В Отражении Твоих Глаз

      Я лежала в своей кровати, отдаваясь гнетущей тишине и неумолимому страху всё больше и больше: я ощущала, как по каждой из вен, на пару с кровью, начинало течь липкое и мерзкое чувство незащищённости, что мешалось с недоверием к самой себе.       «Что со мной не так? Почему я согласна даже на такое внимание?» — думала я, устремив свой взгляд в потолок. Я не могла до конца разобраться в собственных чувствах. Мне казалось, что всё вокруг уже давно потеряло какой-либо смысл и окончательно утратило и без того мизерные шансы впечатлить меня, вызвать искренние эмоции; но той ночью выяснилось, что это не совсем так.       На протяжении стольких лет я так отчаянно училась совладать сама с собой и подстраиваться под «правильное и нормальное» общество, что не заметила, как по горло погрязла во всеобщем притворстве и подавлении собственных чувств. Пытаясь каждый раз заткнуть очередной поток мыслей, подталкивающий на горькие слёзы, что демонстрировали накопленную боль и отчаяние, я напрочь забывала о надобности быть собой. Я тогда ни на секунду не задумалась над тем, как тяжело будет выживать в мире, где от тебя чего-то ждут, когда всё, чем ты наполнена — пустота и еле слышные отголоски настоящих эмоций, переживаний и чувств.       «Не ной».       «Помолчи, Лэйн, тебя не спрашивали».       «А кому сейчас не тяжело?».       Люди, которые без остановки велели мне замолчать, утаить свои переживания, скрыть эмоции, преследовали меня повсюду, не давая возможности вдохнуть полной грудью. Я никогда толком не имела права на полноценное изучение собственных желаний и чувств, отчего сейчас, в мире, где я имею возможность принимать все решения самостоятельно, мне приходится нелегко. Моим до идеала отточенным навыком всегда было притворство. Я всегда была вынуждена притворяться: сначала не по своей воле, а после — по собственной. Притворяться, потому что надо. Потому, что это норма общества и элементарный этикет, позволяющий избежать ненужных конфликтов.       «Почему так тяжело разобраться в себе?», — очередная мысль, тут же канувшая в выедающую глаза пустоту. Я чувствовала себя потерянной.       Меня не пугала перспектива быть найденной или в очередной раз обманутой. Я понимала, во что ввязалась и умудрилась достаточно быстро смириться с этим.       Единственное, что меня тревожило — искреннее желание остаться, написать Ему, задать очередной вопрос. Меня держало моё же любопытство и неугомонная потребность оказаться нужной хоть кому-то. Хотелось быть настолько важной для человека, что я грезила сценариями, где простое желание завоевать внимание потихоньку переплывало в одержимость. Глубоко внутри, я точно знала, чего хотела, но боялась признать. А ещё больше я боялась признать тот факт, что я всеми силами цеплялась за людей, которым ничего не смогу дать. Я готова принять их внимание, но не могу пообещать того же тепла в ответ. И меня это пугало. Меня пугал собственный эгоизм и отсутствие понятных мне чувств. Я не могла интерпретировать собственные эмоции. Не могла объяснить, где брало начало внезапное переживание, и не понимала, почему у меня с невероятной силой клокотало сердце при одной лишь мысли о незнакомце.       Неужели я нуждалась в человеке, на которого смогу влиять одним лишь своим существованием? Я же могла поступать так, как мне вздумалось бы. Тоже играть с ним, выбивая ответы на интересующие меня вопросы, манипулировать, стараться раскрыть личность. Я хотела управлять человеком и влиять на ситуацию, раз мне предоставлялась такая возможность.       На подкорке сознания притаилось отрезвляющее понимание того, что это никак не может быть нормальным. Такие желания стоит в том числе подавлять, как я делала абсолютно всегда со всеми своими навязчивыми мыслями. Но сейчас всё было иначе — я была готова рискнуть. Рискнуть своим и без того побитым моральным состоянием, безопасностью, нервами и до боли ценным свободным временем ради очередной порции адреналина и осознания того, что я кому-то необходима ровно так же, как и кислород.       Я хотела долгожданного признания.       Привстав и оперевшись на локоть, я потянулась к телефону, что лежал на противоположном конце кровати. Я так и не ответила на последнее сообщение незнакомца, хотя заведомо думала над ответом. Я думала, как лучше подступиться к нему и дать понять, что моё желание отвечать крайне шаткое; хотелось повысить собственную важность, чтобы позже было проще заполучить нужные мне ответы.       «Если он играет со мной, то почему я не могу делать того же?» — я неосознанно попыталась оправдать свои действия. Не знаю, насколько меня это смогло успокоить, но это было неоспоримым фактом, что развязывал мне руки ещё больше. Естественно, абсолютно всё я себе позволить не могла, но возможность перейти черту явно была, ведь это уже сделал мой собеседник, написав мне.       Мне нужно было подумать. Очень хорошо подумать. Я себе не позволила ответить ему так скоро — стоило выждать некоторое время, чтобы после попробовать выудить пару ответов.       Манипуляция долгосрочным игнорированием.       «Если на него не окажет влияние затишье на день, то позже буду повышать ставки», — мысленно решила я, выходя из чата. У меня было в запасе достаточно времени, дабы обдумать всё в спокойной обстановке.       «Анна, можем завтра встретиться?» — я написала подруге, надеясь на то, что мне удастся достойно объяснить ей о происходящем и получить релевантный совет.       Я не рассчитывала увидеть ответ так скоро, ведь Анна никогда не могла похвастаться стабильным режимом сна: девушка либо сидела до утра над энциклопедиями и пробирками, либо проваливалась в сон необычайно рано и не выходила на связь, проводя в кровати больше десятка часов.       «Либо спать и не просыпаться, либо не спать вообще» — это про Анну. Правда в тот день мне крупно повезло, ведь подруга соизволила ответить почти сразу же.       «Конечно».       «Стой».       «Что-то случилось?» — видимо, Анна всё же заподозрила неладное. Я редко предлагаю что-либо посреди ночи: если мы и планируем встречу по моей инициативе, то происходит это не так поздно.       «Тут уж как посмотреть», — я отправила это сообщение, совсем не задумываясь над его содержанием, но спустя несколько секунд меня осенило: Он написал мне такой же текст несколькими часами ранее.       Я невольно свела брови к переносице, мысленно насмехаясь над собой и коря за эту фразу. Захотелось удалить сообщение. Именно так я и поступила.       Удалив недавно отправленный текст, я напечатала: «Можно и так сказать. Завтра всё объясню, но ничего серьёзного».       Я почувствовала резкое и неутолимое желание зайти в чат с незнакомцем и перечитать тот самый текст. Нажав на его профиль, удивилась тому, как мало сообщений было отправлено. Такое странное чувство: обменялись всего несколькими фразами, а Он засел в моей голове на весь день. И это не приносило мне особого удовольствия. Пора избавляться от этих мыслей и не ожидать чего-либо от людей, чтобы после не разгребать последствия своих же с крахом разбитых надежд.

***

      Я шёл по влажному от недавно прошедшего дождя асфальту, разглядывая дома, в которых уже давно и безвозвратно погас свет. Темнота, холод, отчаяние. Интересно, как люди жили тут раньше? В заброшенном секторе, что находился в пятнадцати минутах езды от моего дома.       Когда я только переехал в Штаты, часто терялся и попадал в неизведанные закоулки, откуда после было крайне тяжело выбраться, ведь связь становилась нестабильной, и электронные карты наотрез отказывались прокладывать мне новый маршрут. Как-то раз я так и забрёл сюда... Когда негодование и беспощадная вспышка агрессии от очередной неудачи покинули меня, я спокойно огляделся и осознал, что это место не так уж и ужасно. Этот заброшенный частный сектор с милыми, но уже прогнившими изнутри домами, редкими деревьями, погнутыми и заржавевшими фонарными столбами и изжившей своё площадкой… манил. Вызывал ощущение полной уединённости и спокойствия. Приняв свою участь, решил задержаться там на пару часов, а после, уже собравшись покинуть это место, заметил подлетевшего ко мне ворона. Он, к моему удивлению, не спешил улетать: птица вприпрыжку подступила ближе, не пугаясь моих размеренных шагов навстречу. Ворон мне сразу показался измождённым — его бок, как мне показалось издалека, был повреждён. Видимо, птица покрупнее успела подрезать его несколькими часами ранее.       — Эй, не бойся, — я медленно опустился на колени и, достав из рюкзака недоеденный мною бутерброд, протянул птице. Когда та начала клевать мясо, выглядывающее из под хлеба, я бегло осмотрел туловище и действительно заметил кровь. Как я и предполагал, рана оказалась не такой глубокой, но достаточно размашистой.       Было принято решение спасти ворона. Мне удалось воспользоваться аптечкой, которую я носил с собой в рюкзаке, ведь часто приходилось перевязывать собственные ранения. Ворон оказался удивительно покладистым. Как только я закончил с обработкой раны и перевязкой, отметил координаты сектора на электронной карте и покинул это место.       Я знал, что вернусь проведать ворона, а ворон знал, что будет ждать меня, чтобы вновь повидаться.       Я начал приходить к нему по несколько раз в неделю. И он всегда ждал меня. В том же месте, в то же время.       Ворон, к слову, стал моим другом раньше Павла.       Как только я ступил на территорию заброшенной детской площадки, ко мне подлетел мой ворон. Он, как обычно делает, приземлился на моём плече.       — Привет, — негромко сказал я, протягивая ему пластиковый пакет, в котором находились мелко порезанные куски мраморной говядины. — Мы с Павлом сегодня готовили. Вкусно вышло.       Ворон, принюхавшись к содержимому пакета, опустил туда свой клюв и взял первый кусок мяса. Как только он его проглотил, стиснул клювом край пакета и, слетев с моего плеча, принялся кушать уже на земле. Я, немного понаблюдав за птицей, сунул руку в карман джинс и достал телефон. Как только я разблокировал его, на экране показался открытый чат с Лэйн. Моё сообщение было прочитано, но ответа я так и не получил.       «Идиот», — мысленно подвёл итоги своей деятельности я, перечитывая нашу переписку в очередной раз.       Видимо, я действительно погорячился, и мне сперва стоило более тщательно прощупать почву. Я, не отрывая взгляда от экрана, что подсвечивал моё лицо холодным светом, прошёл к карусели. Я, недолго думая, занял наиболее уцелевшую сидушку и, убрав телефон в карман, приковал свой взгляд к ворону, который всё так же беззаботно ужинал. Руки интуитивно начали блуждать по карманам, из которых чуть позже я достал зажигалку и пачку сигарет. Раньше я курил не так часто, но со временем вредная привычка перешла в зацикленность и удобный способ убежать от собственных переживаний. Никотин крайне хорошо глушил нестерпимую боль и затыкал внутренний голос, что настырно пытался донести до меня мои истинные желания.       Сигаретный дым окутывал меня, погружая в неумолимо приятную пелену отчуждённости от окружающего мира. Я всецело погрузился в тишину, забывая обо всём, что чуть позже продолжит меня крайне активно донимать, вызывая очередную волну разочарования в людях и ненависти к своей жизни. И к себе самому.       Я, наблюдая за тем, как дым минует моё лицо, растворяясь на ветру, представил образ Лэйн недалеко от себя. Быть может, ей удастся стать моей новой терапией на пару с сигаретами?       «Интересно, мы когда-нибудь сможем так погулять?.. Я бы её обнял и выслушал, а то слишком часто вижу её с поникшим лицом», — думал я, всматриваясь в пространство напротив. Это так странно. Странно чувствовать влечение к человеку, с которым никогда не общался вживую. Которого никогда не касался. Который никогда не касался тебя… Влечение к человеку, который, скорее всего, даже не запомнил твой образ и не подозревает, как сильно ты нуждаешься в его присутствии.       «Ладно, ей плевать на меня. Стоило бы сразу смириться», — отрезвляющая мысль ударила меня под дых, моментально заглушая все другие слова, что метались в голове. Я пытался подготовить себя к наихудшему сценарию, пытался вовремя вразумить себя, но в то же время прекрасно понимал, что уже через пару часов образ Лэйн вновь будет крутиться передо мной, а желание завоевать её внимание и доверие будет мучить меня с новой силой.

***

      Уже к обеду следующего дня в моей комнате сидела Анна, с которой мы активно обсуждали события, произошедшие за последнее время. Я толком не понимала, как стоило лаконично перевести разговор в нужное мне русло, потому решила поразить её своими словами без какого-либо предупреждения.       — У меня сталкер появился, — беззаботно бросила я в перерыве между нашими разговорами. Анна в этот момент как раз делала глоток воды. Я удачно подобрала момент.       Подруга, медленно сглотнув, глянула на меня широко открытыми от удивления глазами, а после поинтересовалась: — Что, прости?       — Сталкер, — повторила я, нащупав телефон рядом с собой. Я собиралась показать ей переписку. — Знаешь, что это такое? — вопрос, скорее, был риторическим. Мне нравилось бесить Анну, когда это было уместно.       — Лэйн, я не идиотка, — процедила девушка, нахмурившись. Она придвинулась ко мне и заглянула в мой телефон, на экране которого уже был открыт чат с Ним.       — Вот, смотри, — я протянула Анне устройство и перевела взгляд на её лицо, наблюдая за эмоциями. Боялась ли я осуждения? Возможно. Анна всегда крайне категорично относилась к мужчинам и общению с ними. А сейчас, когда она постепенно осознавала, что я не отвергла до жути странного незнакомца, а приняла решение подогревать его интерес своими ответами, подруга могла спокойно начать читать мне лекции о благоразумии.       Но этого не произошло в ближайшие несколько минут. Анна лишь молча всматривалась в буквы на экране, проверяла время отправки, раз за разом перечитывала номер незнакомца и только потом соизволила заговорить: — А какие-то дополнительные пояснения будут?       — Ну… — протянула я, стараясь собрать все свои мысли воедино и выдать соответствующий ответ: — он мне написал, когда я сидела на паре, а я чуть позже ответила. Всё. Ничего о нём не знаю. — Я неловко пожала плечами, питая надежды на то, что Анну устроил мой краткий и не особо содержательный ответ.       — Нет, Лэйн. Какого чёрта ты ему отвечаешь? — девушка наконец задала ожидаемый мною вопрос.       А я понятия не имела, что отвечать. Если бы мне приходилось просто искажать правду, то проблем бы не возникло. Только вот я сама не до конца понимала, как объяснить свои мысли и описать цель, что я преследую, общаясь с Ним. Я не находила в себе сил выудить хоть один из вариантов моей резкой заинтересованности, что всецело смог бы описать мои намерения. Я потерялась в собственных мыслях и чувствах. Они были чужды мне.       — Скучно было, — бросила я, опустив взгляд в пол. — Мне редко пишут, особенно незнакомцы, вот и стало интересно, чего ему надо. — Ложь? Возможно, но лишь частичная, ведь изначально толика описанных мною чувств действительно мешалась с прочими желаниями. А затем… я с головой погрузилась в совершенно другое восприятие ситуации.       — Боже… — прошептала Анна, закатив глаза. Она это часто делает. Настолько часто, что эта эмоция, застывшая на её лице, — первое, что я воображаю при упоминании имени подруги. — Скажи, тебя познакомить с нормальным парнем? Я не знаю… Хоть с братом моим пойти пообщайся, — она посмотрела мне прямо в глаза: то ли желала получить ответ на своё предложение, то ли наблюдала за эффектом, что её слова оказали на меня.       Я в недоумении смотрела на Анну, а в моих глазах так и читался немой вопрос: «Что ты несёшь?».       — Нет, Анна, мне не… — я начала импровизировать, выдумывая отмазку, а в этом и заключалась трудность. Раньше я даже и не задумывалась над тем, почему сторонюсь парней в своём окружении. Была уверена, что не нуждаюсь во внимании противоположного пола, что у меня и без этого уйма забот, но с появлением немногословного незнакомца мои устоявшиеся принципы с треском надломились. Я не понимала, что со мной произошло и почему меня заинтересовал человек, о котором я ничего не знаю.       — Тихо, — скомандовала Анна, перебив меня. Вот и славно. Не понадобится искать оправданий. — В этом-то и проблема, Лэйн. Ты не хочешь себе позволить пожить спокойно, тебя не интересуют обычные парни. Кажутся тебе плоскими, неинтересными… пустыми, да? — девушка вела быстро и уверенно, не позволяя оказаться перебитой. — Ты хочешь найти кого-то себе под стать — такого же неоднозначного и закрытого. Хочешь постараться расшифровать его, поступить с ним так, как ты поступаешь со своими клятыми книгами. Я права, Лэйн?       Анна никогда не была излишне мила и лжива, за что я её жутко ценила: в мире, где каждый старается выдавить из себя приторно сладкий фальш себе же во благо, трудно найти человека, который будет всегда говорить прямо, без намёков и неуместной лести. Я знала, что если Анна искренне захочет помочь и дать совет, то она это сделает, даже несмотря на тон и набор слов.       И на этот раз она явно не лгала ради того, чтобы задеть меня и убавить интерес к незнакомцу. Она лишь сказала то, что идеально описывало ситуацию. Конечно, пара моментов была упущена, но значительная часть картины соответствовала мыслям, посещающим меня.       Слова Анны настолько впечатлили меня, что я замерла, не находя в себе сил ответить. В голове моментально зароились десятки мыслей, которые в какой-то момент начали меня пожирать изнутри. Я не хотела мириться с тем, что даже тут я не подхожу под общепринятые рамки. Даже тут недостаточно… адекватна? И мне не нравилось, что Анна это заметила.       Сглотнув ком горечи и желания приложить себя головой о стену за собственное поведение, я прохрипела: — Анна, я уже в достаточно осознанном возрасте, чтобы принимать решения самостоятельно.       — Конечно, Лэйн, — Анна помедлила, рассматривая моё лицо. Пыталась там разглядеть нотку осознания или желала в очередной раз смириться с маской безразличия? — Я пытаюсь предупредить тебя об опасности.       — Я и без этого понимаю, на что пошла. — Ответ выдался коротким и уверенным. Я не хотела развивать эту тему дальше. По крайней мере, явно не сейчас. Явно не тогда, когда я сама едва ли понимала собственные чувства.       Анна не отвечала: она молча наблюдала за мной около минуты, то ли обдумывая ответ, то ли анализируя моё поведение. Вдруг девушка устало выдохнула и, отклонившись назад, рухнула спиной на кровать. Я молча перевела взгляд на подругу и поджала к себе колени, обхватив их руками.       — Ну? — прервала тишину я, смотря на Анну сверху вниз.       — Что «Ну»? Ты хочешь, чтобы я тебе помогла выбить из него нужную тебе информацию? Дала совет? — поинтересовалась девушка, прикрыв глаза. Её ладонь легла на мой локоть и, стиснув его, потянула назад, на кровать.       По этому жесту Анны я поняла, что она всё же не так сильно меня осуждает. Повалившись на белые простыни, что тут же помялись под моим весом, я издала тихий смешок, а после спросила: — Это значит, что ты согласна?       — Типо того, — едва слышно ответила подруга, открыв глаза и развернувшись ко мне лицом. — Я тебе советую подождать, пока он сам напишет. Нужно сделать вид, что тебя очень легко потерять. Так должна появиться мотивация отвечать на вопросы.       — Да, я тоже об этом думала, — отстранённо сообщила я, размышляя, как лучше будет подступиться к нему, какой вопрос задать. — Нужно имя узнать. Я спрашивала, но он не ответил. Если он из университета, то будет нетрудно найти в реестре студентов. — Как только эта фраза вылетела из моих уст, я моментально осознала, что он спокойно мог соврать.       — А если соврёт? — Анна озвучила мою же мысль.       — Да, уже поняла. Подумаю лучше.       — Слушай, он же заинтересован в тебе явно больше, чем ты в нём. Ты спокойно можешь его шантажировать своим холодом и игнорированием. Проси ответы взамен на общение, — голос подруги звучал достаточно ровно, но не до конца уверенно. Сомневалась в собственных предположениях?       — Он может быть неадекватным, — вдруг предположила я, после чего сама напряглась от этой мысли. У меня нет ни единой гарантии, что всё закончится так беззаботно, как и началось. Стало не по себе.       — Самой-то не страшно, м? — Анна явно знала ответ на этот вопрос, но, тем не менее, в очередной раз попыталась вселить в меня хоть толику осознанности.       — Нет. — Совершенно спокойно ответила я, мысленно окрестив себя не до конца адекватной. Я искренне не понимала, почему стараюсь так упорно заглушить подступающее чувство страха и желание не кидаться в очередной очаг проблем.       Тем не менее, сил у меня было достаточно, чтобы не сбежать и окунуться в мир, в котором существовали лишь двое — я и Он. Человек, личность которого мне предстоит разобрать на мелкие кусочки, после чего тщательно изучить каждый, сделать выводы и, быть может, выйти на него самого.       Телефон внезапно завибрировал — мы одновременно подскочили и приковали свой взгляд к устройству, что лежало между нами. Одно уведомление. И оно было от того самого неизвестного номера. Я немедленно схватилась за телефон и, намеренно не открывая чат, проверила содержание полученного сообщения.       «Прости, если напугал. Я не хотел, честно».       — Придурок, так пусть загладит свою вину. «Прости» в карман не положишь. — Анна поспешила осудить незнакомца, скептически сводя брови к переносице, а после добавила: — Я даже не знаю, что тут отвечать.       Я лишь молча кивнула, стараясь обдумать удачный ответ, а чуть позже начала размышлять вслух: — Может, намекну на то, что он так и не ответил на один из моих вопросов?       «Как тебя зовут? Ты так и не ответил», — я напечатала сообщение, не дожидаясь согласия Анны. Отправила.       — Он же не ответит, — вырвала меня из мыслей подруга, заглядывая в мой телефон. Мы обе видели, что сообщение тут же оказалось прочитанным, и мы обе жаждали поскорее увидеть ответ.       — Даже если соврёт, то хоть буду знать, как обращаться к нему. — Я до последнего питала надежды на то, что незнакомец наконец представится хоть каким-то именем, ведь без конца называть его «сталкером» не было никакого желания. Звучало так, словно я — главная героиня дарк романа, от которой без ума самый красивый и опасный богач города, из-за чего он и не может раскрыть свою личность, потому занимается анонимным вторжением в моё личное пространство. Звучало до жути натянуто и забавно, а мне не хотелось портить восприятие ситуации и сбавлять обороты в разоблачении незнакомца. Пусть я буду звать его как только угодно, но не «сталкер».       «Так же будет совсем неинтересно, Лэйн».       «Неинтересно, потому что ты сразу всё узнаешь, а я бы хотел ещё немного подержать интригу», — такой разворот событий был крайне ожидаемым, несмотря на мои шаткие надежды даже на неправдивое имя.       Я уже собралась начать печатать очередное сообщение, не ожидая совета Анны, но тут на экране появился ещё один текст от Него:       «Попробуй самостоятельно найти обо мне что-то. Я же знаю, что хочешь. Давай так: ты мне информацию обо мне — я тебе своё настоящее имя», — наши с Анной глаза одновременно забегали по экрану, внимательно всматриваясь в каждую букву. Хоть мы и молчали, наши мысли явно совпадали — мы не могли понять, чего Он добивается.       — Лэйн, он же правда ненормальный. Озабоченный, — констатировала подруга, переведя взгляд на моё лицо. — Либо хочет быть найденным, либо берёт тебя на слабо.       Как бы мне ни хотелось опровергнуть слова Анны, я понимала, что мне не удастся этого сделать — она была права. А ещё я понимала, что мне никак не удастся свернуть с этого пути и забросить начатое. Я жаждала его раскрыть, расшифровать. Для меня, Он был чем-то наравне с толстенными томами, забитыми уймой давно забытых букв, что складывались в один шифр, который приходилось разбирать по частям, чтобы тщательно проанализировать каждую и получить достоверный результат дешифровки. Это забирало всё моё время, но явно стоило того, а вот с неизвестным отправителем сообщений было всё куда сложнее, и я даже не представляла, куда меня могли завести мои труды, но определённо была готова рискнуть.

***

      С момента отправки моих сообщений в чате повисла гнетущая тишина, что болезненно тянулась, пронизывая моё сердце и мысли горькими и пустыми ожиданиями на протяжении нескольких дней. Холод, окутавший улицы, с новой силой коснулся и меня: я тосковал без Неё, зная, что и без того тонкая нить, которой мы были связаны через неординарные разговоры, могла оборваться в любой момент, оставив меня на окончательно выжженной земле. По моей же вине.       Конечно, я видел её в университете, на улице, через стекло кофейни. Я видел, наблюдал, изучал каждую деталь: мимику Лэйн, её телодвижения, порой был свидетелем её немногочисленных разговоров с подругой. Я был тихим наблюдателем, который раз за разом оставался в тени, боясь сделать шаг вперёд и скинуть с себя оковы опасений и навязчивых мыслей, что не давали подступиться к объекту моих воздыханий. В моём понимании, Лэйн — изысканная картина, на создание которой и дополнительную проработку деталей ушёл не один десяток лет; она находится в невероятно роскошном музее, билеты в который стоят столько, что даже для меня эта сумма кажется неподъёмной. А как только мне удаётся заполучить билет и взглянуть на творение искусства, я вынужден вести себя настолько осторожно с ней, насколько возможно: даже если не так подышать рядом с картиной, то покрытие может треснуть, за что мне навсегда будут закрыты двери в этот музей. А я не могу этого допустить. Даже если хочу вести игру в своём стиле, я вынужден учитывать каждую деталь и думать дважды перед тем, как что-либо сделать. Именно по этой причине я не тревожил Лэйн навязчивыми сообщениями: от меня поступило лишь два сообщения, в которых я желал ей спокойной ночи и доброго утра — больше я не писал. Ждал. Ждал, пока она решит, действительно ли хочет участвовать в происходящем между нами. Я давал Лэйн фору, чтобы она, в случае чего, могла передумать.       Я подходил к университету. Я опаздывал на пару, потому в голове метались лишь мысли о том, как бы мне потише войти в аудиторию и найти свободное место для нас с Павлом, который опаздывал сильнее меня. Я шёл быстро, не отрывая глаз от телефона, в котором вёл активную переписку с товарищем — спрашивал, стоит ли ждать его.       «В сеть зайти, придурок», — огрызнулся я в чате, стараясь привлечь канувшее в небытие внимание Павла. Мне пришлось остановиться недалеко от входа и оглядеться в попытках найти друга, который, быть может, уже тоже был на подходе. Только вместо блондинистой шевелюры Павла мне в глаза бросились до боли знакомые тёмные волосы. Сердце пропустило болезненный удар, а я сжал телефон в руках настолько сильно, что мои костяшки побелели.       Это была Лэйн.       И она была одета полностью в чёрное: джинсы, расклешённые снизу, обтягивающая кофта с элегантным вырезом на груди и лаковые каблуки с заострёнными носками и хаотично размещёнными на них ремнями, нагоняющие мысли о том, что ей место на подиуме, а не у дверей местного университета.       «Она так пришла потому, что я говорил о том, как ей идёт этот цвет? Или это совпадение?», — доводы тут же начали грызть меня изнутри, беспощадно рвя и метая плоть. Я хотел докопаться до правды. Да, надежды озарили меня моментально. Я понимал, что крайне велика вероятность того, что Лэйн надела этот образ не по моей рекомендации, но проблески веры неожиданно резко улучшили моё моральное состояние.       «Заходи, скоро буду», — сообщение от Павла вырвало меня из сбивающего с ног потока мыслей. Я бегло прочитал текст и, сделав вид, что фотографирую для товарища место, где стою, запечатлел на камеру своего телефона Лэйн. Я знал, что буду часто возвращаться к этому фото. Знал, что оно станет долгожданным пополнением в папке, где хранятся все фотоснимки, так или иначе связанные с Лэйн.       Я взъерошил волосы, дабы те перекрывали хоть часть моего лица, после чего направился к входу в учебное заведение. Мне повезло слиться с толпой первокурсников, впопыхах летящих внутрь, потому я особого внимания не привлёк.       Я, намеренно ссутулившись и склонив голову, смешался с толпой, но это не помешало мне пройти мимо Неё на достаточно близком расстоянии. Как только я оказался в паре метров от Лэйн, смог учуять витающий в воздухе аромат её парфюма: такой запоминающийся и влекущий, он мешал в себе цветочные и древесные ноты, пряности, что окутывали меня дурманящей пеленой. Я был готов отдать всё, чтобы задержаться хоть на долю секунды и в очередной раз вдохнуть этот аромат, который ещё не раз будут улавливать мои обонятельные рецепторы.       Лэйн даже не подняла на меня глаз — её взгляд был прикован к тетради, в которой, вероятно, она вела конспект. Конечно, было волнительно подходить так близко, потому я с облегчением выдохнул, когда наконец миновал её фигуру и оказался внутри здания. Аромат, разошедшийся шлейфом на пару метров от неё, сопровождал меня ещё несколько секунд, а после я свернул к лестничной клетке и окончательно потерял связь с Ней. Под рёбрами неприятно саднило, но я мог лишь ускорить шаг и оставить мысли о Лэйн на потом.       На улице уже давно стемнело, а дорогу путникам освещал лишь тусклый свет Луны и старых уличных фонарей. Я стоял под одним из них, докуривая очередную сигарету. Дым, благодаря слабому, но прохладному ветру растягивался витиеватой дорожкой в противоположную от моего лица сторону и бесследно растворялся, оставляя после себя лишь едва ли уловимый запах табака.       Взгляд моих глаз, под которыми уже давно обосновались тёмные круги, был прикован к дверям кофейни. Я метнул взгляд вниз, к экрану телефона. Проверил время. Сделав пару шагов к мусорке, я потушил сигарету и выбросил её, а после вернулся в исходную позицию, всё так же продолжая внимательно наблюдать за происходящим в том месте, где находилась Лэйн.       Сегодня во мне внезапно проснулась инициатива действовать, но я боялся поспешить. Хотел сделать всё так, чтобы желание Лэйн вычислить меня разгорелось с новой силой… и у меня созрел план. Возможно, излишне изощрённый, но я был готов поработать над деталями и встретиться лицом к лицу с последствиями.       Наконец дверь заведения звякнула, открывшись. Из кофейни вышла Лэйн. Её идеально прямые волосы тут же подхватил порыв студёного ветра и принялся волнами рассыпать их около её лица, путая и закрывая ими обзор самой девушке. Лэйн, нетерпеливо смахнув волосы с глаз, направилась в противоположную от меня сторону. Именно тогда я и начал воплощать свой план в реальность.

***

      Я направлялась к своему дому после смены в кофейне и параллельно обсуждала с Анной прошедший день, как вдруг на экране возникло новое уведомление от Него.       Если скажу, что разозлилась или испытала сожаление от полученного сообщения, то явно совру. Я действительно ждала, когда он объявится, ведь моей главной задачей на тот момент было измываться над ним с помощью молчания, потому каждое новое сообщение приносило мне необычайное удовольствие и разжигало дикий интерес.       «Тебе очень идёт этот наряд, Лэйн. Выглядишь невообразимо хорошо, радуешь глаз», — я прочла содержимое, стараясь откинуть от своего лица вновь выбившиеся пряди волос, что мешали мне чётко видеть.        Осознание ко мне пришло не сразу. Я сперва даже забыла, что находилась в безлюдном закоулке около кофейни. Совершенно одна.       Или не совсем одна?       «Только не замёрзнешь ли ты? Холодно же, а ты даже кофту не надела», — за тем текстом почти сразу последовал новый, ещё более настораживающий. И именно эти слова беспощадно толкнули меня в сторону пугающей правды.       Я действительно была не одна.