Теон Макаренджой: Хроники величайшего позора

Утро в Дредфорте началось для Теона не с пения птиц, а с резкого пинка в бок. Грязь после вчерашнего «червячного» наказания еще местами коркой держалась на его коже, несмотря на то, что он всю ночь пытался отскрести её в ледяной воде конюшенного корыта. Его новое имя - Макаренджой уже прочно приклеилось к нему. Даже собаки, казалось, гавкали на него как-то по-особенному, насмешливо. Рамси Болтон вошел в подвал, где Теон пытался привести себя в порядок. В руках Рамси держал не хлыст и не нож, а тяжелый деревянный ящик, украшенный причудливой резьбой и обитый выцветшей бирюзовой кожей. — Поднимайся, Макаренджой, — весело скомандовал Рамси. — У меня для тебя задание, требующее деликатности. Моя дальняя родственница по материнской линии, из тех Болтонов, что когда-то сбежали за Узкое море и осели в Пентосе, прислала мне подарок. Видимо, она думает, что на Севере мы всё еще ходим в невыделанных шкурах мамонтов. — Он с грохотом поставил ящик на пол. — Здесь новомодная одежда из Эссоса. Шелка, кружева, какие-то перья… В общем, всё то, что сделало бы тебя королем на Макаренджойских островах, если бы вы там не были такими нищими. Твоя задача: почистить мои любимые охотничьи сапоги до зеркального блеска, а затем разобрать этот ящик. Рассортируй вещи по типам: камзолы к камзолам, штаны к штанам, аксессуары - отдельно. И чтобы ни одной складки! Если я увижу хоть одно замятое перышко - ты будешь есть это перо на ужин вместо своих любимых сухих макарон. — Рамси вышел, оставив Теона наедине с сапогами и «сокровищницей» Эссоса. Теон принялся за работу. Его пальцы, лишенные нескольких ногтей, дрожали, когда он тер грубую кожу сапог. Пытаясь угодить хозяину, он использовал остатки жира, который нашел в углу, но от страха перепутал банки и начал натирать сапоги чем-то, что пахло лавандой и розовой водой, видимо, какой-то притиркой из того же ящика. Сапоги стали пахнуть как бордель в Лиссе, но блестели они действительно ярко. Затем он перешел к ящику. Когда Теон открыл крышку, в нос ударил аромат экзотических специй, нафталина и чего-то сладкого. Он никогда не видел таких вещей. Внутри лежали груды тканей таких цветов, которых на Севере просто не существовало: лимонный, фуксия, нежно-бирюзовый, золотистый. Беда Теона была в том, что его ПТСР и постоянное унижение превратили его разум в странный механизм, который во всем искал подвох или скрытый приказ. Он смотрел на эти вещи и не понимал, что это. В Пентосе мода была причудливой, а родственница Рамси, судя по всему, обладала весьма специфическим вкусом. Теон вытащил нечто, похожее на огромную розовую юбку с множеством слоев кружев. «Это, должно быть, церемониальный плащ для плеч», подумал Теон, вспоминая, как гордо носили накидки лорды. Затем он нашел узкие шелковые штаны, которые имели странные разрезы на бедрах и были расшиты павлиньими перьями. «Боевые поножи», - решил Макаренджой. Но самым сложным оказался головной убор. Это была огромная чалма, украшенная чучелом маленькой райской птички и свисающими нитями жемчуга. Теон долго крутил её в руках. Он вспомнил, как Рамси говорил о «сортировке». В его воспаленном мозгу зародилась идея: чтобы лучше рассортировать вещи и убедиться, что они не помяты, он должен их… примерить. Нет, не просто примерить, а показать Рамси, как «правильно» носить эти заморские дары. Он хотел доказать, что он полезен, что он разбирается в роскоши, ведь он когда-то жил в Винтерфелле. Спустя два часа Рамси Болтон вернулся. Он ожидал увидеть Теона, уныло копающегося в куче тряпья, или, в худшем случае, плачущего над испорченным шелком. Но то, что он увидел, когда открыл дверь, заставило его замереть на пороге. Посреди подвала стоял Теон Макаренджой. И это был апогей его позора. На ногах Теона были надеты те самые шелковые штаны с перьями, но он надел их задом наперед, так что разрезы на бедрах обнажали его грязные, худые колени. Поверх них он натянул ту самую розовую кружевную юбку, но не на талию, а просунул в неё руки, решив, что это сложный воротник-жабо. В результате юбка свисала с его плеч огромным, нелепым коконом, из которого торчала его изможденная шея. Но венцом образа была чалма. Теон надел её так глубоко, что чучело птицы нависло прямо над его переносицей, и при каждом движении стеклянные глазки птички смотрели Теону в глаза. Чтобы «дополнить» образ, он обмотал шею длинным оранжевым шарфом из полупрозрачной ткани, концы которого волочились по полу, как хвост побитой собаки. В руках Теон торжественно держал сапоги Рамси, которые теперь благоухали розами на весь подвал. — Хозяин… — прохрипел Теон, пытаясь изобразить величественный поклон. Птица на чалме качнулась и клюнула его в лоб. — Я… я рассортировал. Это - боевое облачение великих князей Востока. Я подготовил его для вашего величия. — Рамси смотрел на это зрелище секунд десять в полной тишине. Его лицо сначала вытянулось, потом покраснело, а глаза начали слезиться. Теон, приняв это молчание за гнев, начал дрожать, от чего розовые кружева на его плечах затрепетали, как крылья гигантской нелепой бабочки. — Ты… ты… — выдавил Рамси. И тут тишину Дредфорта разорвал такой хохот, какого эти стены не слышали со времен их основания. Рамси не просто смеялся - он взвыл. Он схватился за живот, согнувшись пополам. — Макаренджой! — кричал Рамси сквозь слезы. — О боги, ты… ты выглядишь как помесь бабы из Лисса и общипанного павлина! — Теон, не понимая, что происходит, попытался сделать еще один шаг, чтобы подать сапоги, но запутался в оранжевом шарфе и рухнул на колени. Розовая юбка-жабо взметнулась вверх, накрыв его голову целиком. Теперь из кучи кружев торчали только ноги в штанах с перьями и руки, всё еще сжимающие сапоги. Рамси так хохотал, что его ноги действительно подогнулись. Он не смог устоять и буквально рухнул на каменные ступеньки порога, тяжело дыша и продолжая содрогаться в конвульсиях смеха. Его лицо стало пунцовым, он бил ладонью по колену, не в силах остановиться. — Я… я хотел убить тебя сегодня, клянусь! — простонал Рамси, вытирая слезы рукавом. — Я хотел снять с тебя кожу с пяток за то, что ты воняешь червями! Но это… это золото! Теон, ты - самое смешное существо в Вестеросе! Ты переплюнул всех шутов короля Джоффри! — Теон осторожно высунул голову из-под розового кружева. Чучело птицы на его чалме теперь съехало набок и выглядело так, будто птица пьяна. — В-в-ыы… вы не будете меня бить? — тихо спросил он. Рамси, всё еще похрюкивая от смеха, вытер лицо и посмотрел на Теона. Гнев полностью улетучился, сменившись каким-то извращенным восторгом. — Бить тебя? Макаренджой, если я тебя ударю, ты можешь перестать быть таким идиотом, а я не хочу терять такое зрелище. Нет, сегодня ты останешься в этом. Весь день! Ты будешь ходить по замку в этом… восточном наряде. И сапоги! — Рамси снова прыснул. — Сапоги, пахнущие розами! Ты будешь нести их перед собой на подушке, как святые мощи. — Он поднялся с порожек, всё еще слегка пошатываясь от того, как сильно перехватило дыхание. — Иди, Макаренджой. Иди и покажи всем во дворе «моду Пентоса». Если кто-то спросит, скажи, что это твой официальный костюм для поедания макарон. Боги, это лучший день в моей жизни! — Теон, шатаясь под тяжестью розового кокона и чалмы, побрел к выходу. Жемчужины на его голове мелодично позвякивали, а павлиньи перья на штанах мели пол. Он был опозорен так, как не был опозорен ни один лорд в истории, но в этот раз он был жив. Когда он вышел во двор, солдаты Болтонов сначала замолчали, а потом один за другим начали валиться с ног от хохота. Теон шел, высоко подняв пахнущие лавандой сапоги, а за ним тянулся шлейф оранжевого шелка. Он был Теоном Макаренджоем. И в этот день его единственным оружием против смерти стала его собственная, доведенная до абсолюта, нелепость. Он стал живой шуткой, легендой позора, человеком-макарониной в перьях павлина, над которым смеялись даже камни Дредфорта. А Рамси, глядя на него из окна, еще долго потирал живот, который всё еще болел от смеха, и думал, что, возможно, Джейме Ланнистер оказал ему огромную услугу, превратив Грейджоя в это великолепное, абсурдное ничто.