between what we feel

Следующие дни шли почти незаметно, но для Майка каждый из них был тяжёлым. Он всё чаще ловил себя на том, что его мысли возвращаются к Уиллу даже в самые неожиданные моменты: когда он сидел на уроке истории, когда писал контрольную, когда просто смотрел в окно на шумный школьный двор. Каждая мелочь теперь имела значение. Майк пытался убеждать себя, что это просто внимание к деталям, что это обычные мелочи. Но сердце шептало обратное. В один из дней, на уроке биологии, Уилл сидел рядом с Алексом — да, тем самым парнем из параллельного класса, который неожиданно стал частью их школьных будней. Алекс подсказывал ему что-то о проекте, и Уилл смеялись вместе. Майк пытался сосредоточиться на своих заметках, но взгляд постоянно скользил к ним. — Эй, Майк, ты слушаешь? — тихо спросил Уилл, когда заметил, что тот снова задумался. — Да… — ответил Майк, чуть тише, чем обычно. — Да, конечно. Но слова были пустыми. Внутри всё кипело. Малейший жест Уилла, каждый его взгляд мог вызывать и лёгкое тепло, и жгучую ревность одновременно. После уроков Майк шёл за Уиллом по коридору. Он хотел сказать что-то, но не мог подобрать слов. Каждый раз, когда они шли рядом, внутри Майка росло напряжение — смесь ожидания и страха. — Ты идёшь сегодня домой через парк? — осторожно спросил Уилл. — Да… думаю, да, — ответил Майк, стараясь звучать спокойно. Пока они шли, листья шуршали под ногами, ветер играл с волосами Уилла. — Алекс опять сидел с тобой в библиотеке? — спросил он небрежно, хотя сердце колотилось. — Да, — ответил Уилл, слегка нахмурившись. — Мы просто работаем над проектом. Майк кивнул, но внутри всё сжалось. Он знал, что эти чувства — не просто ревность, а нечто более глубокое, что он пока не умеет признать даже себе. Вечером Майк сидел у себя дома, держа в руках телефон. Он хотел написать Уиллу сообщение, но не знал, что сказать. Каждое слово казалось либо слишком простым, либо слишком рискованным. Он понимал: если ошибётся, может всё испортить. Тем временем Уилл тоже думал о Майке. Он чувствовал странное напряжение между ними, хотя ничего явно не происходило. Ему казалось, что Майк отстраняется, что он стал осторожнее, как будто боится чего-то. Но что именно — Уилл не понимал. Итак, оба шли по краю невидимой линии, где каждое слово, каждый взгляд имели значение. Но медленно, день за днём, эта невидимая стена между ними становилась всё тоньше. Вечером, когда Майк возвращался домой, город казался пустым. Осенние листья шуршали под ногами, фонари давали слабый, тёплый свет, а прохожие редкими шагами пересекали тротуар. Казалось, весь мир замер и остался только он и Уилл, даже если тот сейчас был далеко. Майк думал о каждом его движении за день — как Уилл поправлял рюкзак, как с лёгким напряжением прикусил губу, когда Алекс задавал вопрос о проекте. Внутри у Майка всё сжималось от непонимания своих собственных эмоций. Он знал, что ревность — это только вершина айсберга. Но остальное — страх, неопределённость, ощущение, что кто-то ещё может занять место, которое Майк считает своим, — было сильнее. Он поднял глаза на ночное небо. Звёзды выглядели далекими, холодными, такими же недостижимыми, как Уилл сейчас. Он внезапно понял, что этот страх — не о чужих парнях, не о Алексах и друзьях, а о том, что он сам боится признаться, что хочет быть рядом, ближе, чем позволял себе раньше. На следующий день в школе атмосфера была почти такая же. Уилл улыбался и шутил, но иногда взгляд его останавливался на Майке. Иногда в нём появлялась лёгкая тревога, почти незаметная, но Майк это чувствовал. Он пытался отвлечься на учебу, на друзей, на книги, но всё было тщетно. — Эй, Майк, — тихо сказал Уилл на перемене, когда они шли в столовую. — Ты в порядке? — Да, всё нормально, — выдавил Майк. — Уверен? — взгляд Уилла был внимательным, словно он пытается прочитать его мысли. Майк кивнул, но не сказал ничего. Он не знал, что сказать. Любое слово могло выдать больше, чем он готов был показать. В столовой Майк наблюдал, как Уилл садится с Алексом и ещё парой ребят. Он смеётся, рассказывает что-то смешное, и Майк снова чувствует острое, почти болезненное чувство внутри — смесь ревности, тревоги и того, что он не может назвать словами. На уроке физики Майк сидел, сжимая руки на парту. Он пытался сосредоточиться на задании, но каждое движение Уилла рядом вызывало в нём странное напряжение. Он ловил себя на том, что постоянно проверяет, где Уилл смотрит, и в какой момент он может повернуться. Когда школьный звонок оповестил о конце уроков, Майк медленно собирал свои вещи. Он понимал, что им снова идти вместе домой, и эта мысль одновременно радовала и тревожила его. — Пойдём? — спросил Уилл, выходя из класса. Майк кивнул. Они шли молча. Тишина между ними была густой, как плотный туман. Каждое движение, каждое дыхание имело значение. Майк старался быть спокоен, но внутренне его охватывала ревность и тревога. Он хотел сказать что-то важное, но слова застревали в горле. — Майк… — тихо сказал Уилл после нескольких минут молчания. — Ты всё время такой… отстранённый. Майк вздрогнул. Он пытался скрыть напряжение, но Уилл заметил его. — Я… я просто думаю, — выдавил Майк, не глядя в глаза. — О чём? — голос Уилла был мягким, но настойчивым. Майк хотел сказать, что боится потерять его,что хочет быть рядом, ближе, чем позволял себе раньше. Но слова застряли, и вместо этого он сказал: — Просто думаю о школе. Уилл кивнул, но внутри что-то сжалось. Он понимал, что Майк что-то скрывает, что напряжение между ними растёт. Но он не хотел давить, не хотел делать что-то резкое. Он просто шёл рядом, пытаясь понять, где та граница, за которой что-то может измениться. Когда они разошлись у своих домов, Майк остался стоять, глядя вслед Уиллу. Сердце колотилось. Он понимал: чувства слишком сильны, чтобы молчать, но слишком рано, чтобы признаться. Уилл тоже посмотрел ему вслед, тихо переживая ту же бурю, которую видел в глазах Майка. Они оба понимали, что что-то меняется, что дружба уже не та, что было раньше. Но никто из них ещё не осмеливался сделать шаг, который разрушит или укрепит всё сразу. И эта невысказанность, этот хрупкий баланс становились центром их мира, неотъемлемой частью каждого дня.