И мы встанем с колен по приказу Королевы

      Стоя в холодном зале отеля, во мраке ночи, юная принцесса не могла остановить поток мыслей. Ей требовалось решить слишком многое — хотя бы для себя одной.       Вокс до сих пор не вернулся, и сердце принцессы не находило покоя. Встреча Вокса и Аластора по какой-то неведомой, а оттого особенно тревожащей причине прошла в абсолютной, звенящей тишине. Ни взрывов, ни крупной драки — когда грешники разбежались, площадь опустела, и больше не было слышно ни звука.       В голову лезли самые ужасные мысли: а что, если Вокс уже мёртв? Лежит там, с разбитым экраном и оторванной головой, и умирает. Раз это Аластор, то, скорее всего, — медленно и мучительно. Лежит в своём когда-то белоснежном костюме, который сейчас наверняка покрыт пылью и тёмной, запёкшейся кровью. Она живо представляла, как кровь, пропитывая ткань, быстро превращает его не в лидера, а в удобную декорацию, такую подходящую для багровых оттенков Ада.       Грузно опустившись на стул, принцесса запустила пальцы в волосы и дёрнула их, безжалостно разрушая безупречный пучок.       — Бесполезна, — прошептала она, словно вынося себе же приговор на плахе.        Вдруг девушка вскинула голову, ощутив, как волосы стали забавно топорщиться. В груди что-то ухнуло и вновь собралось, подчинившись правильному ритму. Искры электричества пробежали по отелю, заставляя приборы издавать гудение и прочий шум. С камеры на камеру, с телевизора на телефон и, наконец, с треском, разорвав тишину ночного отеля, Вокс появился в холле, спиной к Чарли. Он выглядел напыщенно и безупречно. Лишь штаны слегка запачкались от бега по пыльным улочкам Пентаграмм-Сити. Вновь очертив взглядом комнату, Вокс наконец выдохнул и расслабился. Плечи опустились, выдавая, как же он устал. Мягкой и тихой походкой, лишённой того задорного стука, что обычно сопровождал Вокса, он подошёл ближе к Чарли и отцовским жестом поправил выбившуюся прядь.       — Как ты? — спросил он тихо и мягко, едва ли не шёпотом.       Напряжение возросло от лёгкого прикосновения до боли, сжимающей сердце, и, сжав руки в кулаки, она сделала несмелый шаг вперёд, уперевшись лбом в его грудь. Вокс растерялся, смотря на неё сверху вниз.       — Я думала... — начала принцесса, разорвав тишину осипшим от волнения голосом. — Я думала, что ты пострадал.       Вокс на это лишь несдержанно рассмеялся, ощущая, как волнение наконец покидает его уставшее и напряжённое тело.       — Аластор предпочитает более долгие и элегантные игры. Смерть — слишком простая расплата для такого, как он. И для такого, как я. Хотя он может попытаться, но ему не тягаться со мной!       — Что это была за встреча? Почему... так тихо? — спросила Принцесса, игнорируя насмешливую браваду своего наставника.       — Ты ждала драмы? — с лёгкой издевкой и насмешкой спросил мужчина, приподнимая бровь. — Взрывов? Доказательств, что мы с ним — животные, которые рвут друг друга в клочья? Как две бешеные псины, что не поделили кость?       — Теперь я ещё больше не понимаю, что происходит, — с отчаянием призналась она, отступая и садясь обратно в кресло, ощущая, как скрипит подлокотник под весом наставника.       — Ну, знаешь ли, самые опасные договорённости, милая Чарли, заключаются шёпотом. Кричат и дерутся тогда, когда эмоции берут верх над расчётом. Мы с ним... не можем себе этого позволить, — тяжело произнёс он, опуская взгляд и тихо усмехаясь.       Чарли непонимающе покачала головой, на что Винсент не ответил, лишь отведя взгляд к выходу из отеля. Тишина на мгновение окутала холл. Вокс задумался о чём-то своём, внимательно рассматривая двери, ведущие в отель, словно вот-вот должен кто-то заявиться или подкарауливать.       — А я могу? — робко спросила девушка. — Позволить эмоциям? Потому что я сейчас только и чувствую, что тону! Как будто меня тянет на дно. Это всё.       Обернувшись, Вокс хмыкнул, смягчившись ради Принцессы.       — Это и значит — быть ответственным. Тонуть, но продолжать строить плотину. Даже если под рукой только песок. Потому что ты знаешь, что это нужно для спасения других.       Наблюдая за состоянием девушки, он тяжело вздохнул, не сдержав слабую, едва заметную улыбку. Поднимаясь с кресла, Вокс протянул руку, давая Чарли выбор — пойти с ним или же нет. Посмотрев в уставшие глаза наставника, она не смогла отказаться, вложив свою руку в его раскрытую ладонь, и поднялась. Молча они пересекли холл, подошли к лифту и в тихом, мирном гудении техники поднялись на верхние этажи — туда, где жила Чарли. Они не пересекались взглядами, думая каждый о своём: о бремени, о ситуации вокруг, о Лилит. Тихий звонок сигнализировал о прибытии. Не отпуская ладонь девушки, Вокс повёл её дальше.

***

      — На самом деле я боялась шума. Я ждала криков, ждала взрывов и крушения зданий. Думала, вы схлестнётесь, и это повлечёт много проблем, но я получила лишь... тишину. Это оказалось гораздо страшнее, — призналась Чарли, сжимая в руках ещё горячую, но уже пустую чашку чая, пока Вокс старательно чистил костюм. Заметив, что стакан Принцессы опустел, телеведущий налил новую целую кружку.       — Тебе не стоило меня ждать, — мягко сказал Вокс, ставя чайник на место.       — Мне что, стоило идти спать? Пока ты неизвестно где? Пока с тобой... — Чарли замолчала, поражённо качая головой, словно признавая своё поражение. Вокс тихо усмехнулся.       — Нет. Ты должна была управлять. Грешники внизу напуганы. Они ждут тебя. Твоего голоса. Как ждали голоса твоей матери. Ведь пусть я и голос восстания — ты его сердце. Ты их маяк. Их утренняя звезда, — спокойно и терпеливо объяснял он ей, обходя девушку сзади, чтобы положить ладони на её плечи и сжать их в поддерживающем жесте.       — Почему ты этим вообще занимаешься?       Вокс поднял бровь в жесте абсолютного непонимания, словно прося пояснить, о чём вообще речь.       — Зачем ты нам помогаешь? Ты так… вкладываешься, будто это твой личный крестовый поход. Твой личный долг. — Чарли подняла взгляд, растерянно оглядывая Вокса. Комната вновь погрузилась в молчание, а после, с усмешкой, мужчина всё же ответил:       — Лилит никогда не просила о помощи. Она попросила меня о… соучастии. О партнёрстве. Понимаешь, что это значит? Это слишком… ценно для меня. Редкая вещь. Я уважаю это. К тому же её план не казался мне безумием. Ну… не таким уж безумным, как война с Раем, — рассмеялся он, заставив улыбнуться и Чарли.       — О да, её план был надеждой, — с восторгом и восхищением начала она, но тут же покачала головой, чувствуя, как этот восторг гаснет, словно спичка. — Но теперь она…       — Лотти, — прервал её Вокс, называя её так, как звала мать. — Теперь её здесь нет. Но её планы, мечты и надежды всё ещё тут. В твоих руках. Ты же не позволишь им пылиться без дела?       — Ты прав, Вокс. Но всё же… Я будто не помню её. Не помню её лицо. Я помню её голос, её песни, её надежды, но… Поступила бы она так, как мы с тобой поступаем? Как поступаю… я? — спросила она, словно боясь или надеясь, что Вокс вынесет ей приговор — жестокий, но честный, как подобает строгому наставнику.       Однако он не стал этого делать. Вокс отошёл от Принцессы, подойдя к окну. Он наблюдал, как Ад из некогда относительно цивильного местечка превратился в геену огненную, что вечно пылала, взрывалась и несла по улицам крики несчастных грешников. Каждый ли из них заслужил эти страдания?       — И всё же она не ждала идеального решения. Она действовала. Ошибалась. Поднималась. Действовала вновь. Спросишь, почему я здесь, почему тебе помогаю? Потому что я вижу в тебе её. Не её тень. А её наивность и упрямство. Твоя мать была мудра. — Он развернулся лицом к девушке, смотря ей прямо в глаза, внушая уверенность всем своим видом. Своим вновь чистым костюмом, что казался чуждым в этом месте, — ты строишь чудо. Именно так, как хотела она.       — Тогда мы… Тогда я должна увидеть её, — решительно произнесла Чарли, стирая слёзы с ресниц. Верно, она должна справиться. Не ради себя, а ради грешников. Ради тех, перед кем она несёт бремя греха. Той ошибки, что висит на её роду мёртвым грузом.       — Умница. Её документы, планы, песни — всё, что мы успели выкрасть… Давай, Лотти. Мы обязаны довести дело до конца. Вспомни, чего она хотела. Ты должна не скорбеть, а действовать.       — Верно! Я должна понять, чтобы продолжить. Да, ты прав, Вокс! Спасибо, ты лучший! — с восторгом воскликнула Чарли, подбежав к нему и крепко обняв. Вокс шумно выдохнул, прикрыв глаза. Признание льстило и разжигало пламя восторга в груди.       Похвала сильно вдохновляла мужчину, от чего он хищно, подобно акуле, улыбнулся, и после недолгой заминки ответил с излишним самодовольством:       — Я знаю. А как иначе?

***

      Стоило Воксу покинуть её комнату, пожелав друг другу спокойной ночи, он отправился электрическим всполохом в свою башню. Чарли же распахнула шкаф, где в старом сундуке хранились не роскошь, оставшаяся ей от роли принцессы, и не оружие, которое производила Кармилла, а стопки исписанных листов и потрёпанные тетради. Прикоснуться к ним сейчас было страшнее, чем столкнуться с Богом. Потому что здесь, в этих строчках, жила не королева и не бунтарка, а просто мать, которая верила, что мир можно исправить и что грешники не заслуживают своей участи.       Чарли взяла первую папку. Тишина за окном больше не казалась пугающей. Словно после разговора все монстры превратились в обычных животных, что снуют туда-сюда по кривым улочкам, больше не неся страшной угрозы для молодой принцессы.       Где-то там, за золотыми вратами, Лилит чувствовала, как её дочь перелистывает страницу — страницу её личной мечты и их общей истории.       Адам, молчаливый страж, наблюдал за Лилит, которая бережно поглаживала кулон на шее.       — Лилит, — позвал он ту, что принадлежала ему по праву. Но Лилит не отозвалась. Даже не обернулась. Сердце ныло от предчувствия.