between what we feel

Старшая школа Хокинса начиналась не с громкого звонка и не с толпы в коридоре. Она начиналась с ощущения, что что-то изменилось, но никто не сказал — что именно. Майк понял это не сразу. Сначала ему просто казалось, что дни стали длиннее, а разговоры — короче. Что все вокруг куда-то спешат, будто знают маршрут, а он идёт наугад. Он заметил это утром, когда ждал Уилла у входа. Раньше они всегда встречались тут — без договорённостей, без сообщений. Просто знали, что увидят друг друга. И вот Уилл вышел из автобуса, поправляя ремень рюкзака, оглядываясь по сторонам. — Привет, — сказал он, когда увидел Майка. — Привет, — ответил Майк. Они пошли вместе. Почти рядом. Но не совсем. Майк не мог объяснить, откуда взялось это ощущение — будто между ними появилась невидимая линия. Не стена. Не расстояние. Просто что-то, о чём раньше не приходилось думать. — Ты готов к контрольной по алгебре? — спросил Уилл. — Наверное, — пожал плечами Майк. — А ты? — Я повторял вчера, — сказал Уилл и усмехнулся. — Хотя не уверен, что это поможет. Майк посмотрел на него и поймал себя на странной мысли: «Когда он так улыбается?» Он быстро отвёл взгляд. В классе они сели, как обычно. Но «обычно» вдруг перестало быть таким простым. Майк всё время отвлекался. Он слышал голос учителя, видел формулы на доске, но внимание снова и снова возвращалось к Уиллу. К тому, как он наклоняется над тетрадью. Как тихо постукивает карандашом. Как иногда кусает губу, когда думает. Майк ловил себя на том, что знает эти мелочи слишком хорошо. — Ты вообще слушаешь? — прошептал Уилл, не поднимая головы. — А? Да, — Майк вздрогнул. — Конечно. Это была неправда. На перемене Майк стоял у шкафчика и ждал, пока Уилл достанет книги. Всё было нормально. Почти. Пока к ним не подошёл кто-то третий. — Эй, Уилл, — сказал парень из другого класса. — Ты подумал насчёт проекта? Майк узнал его не сразу. Алекс. Он видел его раньше — ничего особенного, просто один из многих. Но теперь почему-то отметил, как уверенно тот стоит, как легко улыбается. — Да, — ответил Уилл. — Я могу после уроков. — Отлично, — сказал Алекс. — Тогда договорились. Он улыбнулся ещё раз — и ушёл. Майк почувствовал странное напряжение. Не резкое. Скорее глухое, как будто внутри что-то сжалось и не сразу отпустило. — Вы с ним давно знакомы? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал обычно. Уилл удивлённо посмотрел на него. — Нет. Он просто из параллели. — А, — кивнул Майк. — Понятно. Почему ему вообще это важно? В течение дня Майк несколько раз замечал, как Уилл разговаривает с Алексом. Ничего особенного — пару фраз, смех, обсуждение проекта. Но каждый раз Майк чувствовал одно и то же раздражение. Ему не нравилось, что Уилл смеётся не с ним. Что кто-то другой знает, какие у него сейчас планы. Что он больше не единственный, кто рядом. Эта мысль была неприятной. После последнего урока Уилл задержался, собирая вещи. — Ты идёшь? — спросил Майк. — Да, сейчас, — ответил Уилл. — Мне просто нужно… Он замолчал, глядя куда-то в сторону. Майк проследил за взглядом — Алекс махнул Уиллу из коридора. — Я… наверное, пойду с ним, — неловко сказал Уилл. — Мы договорились обсудить проект. — Конечно, — сказал Майк слишком быстро. — Иди. Уилл кивнул, но не сразу ушёл. — Ты точно в порядке? — Да, — снова ответил Майк. И снова солгал. Он смотрел им вслед и чувствовал странную пустоту. Как будто день закончился не так, как должен был. Вечером Майк лежал на кровати и смотрел в потолок. Он пытался понять, когда всё стало таким сложным. Он не злился на Уилла. Не обвинял его. Но внутри было ощущение, будто у него что-то забирают — то, на что он никогда официально не имел права. «Это просто дружба», — сказал он себе. «Так и должно быть.» Но мысль не приносила облегчения. Потому что где-то глубоко внутри Майк уже знал: если это просто дружба — почему ему так больно? Следующие дни проходили почти одинаково, и в этом была своя странная тяжесть. Майк всё чаще замечал, как Уилл слегка наклоняет голову, когда пишет что-то в тетради, как его пальцы сжимают карандаш, чуть дрожащий от напряжения или усталости. На уроке литературы Майк сидел рядом с Уиллом и пытался читать текст, но его мысли постоянно возвращались к нему. Он замечал, как Уилл невзначай коснулся страницы книги, как он иногда глубоко вздыхает, и эти маленькие детали — невидимые для всех остальных — выводили Майка из себя и одновременно завораживали. — Майк, — тихо позвал Уилл, — у тебя есть ручка? Майк подал ему ручку, их пальцы едва соприкоснулись, но Майк почувствовал странное тепло, которое быстро прошло, оставив легкое покалывание. Он быстро отнял руку и посмотрел в сторону, пытаясь скрыть улыбку, которая никак не хотела исчезать. После уроков они обычно шли домой вместе. Сегодня же Майк шёл чуть позади. Уилл увлечённо рассказывал что-то о новом проекте по истории, а Майк ловил каждое слово, хотя понимал, что большая часть его внимания — вовсе не проект. — Ты правда думаешь, что мы сможем всё успеть к пятнице? — спросил Майк, притворяясь, что интересуется только заданием. — Думаю, если мы начнем сегодня, — ответил Уилл и засмеялся. — А если нет — будем доделывать в выходные. Майк улыбнулся в ответ, но внутренне его что-то кололо. Алекс из параллельного класса вчера снова сидел рядом с Уиллом в библиотеке. Они что-то обсуждали, а Майк всё видел издалека. Он пытался отмахнуться, убеждать себя, что это не важно. Но это было важно. Когда они шли по тихой улице, где опавшие листья шуршали под ногами, Майк замедлил шаг. — Ты думаешь, Алекс слишком много с тобой общается? — осторожно спросил он, стараясь не выдать своих чувств. Уилл посмотрел на него с удивлением, немного нахмурившись: — Не думаю… Почему ты спрашиваешь? Майк отвернулся, чтобы скрыть лицо. Ему стало жарко. — Ничего, — пробормотал он. — Просто думал. Но мысли Майка были слишком ясны: да, он ревнует. И да, это ему не нравится, но он не мог остановить эти чувства. Вечером Майк сидел у себя дома, пытаясь сосредоточиться на заданиях, но взгляд постоянно возвращался к окну. Он представлял, как Уилл идёт домой, как улыбается, как кто-то другой рядом с ним смеётся. И с каждой такой мыслью в груди разрасталось странное, тяжёлое чувство, которое он не умел назвать словами. На следующий день в школе Майк снова следил за каждым жестом Уилла, за каждой секундой, когда он отвлекался на кого-то другого. Даже случайное прикосновение Уилла к книге, к карандашу или просто взгляд — всё это могло вывести Майка из себя или заставить сердце биться чаще. И всё же они шли вместе домой, почти не разговаривая. Но в тишине между ними накапливалась та особая напряжённость, которая не была злостью или гневом. Это была смесь ожидания, недосказанности и чего-то более глубокого, что Майк не хотел признавать даже себе. Он понимал, что если не начнёт что-то с этим делать, то однажды эта невидимая стена станет настоящей преградой. И ему ужасно не хотелось терять Уилла — не как друга, а как кого-то гораздо важнее. На этот раз Майк шёл вперёд, но думал не о школе, не о проекте и не о заданиях. Он думал о каждом взгляде Уилла, о каждом лёгком прикосновении, о том, как сложно быть рядом и оставаться спокойным. И, когда они наконец расстались на улице у дома Уилла, Майк остался стоять и смотреть вслед Уиллу.