Грёбанный святой Поттер

15 октября, 2000 год. Пыльные лучи рассвета лежали на полу, напоминая туман, просочившийся сквозь щели в окнах. Комната, ещё наполненная ночной тишиной, дышала напряжением. На постели, в мятых простынях, обнажённый Драко сидел, откинувшись на холодное изголовье. Опираясь локтем на согнутое колено, он обессиленно провёл ладонью по лицу, пряча взгляд. Его глаза были полны тревоги, но губы — привычно изогнуты в насмешке, как маска, которую он не снял бы даже перед смертью. Гарри Поттер, стоя у трюмо, поправил ворот рубашки прежде, чем завязать галстук, замечая, что понадобится использовать несколько заклинаний, иначе Джинни ни за что не поверит, что он пропадал всю ночь по заданию Аврората. На его шее еще были заметны красные следы от зубов Малфоя. И в этих следах было больше правды, чем во всех его словах. — Знаешь, — хрипло бросил Драко, вытягивая из пачки сигарету, — ты можешь сколько угодно трахать меня, Поттер, но тебе всё равно не удастся меня сломать. Он закурил. Демонстративно. Выдохнул дым в потолок, будто загонял этим свою слабость обратно внутрь. А потом повернул голову, чуть склонив её набок, и добавил с тем спокойствием, за которым пряталась ненависть: — Хотя, признаю, сегодня ты был близок. Гарри не ответил сразу. Он молча подошёл, положил ладони на изголовье, становясь коленом на кровать, и склонился ниже, почти вплотную. Их дыхание смешалось. Драко смотрел ему в глаза с вызовом. Гарри — с голодом. — Не надо этих игр, Малфой, — прошептал он. — Ты сам мечтаешь об этом. Ты хочешь, чтобы я унижал тебя, подавлял твою волю. Тебе это нужно. Признайся хотя бы себе. — А тебе нужно быть героем, — усмехнулся Драко. — Даже здесь. Даже в постели. Даже когда ты меня душишь, ты мысленно убеждаешь себя в том, что я это заслужил. Бывший Пожиратель, давний враг, конечно. Но самому себе ты никогда не признаешься, что в глубине души ты чудовище, которому всё это доставляет удовольствие больше, чем мне. Но ты прав в том, что я хочу этого. Очень хочу. Гарри улыбнулся с тем ядом, которого никто, кроме Малфоя, никогда не видел на его лице. Он откинулся назад, медленно расстёгивая брюки. — Значит, ты хочешь, чтобы я был чудовищем? — тихо спросил он. — Окей. Только не удивляйся, когда оно снова порвёт тебя. Он вжал Драко в подушки, забирая у него контроль. Без предупреждения, без нежности, с той выученной жестокостью, которую ему позволяли только здесь. Драко зашипел от боли, но не остановил. Потому что только в тот момент, когда Гарри брал его силой, Драко чувствовал себя настоящим. Именно это было причиной терпеть ублюдка Поттера раз за разом. Чтобы забыть себя и, наконец, почувствовать свободу. Ту извращённую свободу, которую ощущаешь лишь тогда, когда позволяешь другому человеку делать с тобой всё, что ему захочется. Даже Поттеру. Чёрт, особенно Поттеру. Когда всё закончилось, они долго молчали. Потом Гарри сказал, не глядя: — Завтра я женюсь. Драко не сдвинулся с места, даже не моргнул, сохраняя полное хладнокровие. Только потянулся к сигарете и закурил снова, как будто именно в дыму пряталась его реакция. — И ты пришёл… попрощаться? — сухо уточнил он. — Я пришёл, чтобы ты запомнил меня. Сегодня была наша последняя встреча, — Гарри подчеркнул эту фразу, и добавил, холодно, будто отвечая на незаданный вопрос, — я никогда не обещал тебе большего, Малфой. Ты всегда знал про Джинни. Драко усмехнулся. — Чтобы ты знал, Поттер: ты можешь носить кольцо, можешь завести детей, можешь выстроить жизнь как хочешь, но это ты всегда будешь помнить меня. Ты, а не я. Не как врага, а как единственного, кто знал, чего ты на самом деле хочешь. Он затушил сигарету о край пепельницы и встал, обнажённый, с отрешённым взглядом. Его кожа была в укусах, царапинах, синяках. Он не сводил их магией. Никогда. — Уходи, Поттер. — Не скажешь «удачи»? — Удачи, — хмыкнул Драко. — В притворстве. И когда Гарри ушёл, дверь даже не скрипнула. И в тишине этой спальни дёрнулась только дрожащая рука, подносящая к губам следующую сигарету. Сигарета горела, как всё, что так и не было сказано вслух.

***

3 декабря, 2002 год. Поттер пришёл как всегда — слишком поздно, слишком пьяный, с запахом женского парфюма на одежде. Драко стоял у окна, в расстёгнутой рубашке, с сигаретой в руке, как будто никого не ждал. Как будто не пронюхал шаги, не проснулся за десять минут до его прихода. Как будто сердце не билось громче, когда щёлкнул замок. Как будто не было ничего удивительного в том, что у блядского Поттера до сих пор были ключи. Сколько бы раз он ни повторял, что больше не вернётся, уходя, он ни разу не оставил ключи. И никогда не исчезал больше, чем на неделю. Годы шли, но ничего не менялось. Они трахались, как те, кто не может разойтись, и из этого капкана не удавалось найти выхода. Драко привык, что Поттер использует его, как вещь, с показательной ненавистью. Хотя ненавидел Гарри, скорее всего, самого себя: свои подавленные желания, страх общественного мнения, важность демонстрировать традиционный идеальный брак. Он срывался на Драко, как на отражение собственных пороков. Тех, что так отчаянно не хотел в себе признавать. — Как там твоя жена? — спросил Драко, не оборачиваясь. Гарри захлопнул за собой дверь и не ответил. Только подошёл и ударил ладонью по стене рядом с его лицом. — Гордится мной, — бросил он. — Думает, что я сорвался по срочному вызову, с напарником из аврората. Прижать к стенке очередного бывшего Пожирателя. — Почти правда, не так ли? Только в следующий раз прихвати напарника. Гарри схватил его за затылок, резко развернул лицом к себе и влепил пощёчину. Не театральную, а грубую, настоящую. С громким хлестом, от которого у Драко дрогнула скула, а сигарета выпала из губ. — Не провоцируй меня, Малфой, — прошептал он, сжимая рукой его лицо. — Не провоцирую, — скривился Драко. — Но ты бы лучше прислал сову. Или патронуса — у него, к слову, рога не меньше твоих. А то, вдруг припрёшься, а я тут не один? Неужели ты думаешь, что ключи есть только у тебя? Драко лгал. Как всегда. В тайне надеясь, что на этот раз Поттер поверит. Гарри рванул его за волосы, потащил в постель и швырнул вниз. Тот не сопротивлялся. Он улыбался, довольный произведённым эффектом. — Сними с меня брюки, Поттер, или тебе снова нужно, чтобы я тебя оскорбил? — Заткнись, — прошипел Гарри, но уже стягивал их с его бёдер, грубо, едва не разорвав ткань, будто ненавидел каждую часть тела, к которой прикасался. Хотя и недели не мог прожить без этого тела. — А Джинни тоже так любит? Когда ты швыряешь её на кровать и называешь грязной маленькой шлюхой? Ответа не было — только плевок в лицо и очередная пощёчина. — Я сказал — заткнись. — Сделай так, чтобы я заткнулся, — прохрипел Драко, выгибаясь навстречу. — Или ты больше на это не способен? Гарри схватил его за плечо и рывком перевернул на живот. Сжал талию и дёрнул Малфоя к себе, заставляя встать на колени и прогнуться. Поднять голову не позволил — вжал в подушку. Сзади. Всегда сзади, только бы не смотреть в глаза. Чёртов гриффиндорский лицемер. Гарри вонзал в него злость, ненависть, одиночество, все свои комплексы и страхи. Он ломал его ударами, грубостью, хватал за бёдра так, будто хотел сжать их пальцами до самых костей. А Драко… он смеялся. Смеялся, как колдун на костре, знающий, что ему уже не спастись. Он дразнил. Бросался словами, потому что это всё, что ему сейчас оставалось: — Глубже, Поттер. Или боишься, что тебе будет так хорошо во мне, что забудешь, как зовут твою жену? — Сукин сын… — Не льсти моей матери. В отличие от твоей, она не родила на свет лживого латентного пидораса. Который притворяется натуралом, и верит в это даже когда кончает в меня. Гарри оттолкнулся, вышел из него, тяжело дыша. Драко упал в простыни, истекая ядом и потом. — Ты отвратителен, — выдохнул Поттер. — Поэтому ты здесь. Гарри снова вжал его в матрас. Пальцы сомкнулись на горле. Безопасно, но до предела — снова останутся синяки. Драко затрясся от предвкушения. — Я сломаю тебя, Малфой. — Поздно. Ты трахаешь руины. Поттер снова вошёл в него, на этот раз глубже, вбился до основания с такой грубостью, что Драко закричал и выгнул спину, пытаясь ослабить боль. Но Гарри уже сжал его узкие бёдра железной хваткой, и сорвался на жёсткие, стремительные рывки, трахая его с такой силой, что Малфой теперь не чувствовал ничего, кроме боли. Драко хотел этого. Хотел, чтобы боль отрезвила его, вернула к реальности, заставила хоть на минуту перестать хотеть Поттера. Не просто хотеть — нуждаться в нём, как в самом опасном наркотике, после которого каждый раз становилось всё хуже. И всё сильнее хотелось ещё. Но боль не отрезвляла, только крепче привязывала. Возбуждение туманило сознание, каждый грубый толчок Поттера, сопровождаемый почти звериным рычанием, выбивал из Драко стоны и слова, за которые он потом себя ненавидел: — Ещё… Пожалуйста, ещё. Драко осторожно скользнул рукой вниз, обхватил свой член, чувствуя, что кончит от нескольких быстрых движений. Но Поттер заметил. Проклятье. Жёстко схватив Драко за руки, Гарри заломил их за спину, фиксируя за запястья. В ответ послышался жалобный стон. Поттер всегда был эгоистичен в постели, и делал всё, чтобы Драко не получил удовольствия. Но именно это и сводило с ума Малфоя. Приносило извращённое наслаждение, которое способен испытать только тот, кто мечтает чувствовать себя использованным. Но сейчас Драко был на грани. И, если Поттер рассчитывал, что Драко начнёт унижаться… то чёртов гриффиндорский кретин был прав. — Поттер, дай мне кончить. — Нет. Ты разозлил меня сегодня. — Тебя же это возбуждает. — Да. — Ты хочешь, чтобы я умолял? — Попробуй, вдруг поможет, — на выдохе ответил Поттер, ни на миг не сбавляя темпа. — Пожалуйста. — Что «пожалуйста»? — Пожалуйста, позволь мне кончить. — Ты кое-что забыл. — Пожалуйста, сэр, — с трудом выдавил Драко. Гарри прекрасно знал, как Малфой ненавидит, когда он требует называть его «сэр». Заставить его сказать это было почти невозможно. Но сегодня был как раз тот случай. — Раз ты так вежливо просишь… Драко ждал, что Гарри отпустит его руки и позволит наконец-то прикоснуться к себе. Но Гарри не отпустил. Он только сильнее сжал его запястья, продолжая насаживать на себя, а другой рукой скользнул по рельефному прессу вниз, и грубые пальцы обхватили твёрдый член, подрагивающий от сдерживаемого напряжения. Малфой ахнул от неожиданности. Поттер делал это редко, очень редко. В лучшем случае он позволял Драко довести себя самостоятельно, в худшем — не разрешал даже этого, и Малфою приходилось ждать, когда Гарри уйдёт, чтобы, пылая от ненависти, высвободить накопившееся возбуждение. Гарри двигал рукой медленно, нарочито медленно, от чего Драко готов был завыть, как раненый волк. — Признайся, Малфой, у тебя нет никого, кроме меня. — Какое тебе дело? — Признайся. — Мерлин, Поттер, какая же ты тварь. — Скажи, что ты позволяешь себя трахать только мне. — Катись ты к Салазару… А лучше к своей жене! Гарри остановил движение рукой и слегка сжал пальцы. — Скажи, Малфой, что ты только мой. Иначе, сегодня кончить я тебе не позволю. — …Хорошо. Я только твой. Только твой, грёбанная ты сволочь, Поттер! Гарри застонал, и, сжав член Малфоя так сильно, как тому нравилось, жадно и быстро заскользил ладонью по нему, заставляя Драко дрожать от долгожданного удовольствия. Его толчки ускорились в такт движениям, а стоны слились в почти что звериный рык, который, казалось, выходит далеко за пределы маленькой квартирки Малфоя, проходит через весь Лондон, покидает Англию и тонет где-то в далёких глубинах океана. Никто не думал, брошены ли на дверь заглушающие чары, и не придётся ли снова стирать память соседям-магглам, затеявшим скандал в прошлый раз. Мир разбился на ощущения. На бешеное сердцебиение и сорванное дыхание. Они кончили почти одновременно. Гарри наконец-то отпустил руки Драко, и тот рухнул на подушки, отчаянно силясь восстановить дыхание. А потом Гарри встал. Застегнулся. И ушёл, не сказав ни слова. Пока дверь закрывалась, Драко успел бросить в спину — не громко, но так, чтобы он услышал: — Не забудь дать ей в рот. Особенно, после того, как был у меня в заднице. Пауза. Дверь остановилась на полпути. Но, спустя секунду, закрылась. Гарри исчез в ночи. В комнате было холодно. Невыносимо холодно. Холоднее, чем когда-либо. Драко вытащил новую сигарету. Закурил. Руки дрожали. Тело болело. Простыни были в крови.

***

11 февраля, 2004 год. Драко стоял у камина, не оборачиваясь. Он знал, что Гарри пришёл, ещё до того, как дверь открылась. Он всегда знал по тому, как воздух в комнате становился плотнее, а кончики пальцев неосознанно начинали дрожать. — Ты поздно, — констатировал Малфой. — Джинни уснула, — пожимая плечами, ответил Гарри так же спокойно, как если бы говорил о погоде. Тишина. Треск дров. — Поздравляю, — усмехнулся Драко. — Примерный муж. Гарри не подошёл сразу. Он снял мантию, аккуратно повесил её на спинку кресла. Обручальное кольцо на пальце блеснуло в огне камина — слишком ярко. Слишком неуместно. — Ты ждал меня, — сказал он. — Я никогда не жду тебя, Поттер. Ты приходишь сам. Ложь. Гарри подошёл ближе. Настолько, что Драко почувствовал тепло его тела. Настолько, что стоило бы отойти. Хотя бы раз. Но не сделал этого. Опять. — Ты пахнешь ею, — бросил Драко. — Домом. Ужином. Покоем. Проклятыми тыквенными пирогами. — Тебя это бесит? — Меня это заводит. Ложь. Гарри усмехнулся. Грубо, зло. Он встал вплотную, поддев пальцами подбородок Малфоя так, что тому пришлось поднять голову. — Ты всё ещё хочешь, чтобы я был плохим? — спросил он. — Всё ещё ждёшь, что я сорвусь? — Я жду, когда ты перестанешь притворяться, — ответил Драко. — Перед ней. Передо мной. Перед собой. Главное — перед собой. Гарри схватил его за горло. Не резко, но уверенно. Как берут то, что давно считают своим. — Осторожнее, Малфой, — сказал он тихо. — Ты забываешь, кто здесь главный. — Ты? — Драко усмехнулся, не вырываясь. — Или тот, кто каждый раз остаётся здесь, когда ты уходишь обратно в кровать к жене, которую даже не любишь? Кольцо впилось в кожу Драко, когда Гарри сжал его горло сильнее. Взгляд зелёных глаз стал тёмным. Опасным. «Глаза цвета Авада Кедавры. Но ранят, как Сектумсемпра…» — Ты специально выводишь меня, — процедил он. — Конечно, — спокойно ответил Драко. — Ты же за этим и пришёл. Чтобы я напомнил тебе, кем ты становишься только здесь. Пауза. Долгая. Раскалённая. Гарри толкнул его к стене. Не так, как делал это раньше. Без ярости. Холодно, контролируемо. От этого было хуже. Или лучше. Драко пока не был уверен. — Ты любишь, когда я с тобой такой, — прошептал Поттер, касаясь его уха горячим дыханием. — Любишь, когда я не герой. — Я люблю, когда ты честен, — холодно ответил Драко. — А ты, Святой Поттер, всегда только притворялся героем. Они больше не говорили. Не было нужды. Все слова уже были сказаны раньше, и всё равно повторялись снова и снова, в других интонациях, с другим дыханием, но, как и всегда, не меняли ничего. Огонь в камине погас почти полностью, когда всё закончилось. Гарри стоял у окна, застёгивая рубашку. Драко сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и курил. Курил, курил, курил… Всегда курил. Дым поднимался медленно, демонстративно, как насмешка. — Ты уйдёшь, — сказал Драко. — Да. — И вернёшься. — Да. Гарри повернулся. Смотрел долго. Взгляд был уставшим, но, почему-то, больше не казался чужим. — Ты ведь знаешь, что я тебя уничтожаю, — непривычно мягко прошептал он. — Конечно, — ответил Драко, медленно выдыхая дым. — Для этого ты и приходишь. Пауза. Тишина нарушалась только слабым потрескиванием дров в камине, который Драко разжёг снова, небрежным взмахом палочки. — Как дела на работе? — внезапно спросил Гарри. Драко вздрогнул. Такие вопросы звучали от Поттера редко, как и любые проблески человечности между ними. — Как у того, кто пашет, как грёбанный сквиб, чтобы выжить. Тупые вопросы, Поттер. Или ты просто хочешь, в очередной раз, позлорадствовать? После того, как твоё сранное Министерство конфисковало Мэнор и всё состояние Малфоев, а отца упрятали в Азкабан, у меня, знаешь ли, в карьере без изменений. — Я говорил, что мог бы устроить тебя в Министерство. Простым ассистентом, но это всё же лучше, чем по четырнадцать часов стоять за барной стойкой третьесортного паба в Лютном Переулке. Ты смог бы, по крайней мере, съехать из этой дыры. — Удивительное великодушие, Поттер, для того, кто уже несколько лет ебёт меня в этой «дыре», не обращая внимание на то, что я жру, где работаю и как вообще существую. У тебя внезапный приступ героизма, или это социальная программа Министерства по поддержке бывших Пожирателей? Гуманизм снова в моде? — Не язви, Драко, — по имени Поттер обращался ещё реже, чем спрашивал, как дела. Мягкость голоса непривычно резала уши. — Я просто хочу помочь. — Твои благородные намерения очаровательны, Поттер, но я не желаю видеть твою рожу в Министерстве каждый день. Как и становиться твоим должником. Гарри подошёл к Малфою и присел на корточки рядом с ним. Пальцы коснулись лица — без нежности, но и без привычной грубости, которая всегда сводила с ума их обоих. — Ты плохо выглядишь. — Да ты мастер комплиментов, Поттер. Впрочем, ты можешь найти себе кого-то посимпатичнее. Если в этом есть смысл. Не помню, чтобы во время секса ты хоть раз смотрел на моё лицо. Гарри проигнорировал очередной выпад и продолжил: — Я серьезно, Малфой. Ты похудел. Глаза красные. Ты пьёшь? Или это наркотики? Скажи, я хочу помочь тебе. «Ты единственный мой наркотик, Поттер, в этом вся проблема. Я не сплю, не ем, стал похож на собственную тень. Неужели ты не понимаешь, что делаешь со мной? Глаза не могут не быть красными у того, кто каждый раз плачет до утра, как девчонка, когда ты бежишь к своей жёнушке, едва успев застегнуть ширинку. Но ты не узнаешь об этом, Поттер. Никогда. Или…» — Ты же легилимент, Поттер. Найди сам ответ на свой вопрос. Или это так страшно — взглянуть мне в глаза? Это случилось прежде, чем Драко успел пожалеть о своих словах. Гарри ворвался в его сознание стремительно, будто давно нуждался в этом разрешении. И выскользнул так быстро, что Драко не успел понять, что именно тот увидел. В следующую секунду Поттер сделал то, чего не делал никогда раньше. Он сжал рукой его ладонь, и разлившееся по телу тепло ударило по самому больному месту. «Блядь, только не это, Поттер. Только не жалость. Ненавижу тебя. Ненавижу себя. Ненавижу то, как сложилась эта ёбанная жизнь.» Гарри смотрел на него ещё некоторое время, потом встал, выпуская из рук его ладонь. Драко показалось, что холод пронзил его до кончиков пальцев в ту же секунду, как Поттер разорвал первое нежное прикосновение за все эти проклятые четыре года. Гарри накинул мантию, остановился у зеркала, пригладив вечно растрёпанные волосы. Жест машинальный и бессмысленный, будто сделанный для того, чтобы потянуть время. Помедлив ещё секунду, будто что-то взвешивая, Гарри сунул руку в карман мантии, достал небольшой мешочек, и бросил его на трюмо. Монеты внутри жалобно звякнули. — Возьми, Драко. И не спорь. Тебе нужно нормально питаться, иначе ты сведёшь себя в могилу. — А не пошёл бы ты нахуй, Поттер? Я что тебе, содержанка? Засунь своё золото в свою золотую задницу, и вали к мерлиновой бабушке. Драко и правда едва сводил концы с концами. Копеечной зарплаты, после вычета всех налогов, с трудом хватало на оплату квартиры. А чаевые уходили на сигареты и огневиски. Малфой не изменял былым привычкам, куря только самый лучший табак и заглушая боль дорогим выдержанным алкоголем. Он умел погибать красиво. И гордость никогда не позволила бы ему принять помощь. Особенно от Золотого Мальчика. Потому что, на самом деле, Драко Малфоя уничтожал не образ жизни, бедность или тяжёлая работа. А только он. Только Поттер. Который никогда не был с ним по-настоящему, и всё равно не отпускал. Мерзавец въелся в сердце, в самые потайные закоулки души, и сидел там крепко, намертво, отравляя с каждым днём, как самый медленный яд. Драко не сомневался, что Гарри, заглянув в его разум, увидел это. Увидел все те чувства, что всегда были, но никогда не произносились вслух. И теперь что? Пытается откупиться? Мудак. Чёртов гриффиндорский мудак, в аврорской мантии, сшитой из фальшивого благородства. — Забери свои подачки и убирайся отсюда, Поттер. Тебя жена ждёт. И не приходи больше. Ключи… оставь на столе. Дверь за Поттером закрылась спустя несколько секунд. Тот ничего не сказал. Драко, только сейчас открыв глаза, полные слёз, медленно перевёл взгляд с бархатного мешочка, оставшегося на трюмо, на деревянный стол. На столе лежало всё, что угодно, кроме ключей. Камин погас снова, но в комнате будто бы было совсем немного теплее, чем обычно.

***

28 февраля, 2004 год. Драко почти не ел последние дни. После ночных смен он засыпал на полу, не доходя до кровати. Огневиски жгло пустой желудок, и это было единственное ощущение, которое удерживало его в реальности. Поттер пришёл не ночью. Это насторожило с первых секунд. Драко не ждал его — по крайней мере, не сегодня. Окно в комнате было распахнуто, от холодного воздуха дрожали занавески, сквозняк стягивал дым с горящей сигареты в рваные полосы. Вечер был мутным, как старое зеркало: пасмурно, сыро, небо низко нависало над крышами, и Лондон казался погружённым в промозглое оцепенение. Драко сидел на подоконнике с сигаретой, в свитере поверх рубашки — в квартире было холодно, всегда холодно, сколько бы ни горел камин. Дверь открылась без стука. — Ты… рано, — хрипло сказал Драко, не поворачивая головы. Гарри не ответил. Просто закрыл за собой дверь и остался стоять в тени, прислонившись к косяку. Он был в мантии, с каплями дождя на плечах, волосы растрёпаны, лицо уставшее, но трезвое. И это был второй тревожный знак. — Обычно ты приходишь около полуночи. Раздражённый, злой, с запахом алкоголя и твердым стояком. — Драко затянулся, выпустил дым в сторону окна. — Что-то пошло не так? Тишина затянулась. — Я… не могу больше, — сказал Гарри наконец. Глухо, без интонации. Драко усмехнулся. Не злорадно, не вызывающе, а, скорее, устало. Он тоже больше не мог. Давно не мог. — Серьёзно? Ты приходишь ко мне четыре года. Трахаешь меня, бьёшь, унижаешь и возвращаешься к жене. Каждый раз ведёшь себя так, будто никогда не придёшь больше. Но ты приходишь. Снова. Всегда. И только сейчас ты решил, что «не можешь»? Он медленно повернулся, наконец-то взглянув на Гарри. Его лицо было странно спокойным, как бывает у людей, которые давно ничего не ждут. — Что изменилось? Гарри шагнул в комнату, но остановился посреди. Не подошёл ближе. Стоял, сжав кулаки, будто сдерживал себя. В его глазах не было привычного гнева. — Я женат. Я возглавляю аврорат. Я — национальный герой, получивший Орден Мерлина в неполные восемнадцать. Ежедневный Пророк и всё Министерство Магии не устаёт утверждать, что я образец для подражания. И всё, о чём я думаю, — это как бы снова не оказаться здесь. — Ты ведь сам себе это придумал, Поттер, — тихо произнёс Драко. — Жену, обязанности, судьбу героя. Всё ради фасада. А внутри ты всего лишь трус, который боится того, что скажут о нём другие. Гарри шагнул вперёд. Быстро, угрожающе, будто хотел ударить. Но не коснулся. — Я не… такой. — Какой? — голос Драко был бархатным, без нажима. — Гей? Лицемер? Или просто человек, который живёт двойной жизнью и не хочет в этом признаться? — Заткнись. — Нет, — спокойно. Гарри сжал челюсть, напрягся всем телом. — Я не могу быть таким. Я не могу разочаровать… всех. Всю страну, Джинни, друзей, себя. Я не… я не должен быть таким. — Значит, лучше быть монстром, который приходит сюда раз в неделю, чтобы сбросить напряжение, трахая того, кто нуждается в тебе, как в последней сигарете в жизни? Гарри задохнулся, будто его ударили. — Я не просил тебя нуждаться во мне, — выдохнул он. — А я не просил тебя приходить. Ни разу. Но ты всё равно приходил. Потому что со мной тебе не нужно лгать. Ни себе, ни им. Здесь ты — настоящий. Грязный, злой, страшный. Со мной ты Бог и Дьявол, и ты не можешь жить без этого. Потому что я единственный, кто тебя за это не презирает. Гарри сел на край стола, опустив голову. Тишина заполнила комнату, будто после взрыва. — Иногда я думаю, что если бы я не был Поттером… если бы я был кем-то другим… — он не закончил. — Ты бы всё равно был пидором. Только счастливым, — сказал Драко устало, но без злобы. — Это единственное, в чём ты виноват. Не в том, что спишь с мужчиной. А в том, что делаешь из этого трагедию. Гарри не ответил. Лишь поднялся, сделал несколько шагов назад, развернулся и исчез за дверью, не оборачиваясь. Драко долго смотрел на пустоту, которую тот оставил после себя. Потом взял новую сигарету. И не закурил. Просто держал в пальцах, слушая, как в камине трещал огонь, а снаружи дождь барабанил по крышам. Он знал: это был не конец. Это просто не должен был быть конец.

***

31 февраля, 2004 год. Драко вернулся домой под утро, с очередной ночной смены. Ещё на пороге сорвал галстук, скинул проклятые ботинки. Ноги гудели от боли, но у Малфоя не было моральных сил даже искать зелье на полке. Там намерено был бардак, даривший малодушную надежду, однажды перепутать обезболивающее с ядом. Но мыслям о самоубийстве он снова сказал: «Не сегодня.» Это обнадёживало. Пройдя из прихожей в единственную комнату, которой ещё не коснулся рассвет, он взмахом палочки разжёг огонь в камине. Было холодно. Невыносимо холодно. Только когда камин осветил спальню яркими вспышками пламени, Драко понял, что он не один в комнате. В кресле у стола тёмный силуэт приобрёл черты… Гарри Поттера. Поттер никогда раньше не приходил сюда, когда Драко не было дома, и, тем более, не приходил утром. Не смотря на то, что у него были ключи, он являлся только в его выходные, зная рабочий график Драко наизусть. Наличие ключей было не столько необходимостью, сколько принципиальным жестом контроля: «Я прийду в любой момент и, если застану здесь другого, убью обоих». Это говорил женатый человек. А что вы знаете о двойных стандартах? — Поттер? Какого ты… Но Гарри не дал ему закончить. Он стремительно подошел к Драко и впился в губы поцелуем. Жадным, глубоким, жаждущим. Это было впервые. За все эти годы, позволяя себе делать в постели с ним всё, что заблагорассудится, и не особо спрашивая разрешения, Гарри Поттер никогда не делал только одного — не целовал в губы. И Драко, потерявший связь с реальностью от откровенности этого жеста, ответил на поцелуй пылко, притянул Гарри к себе, обвивая его шею руками, и прижался к нему всем телом, с невиданной до сих пор чувственностью. — Гарри… — впервые по имени, — это… это значит что-нибудь? Если ты сейчас не ответишь, я убью тебя, и следующий поцелуй у меня будет с дементором. Поттер тихо рассмеялся и заключил Драко в объятья. — Что-нибудь значит. — Я… я люблю тебя, Гарри. «Блядство, Малфой, зачем ты сказал это вслух? Зачем ты сказал это первым, зачем ты сказал это вообще? Идиот, больной идиот, грёбанный мазохист…» Драко не успел закончить внутренний диалог, когда тишину нарушил тихий, неуверенный голос Поттера: — Я тебя тоже. От этих слов стало невероятно тепло, и ничуть не менее больно. — Что дальше? Что будет дальше, Гарри? Ты уйдёшь от неё? Или… или ничего не изменится…? — Джинни… Джинни беременна. Драко резко отпрянул, вырываясь из объятий. Но Поттер нежно коснулся пальцами его лица и притянул ближе. — Ты не будешь больше «мальчиком на ночь», Драко. Я больше не могу так. Пока я не заглянул в твои мысли, я и не догадывался, что ты чувствуешь то же самое. — Мне казалось, это всегда было очевидно. — Не для меня. — Но ты ведь не разведешься с ней? Теперь точно не разведешься… — Я не знаю, что делать, Драко. Надо было расторгнуть этот брак раньше, пока всё не стало так сложно. Теперь… теперь будет сложнее. Ребёнок — это якорь, он не позволит разорвать связь навсегда. Но и жить с женщиной, которую я не люблю — не заставит. Хватит с меня притворства. Руки Драко задрожали от нахлынувших чувств. Всё было как в одном из тех снов, после которых он всегда просыпался в холодном поту. Неужели это происходит на самом деле? Неужели Поттер видит в нём не только подстилку? Неужели, спустя четыре года этого бесконечного хождения по всем кругам Ада, этой двойной жизни, Гарри, наконец-то, нашёл в себе смелость? Ту, которую ему должны были выдать ещё в Гриффиндоре, и которую он, вероятно, растратил подчистую в битве с Волан-де-Мортом. И тут Драко понял, что если бы хоть раз посмотрел чуть дальше, за пределы своих всепоглощающих чувств, он бы давно заметил, как от встречи к встрече менялся Гарри. Как унижения из реальности стали, скорее, ролевой игрой, как он начал находить поводы не уходить так быстро, как раньше. И как на лице бывшего гриффиндорца, вместо ненависти, всё чаще мелькало что-то другое. Что-то, что Драко видеть не хотел, чтобы не давать себе ложной надежды. — Наши отношения не повлияют на твою возможность быть хорошим отцом, Гарри, — наконец нашёл нужные слова Драко. — Я не стану закатывать сцены ревности, даже если тебе придётся проводить с бывшей женой слишком много времени. Просто… не оставляй меня больше. Пожалуйста. — Не оставлю. Гарри вновь заключил его в объятья, и они грели сильнее, чем огонь в камине. — Переезжай ко мне. Сегодня. — В эту дыру? — усмехнулся Гарри. — Нет уж, хватит с тебя такой жизни. Министерство выдало мне служебную квартиру, я взял на всякий случай, не думал, что пригодится. Давай попробуем пожить там некоторое время. Вдруг не убьём друг друга. Там, к слову сказать, довольно удобно. Каминная сеть напрямую связана с Министерством, так что из дома можно отправиться прямо на работу, не блуждая по телефонным будкам. Драко улыбнулся, уткнувшись в плечо Гарри. Тот, кажется, не ждал ответа. Тихое дыхание и крепкие объятья говорили лучше слов. — Надеюсь, ты понимаешь, что с завтрашнего дня ты работаешь в Министерстве? — Вот так вот ставишь меня перед фактом? Это забота или попытка контролировать каждый мой шаг? — Два в одном. — Тиран. — Да. Но перестану им быть, если ты против. — Нет, Поттер. Я хочу, чтобы ты был собой. Я так долго этого ждал. Он крепче прижался к Гарри и закрыл глаза. Впервые за всё это время ему не было холодно. Драко не строил иллюзий. Он понимал: дальше будет сложно. Проблемы не уйдут в один миг, не смотря на то, что Поттер наконец решился изменить свою жизнь. Их характеры не поладят в одночасье. Будут разговоры, от которых захочется снова глушить огневиски и курить до тошноты. Будет мнение общества, с которым Гарри не сразу сможет смириться. Будут страхи, срывы, шаги назад. Ничто не исчезнет по щелчку. Прошлое не отступит вежливо, а будущее не станет милосердным. Но сейчас, в этом коротком промежутке между «было» и «неизвестно», Драко впервые не хотелось прятаться от завтрашнего дня. Это не было спасением. Скорее — передышкой. И, возможно, началом пути, на котором они наконец перестанут ходить по кругу. Огонь в камине потрескивал неровно, отбрасывая мягкие тени. И Драко подумал, что если тепло может быть таким — ненадёжным, неуверенным, но настоящим — то, может быть, за него всё‑таки стоит держаться. P.S. Автор видел в глаза календарь, перестаньте отмечать ошибку там, где она не случайна.

***

Продолжение здесь: https://ficbook.net/readfic/019bfab9-0eeb-77aa-a239-ad87c0df21ab

***