Теон Макаренджой: Хроники величайшего позора

Жизнь Теона Макаренджоя в Дредфорте превратилась в бесконечный цикл из боли и ожидания новой порции позора. После того как он продефилировал по двору в розовых кружевах и чалме с чучелом птицы, казалось, что падать ниже некуда. Но Рамси Болтон всегда умел находить новое дно там, где другие видели лишь твердую почву. Проблема Теона заключалась не только в его сломленной психике, но и в физиологии. Диета из сухих, невареных макарон, которыми его заставляли питаться из собачьей миски, начала давать свои плоды. Желудок Теона превратился в поле битвы. Сухое тесто впитывало в себя каждую каплю влаги в организме, превращаясь внутри него в некое подобие цемента. Он чувствовал себя так, будто проглотил мешок гальки. Его живот вздулся, стал твердым, как барабан, и каждое движение отзывалось тупой, распирающей болью. Рамси, который наблюдал за «питомцем» с научным интересом, заметил эти перемены. — Ты выглядишь бледнее обычного, Макаренджой, — заметил он однажды утром, лениво ковыряя в зубах после завтрака. — И твой живот… Ты что, забеременел от того розового платья? Или белая конина наконец-то решила пустить в тебе корни? — Теон только жалобно проскулил, обхватив себя руками. Его внутренности бурлили так, будто там заперли стаю разъяренных крыс. — Я вижу, тебе тяжело, — сочувственно (и это было самым пугающим) произнес Рамси. — Тебе нужно… прочиститься. У нас на Севере есть старинное средство для тех, у кого «застряло». Мы называем это «Дредфортский коктейль». — Рамси жестом подозвал слугу, который принес тяжелый кувшин. От него исходил резкий, кислый запах, от которого слезились глаза. Это была смесь прогорклого эля, касторового масла, сока дикой свеклы и еще каких-то настоек, которые мейстер хранил для особо запущенных случаев лошадиного запора. — Пей, — скомандовал Рамси. — Весь кувшин. Если ты не выпьешь его до дна, я прикажу зашить тебе рот, и тогда макароны останутся в тебе навсегда. — Теон, дрожа от ужаса, начал пить. Жидкость была склизкой, горькой и вызывала мгновенные спазмы. Он глотал, захлебываясь и плача, пока дно кувшина не показалось на свет. — Отлично, — улыбнулся Рамси. — А теперь, чтобы лекарство подействовало, нам нужно физическое упражнение. Иди в главный зал. Мой отец принимает сегодня нескольких знаменосцев, и я хочу, чтобы ты стоял в почетном карауле… прямо за моим креслом. — Главный зал Дредфорта был полон суровых мужчин в мехах. Русе Болтон сидел во главе стола, обсуждая карты и поставки зерна. Рамси устроился по правую руку от него. А за спиной Рамси, бледный как полотно и неподвижный как статуя, стоял Теон. Прошло около часа. «Коктейль» Рамси вступил в химическую реакцию с килограммами сухих макарон внутри Теона. В его животе начались процессы, которые могли бы заинтересовать алхимиков Королевской Гавани. Газы расширялись с чудовищной силой, ища выход. Теон сжимал челюсти так, что зубы крошились, а его кишечник работал на пределе человеческих возможностей, удерживая напор, сравнимый с давлением воды в плотине. Рамси, чувствовавший спиной дрожь Теона, едва сдерживал ухмылку. Он знал, что финал близок. — Макаренджой, — вдруг громко произнес Рамси, прерывая речь своего отца. — Ты что-то притих. Подойди-ка сюда, покажи нашим гостям, как преданно ты служишь. Наклонись и поправь мне сапог. Тот самый, который ты вчера натер розами. — Теон посмотрел на Рамси глазами, полными предсмертной муки. Наклониться? Наклониться сейчас означало нарушить герметичность всей системы. — Я… господин… — прохрипел он. — Наклонись! — рявкнул Рамси, и его голос ударил по нервам Теона, как хлыст. Теон начал медленно опускаться. Каждое смещение центра тяжести вызывало внутри него сейсмические толчки. Когда его спина согнулась под углом в сорок пять градусов, внутри него что-то оглушительно хрустнуло. Это сдвинулись тектонические плиты макаронного цемента. И тут плотину прорвало. Это не было просто звуком. Это был акустический удар, который заставил пламя свечей на столе дрогнуть. Из Теона вырвался поток такой силы и объема, что казалось, законы физики перестали существовать. Жидкая, бурлящая масса, подгоняемая реактивной силой скопившихся газов, вырвалась наружу, преодолевая сопротивление одежды. К несчастью для всех присутствующих, за спиной Теона стоял старинный гобелен дома Болтонов с изображением Свежевателя. Коричневая струя, вырвавшаяся из «Макаренджоя», ударила точно в центр гобелена, мгновенно перекрасив его в новые, не предусмотренные геральдикой цвета. Но на этом процесс не остановился. Это был не разовый хлопок, а непрекращающееся извержение. Теона подбросило вперед от отдачи, и он, не в силах остановиться, начал крутиться на месте, пытаясь ухватиться за что-то. — Боги! — закричал один из лордов, вскакивая со своего места, когда брызги долетели до его кубка с вином. Это было похоже на гейзер. Грязный, зловонный, бьющий под невозможным давлением гейзер. Поток рикошетил от каменного пола, орошал тяжелые дубовые столы и сапоги лордов. Теон, издавая звуки, средние между всхлипами и воплями раненого зверя, вращался, как оторвавшийся садовый распылитель в аду. Русе Болтон, человек, который видел тысячи смертей и пыток, медленно отложил нож, его лицо застыло в выражении глубочайшего отвращения. А Рамси… Рамси был доволен. Он вскочил на ноги, указывая пальцем на извивающегося, извергающего потоки Теона. — Смотрите! — вопил Рамси, заходясь в истерическом хохоте. — Смотрите на него! Это чудо природы! Это фонтан Дредфорта! — Теон, наконец, исчерпал свой «боезапас» и рухнул лицом в лужу собственного позора. Зал погрузился в тишину, прерываемую только тяжелым дыханием Теона и капаньем с гобелена. Запах был такой силы, что один из молодых оруженосцев у выхода упал в обморок. Рамси вытер слезы смеха, которые градом катились по его щекам. Он подошел к лежащему Теону, стараясь не наступить в зону поражения. — Макаренджой, это было слишком изящно для тебя, — произнес Рамси, задыхаясь от веселья. — Ты - не человек. Ты даже - не вонючка. Ты - стихийное бедствие. Ты - поносный гейзер! — Лорды за столом, видя, что Рамси смеется, начали неловко подхихикивать, хотя многим хотелось просто сжечь свою одежду и уехать в другой замок. — Слушайте все! — прокричал Рамси на весь зал. — Отныне, если кто-то назовет его Теоном или Вонючкой, он будет иметь дело со мной. Его имя - Поносный Гейзер! И он будет ходить по замку с колокольчиком, чтобы люди знали: ГЕЙЗЕР ПРИБЛИЖАЕТСЯ, и нужно прятать еду и чистые плащи! — Русе Болтон встал, не проронив ни слова. Он бросил на сына взгляд, в котором читалось «ты больной щенок», и вышел из зала. Но Рамси было плевать. Он подошел к Теону и легонько пнул его в бок. — Вставай, Гейзер. Иди на конюшню. Там есть навозная яма, в которой ты будешь спать сегодня. И не забудь: завтра утром у нас снова макароны. Нам нужно подзарядить твой напор к приезду следующей делегации. Теон, теперь уже окончательно потерявший остатки человеческого достоинства, пополз к выходу. За ним по чистому камню пола тянулся широкий, грязный след. Колокольчик, который Рамси сорвал с чьего-то шутовского колпака и швырнул ему, Теон сжал в кулаке. С того дня в Дредфорте появилась новая легенда. Матери пугали детей: «Будешь вести себя плохо - придет Поносный Гейзер и затопит твою колыбель». Теон же, когда его живот начинал снова бурчать от сухих макарон, вздрагивал всем телом. Он знал, что Рамси Болтон никогда не забудет это шоу, и что титул «Поносный Гейзер» - это клеймо, которое пахнет хуже любой смерти. Он был Теоном Грейджоем, наследником Железных Островов. Но теперь он был просто Гейзером, человеком, чье единственное достижение заключалось в том, что он смог испортить гобелен ценой собственного кишечника под хохот своего мучителя.