечь к себе внимание, но простых разговоров со знакомыми уже не было достаточно. Я нуждалась в большем.       «Я тебя знаю?» — я наконец отправила сообщение, над которым так долго думала. Пусть адресат и казался мне крайне ненадёжным, попытать удачу захотелось. Быть может, я кого-то действительно заинтересовала. Несомненно, это сообщение могло с огромной долей вероятности оказаться простой шуткой от однокурсников, но, учитывая то, что я никому не переходила дорогу и не строила из себя мямлю, шанс такого исхода был крайне мал.       «Я деградирую», — ненавязчиво пронеслось у меня в голове, пока я вглядывалась в отправленное сообщение. Мне казалось странным абсолютно всё: почему именно чёрный цвет, почему написали именно через сообщения, а не социальные сети, почему именно я?       Я просидела над экраном телефона ещё около пятнадцати минут, однако ответа так и не получила. Да, я действительно ждала ответа, каждые пару минут заходила в мессенджер и проверяла. Пока старалась заткнуть собственные мысли, что уже мешали мне нормально функционировать, осознала, что излишне накручиваю себя. Я либо зазналась, либо была настолько опустошена, что решила, что это сообщение могло быть написано в здравом уме и с серьёзными намерениями. От взгляда на ситуацию под таким углом стало невыносимо досадно.       «Почему я вообще цепляюсь за это? Мне действительно пора перестать рассчитывать на что-либо, чтобы потом не было причин разочаровываться».       Я выключила телефон и встала со стула. Так и не сделав ни глотка чая, направилась к выходу из дома. По дороге, пройдя через гостиную, прихватила беспроводные наушники, на которых был непонятный потрёпанный чехол. Прямо на ходу надела их и, хлопнув дверью, оказалась на улице: одетая в домашние штаны, топ и кроссовки, поёжилась от ночного ветра.       Гулять часами по темноте под музыку — моя давняя привычка, что возникла ещё с десяти лет. Я всегда с упоением выплёскивала свои эмоции во время таких прогулок. Каждый раз, когда я чувствовала эмоциональное истощение или же наоборот, — переизбыток эмоций, — хваталась за наушники и убегала от всех и всего, прячась в мире, где значение имею только я и мои чувства, а всё остальное — настырный фон, который следует до последнего игнорировать. А в связи с тем, что в последнее время я чувствую себя подавленно на постоянной основе, прогулки по темноте и приятному холоду стали для меня инструментом, помогающим контролировать саму себя и облегчать боль. Конечно, порой ловила себя на мысли, что, быть может, вечное давление на незажившие раны и концентрация на негативных эмоциях лишь усугубляет ситуацию, но пути назад уже не было. Увы.

***

      Я уже окончательно отчаялся и перестал рассчитывать на какой-либо отклик, но когда время стремительно близилось к ночи, мой телефон завибрировал и включился — пришло уведомление.       — Что, Ян, ответила? — поинтересовался мой товарищ, сидящий на том же диване, что и я. Именно он и помог найти нужный мне номер. Естественно, вдаваться в подробности я не стал, но понимал, что единственный ключ к сближению с Ней — непосредственный контакт.       У меня никогда не было большого круга друзей. Никогда не стремился подпустить к себе как можно большее количество людей, не желал открываться, готовясь получить очередной нож в спину, отчего замкнутость начала овладевать мной, а когда я осознал, что нуждаюсь в какой-либо информации о Ней, пришлось обратиться к моему одногруппнику, — Павлу, — ведь он в разы общительнее меня и знаком чуть ли не со всем университетом.       Хоть Павел и не был знаком с Ней лично, но через знакомых удалось разузнать имя и фамилию, а позже я самостоятельно смог найти её социальные сети, но там меня ждал неприятный сюрприз — все страницы закрыты, подписчиков мало, а подписок ещё меньше. Она не из простых. И это я понял сразу. Мне понадобилось убить уйму времени перед тем, как я наконец смог найти её личное дело на сайте университета. Имя, фамилия, дата рождения, специальность, конкурсный бал… контакты для связи. Я нашёл. Нашёл, но не спешил писать. Я предпочёл для начала понаблюдать, собрать побольше информации и тщательно продумать план по привлечению внимания Лэйн.       — Да, ответила, — я развернул телефон к Павлу и потупил взгляд. Я ожидал подобного вопроса, даже продумал ответ заранее, но боялся поспешить и оказаться отвергнутым. Судя по столь медлительному ответу, она либо принялась выяснять, кто я, либо не особо заинтересована в разговоре. Я решил, что не буду делать поспешных выводов.       — Ну, Шерлок, — обратился ко мне товарищ, похлопав по плечу, — думай теперь, как не оказаться в чёрном списке твоей дамы.       — Она не моя. — Отрезал я, уткнувшись в телефон. Павел порой меня настолько доводил, что хотелось придушить его. Вечные подколы и неуместные шутки — то, с чем он справляется лучше всего. Конечно, я тоже не упускаю возможности перекинуться колкостями с ним, но тогда, когда речь зашла о Лэйн, Павел знатно встрепенул мою нервную систему. Может, он и держит меня за идиота, но его ожидания далеки от реальности.       — Ответь чуть позже. Тебе же не надо показаться одержимым, — посоветовал Павел, лениво переключая канал на плазме, что висела перед нами.       Я противиться не стал, лишь молча кивнул и постарался ещё раз прокрутить свой план в голове. Если изначально я начинал с простой заинтересованности, то со временем я перешёл в стадию безостановочного поиска информации, что хоть немного связана с Лэйн. Для меня, изучать человека, не имея никаких данных о нём на старте, ощущалось до предела интригующе и затягивающе. Я по сей день не могу понять, что именно меня в ней цепляет, потому что, вероятно, влечёт каждая черта, каждый нюанс в поведении, каждое действие и слово. Она — луч, освещающий мне путь в глухой чаще и вызывающий едва объяснимое, но такое пылкое желание быть ближе.

***

      Казалось, что темнота вокруг меня становилась всё гуще и гуще с каждой минутой. Я уже давно выдохлась и начала шагать более размеренно, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг меня. Время близилось к полночи, но этот факт никак не тревожил меня: учебная неделя подошла к концу, потому я могла позволить себе лечь спать ещё позже обычного.       Минуя дома, в которых постепенно начинал угасать свет, я забрела в заброшенный сектор. Это место находилось достаточно далеко от моего дома, но лишь тут я могла себя почувствовать в должной безопасности, что моментами граничила с неминуемым чувством того, что я тут не одна. Впрочем, я и не была против. Порой мой организм настолько жаждал адреналина, что я была готова радушно принять свою участь в небезопасных местах и рискнуть всем ради острых ощущений, которые напоминали мне о том, что я человек и умею чувствовать.       Пройдя чуть дальше, я дошла до старой детской площадки, где и находились излюбленные мною качели. Сев на ту, что имела более презентабельный вид и внушала больше доверия, я собиралась начать раскачиваться, но вдруг телефон, лежащий в кармане завибрировал. Я тут же сунула руку в карман и достала устройство, жадно впившись в него взглядом. На экране красовались сообщения от незнакомца. Дух перехватило. Так внезапно, но так желанно.       «Возможно».       «Тут уж как посмотреть. Быть может, знаешь меня, быть может — нет», — от неизвестного поступило два сообщения, которые ввели меня в ещё больший ступор. Кто он и что ему надо?       «Или это она?» — мысль была внезапной, но я решила тут же получить внятный ответ хоть на этот вопрос. Уже не выйдет ответить: «Тут уж как посмотреть». Хочется в это верить, по крайней мере.       «Ты парень или девушка?» — сходу спросила я, не желая томить и играть в молчанку. Странно, что я пожелала узнать для начала именно это, а не имя, например.       Каким же было моё удивление, когда я получила сообщение буквально сразу же. Нужного мне ответа я, конечно, не получила, но этого, в целом, и следовало ожидать.       «А есть разница?».       Это сообщение, неожиданно для меня, ударило под дых, вытягивая изнутри очередную порцию гнева. В последнее время я стала более вспыльчивой, и мне это жутко не нравилась. Постоянный стресс и переутомление действовали на меня пагубно, разрушая всё сильнее и сильнее с каждым днём. Мне не нравилось чувствовать себя разгневанной истеричкой, а ещё бóльшую порцию отвержения могла вызвать лишь перспектива попасться кому-либо на глаза в таком состоянии.       Пересилив себя и временно уняв нарастающий гнев, граничащий с желанием закрыть чат, я напечатала сообщение и, не особо долго думая, отправила его.       «А есть разница, какой цвет одежды мне идёт больше?» — я приняла решение откатить наш диалог к истокам и напомнить о том, что это явно не я должна быть заинтересована в потенциальном продолжении разговора. Постаралась действовать на опережение и убить двух зайцев одним выстрелом: показать, что я способна быстро соображать и метко отвечать и наконец выбить желаемый ответ.       Видимо, мой ответ не был предусмотрен собеседником. Сообщение было прочитано сразу, но диалог временно прервался. Думает над ответом? Кем бы он ни был, мне не стоит делать поспешных выводов и сразу же начинать строить теории и стараться разгадать его. Пока что я недостаточно заинтересована.       «Парень», — мне наконец пришёл ответ. Парень, значит? Стоит ли он моего внимания и почему пишет?       Я начала вспоминать всех парней, с которыми пересекалась и которым я могла дать свой номер. Их можно было на пальцах сосчитать.       «Эндрю точно не мог. Я его заблокировала, а после вообще сменила номер», — я моментально откинула первого подозреваемого — моего бывшего парня, с которым мы разошлись крайне внезапно и по моей инициативе. Первое время он пытался достучаться до меня: трезвонил, приходил под дом, присылал подарки, желая всё вернуть, но моё решение осталось непоколебимым, отчего мне пришлось оборвать с ним все связи и пригрозить полицией, а со временем я и вовсе съехала от родителей и сменила номер телефона. Он меня окончательно потерял ещё два года назад. Я ему больше не могу быть интересна.       Своих двух знакомых мужского пола я тоже исключила сразу же: они, конечно, любители поиздеваться, но настолько перегибать палку никогда не стали бы. Для полного счастья им только не хватало тратить деньги на покупку новой сим карты.       Что ж… Всех подозреваемых отсекла и осталась ни с чем. Я понятия не имела, кто это мог быть. Крайне сомнительно, что едва знакомые мне люди из университета станут заниматься этим бредом. Даже если кто-то из девушек недолюбливает меня, так изощряться нет смысла. Знают же, что я не ведусь на провокации.       «Как зовут? И где ты меня видел?» — я напечатала текст и как можно скорее отправила его. Я старалась делать всё достаточно быстро, словно переживала, что могу утратить связь с собеседником.       Сидя в гнетущей темноте и сжимая в уже давно покрасневших от холода руках телефон, я отвела взгляд от экрана. Такое странное чувство: общаюсь с человеком, а чувствую себя такой одинокой и брошенной. Я, ожидая ответа, легко качнулась вперёд, после назад. Когда мои ноги оторвались от земли, я вновь заглянула в мобильник. Он ответил.       «Слишком много вопросов, как мне кажется. Могу отвечать лишь в общих чертах».       «Виделись много где. Почти везде, куда ты ходишь. Забавное стечение обстоятельств, да, Лэйн?» — вновь два наспех написанных сообщения. И вновь без всецело удовлетворяющего меня ответа.       Прочитав текст второго сообщения, я замерла, лишь бегая глазами по буквам из раза в раз. Пыталась убедиться в том, действительно ли там написано то, что я прочла. Я не ошибалась — там был именно тот леденящий конечности текст, что я могла лицезреть. К счастью или сожалению. По всему телу пробежался табун мурашек, после чего меня моментально бросило в холод. Руки начали подрагивать.       Это просто действие непрошеного адреналина или самый настоящий животный страх? Или сразу оба варианта?       Теперь-то я точно запуталась.       Последним толчком в бездну стал внезапный, режущий уши звук — прямо рядом со мной каркнул ворон, появление которого я не смогла застать. Я, вздрогнув всем телом от неожиданности, встала с качели и неожиданно быстро пошла прочь.       Резкие тяжёлые шаги вскоре перешли на бег. Я уже давно перестала отдавать отчёт тому, какая музыка играет в наушниках, по какой улице я бегу. Единственное, что я могла выудить из своей головы и понять — незнакомец затеял странную игру, в которой я являюсь главной героиней и центром Его внимания, и я осознанно вступила в неё, когда продолжила тот странный диалог. Диссонанс. Я «под прицелом», но не хочу отступать. Я хочу остаться и наблюдать за дальнейшим ходом событий, внося свои коррективы.       Пути назад уже нет, как бы далеко я ни старалась убежать.