Теон Макаренджой: Хроники величайшего позора

История о «Кишечной Веревке» Теона Макаренджоя стала легендой, которую бродячие певцы Вестероса исполняли только в самых злачных кабаках, когда все приличные люди уже уходили спать. Но никто не знал, что у этой истории будет продолжение, которое заставит содрогнуться даже самых бывалых мейстеров Цитадели. После того памятного дня, когда Теон обвязал мешок с зерном собственной кишкой, Рамси, вдоволь нахохотавшись, приказал «вернуть имущество владельцу». Однако «имущество», почуяв волю и свежий воздух Севера, проявило неожиданную строптивость. Пока Теон в слезах пытался отмыть мешок, его кишка - измученная годами диеты из сухих макарон и постоянным стрессом просто… уползла. Буквально. Она скользнула в сточную канаву, оставив Теона с ощущением странной пустоты внутри и еще более странным прозвищем. Так началось Великое Странствие Розового Странника. Кишка Теона оказалась на удивление жизнелюбивой. Она была пропитана касторкой Рамси и обладала упругостью лучшей пасты из Волантиса. Полгода она блуждала по просторам Вестероса. Говорили, что её видели в Речных Землях, где её приняли за редкий вид розового угря; какой-то голодный крестьянин даже пытался её поймать и сожрать, но кишка, привыкшая к пыткам Дредфорта, только стала прочнее и хлестнула бедолагу по лицу, прежде чем скрыться в камышах. Позже она добралась до Королевской Гавани. Там она случайно зацепилась за колесо кареты лорда Вариса, и тот, обнаружив в своих покоях странный, вонючий предмет, три дня изучал его, подозревая, что это новый вид шпионского устройства из Эссоса. Но у кишки была цель. Она была частью Теона. А Теон, какой бы жалкой развалиной он ни был, оставался её домом. Ведомая зовом крови и недопереваренного теста, она развернулась и поползла обратно на Север. Она преодолела сотни миль, пережила атаку бродячих собак (которых она просто связала в один большой скулящий клубок) и, наконец, одним туманным утром достигла ворот Дредфорта. В это утро Теон Макаренджой занимался своим обычным делом — он стоял на четвереньках во дворе и пытался вылизать росу с камней, потому что Рамси в качестве эксперимента запретил ему пить воду из миски, утверждая, что «настоящие ежики пьют из тумана». В Дредфорте снова были гости. Рамси, Джейме, Тирион и Серсея сидели на балконе, наслаждаясь зрелищем. — Глядите-ка, — лениво протянул Джейме, поправляя золотую руку. — Ваш питомец сегодня особенно усерден. Он скоро дыру в камне протрет. — Это он ищет смысл жизни, — усмехнулся Тирион. — Или просто пытается вспомнить вкус чего-то, кроме пыли. — Вдруг по двору пронесся странный звук. Шлеп-шлеп-шлеп. Это не был звук «семенящих» ног Теона. Это был звук чего-то длинного, мокрого и решительного, что быстро приближалось к Теону по грязи. Теон замер. Он почувствовал странное беспокойство в нижней части живота, там, где последние месяцы гулял холодный ветер. Он медленно повернул голову и увидел её. Его кишка вернулась. Она была покрыта дорожной пылью, колючками, на одном её конце застряла рыбья чешуя из Трезубца, а на другом — чьё-то золотое кольцо, украденное в Гавани. Она выглядела суровой, загорелой и очень злой. — Моя… — прошептал Теон, и в его глазах вспыхнул ужас. — Опять?! — Кишка не собиралась ждать приглашения. Она помнила, как её использовали в качестве веревки, и жаждала возвращения на законное место, чтобы больше никогда не видеть этот безумный мир. С быстротой гремучей змеи «Pink Wanderer» взвилась в воздух. Теон попытался вскочить и убежать, но его ноги, ослабленные диетой, подкосились. Он упал, семеня ногами в воздухе. На глазах у онемевшей публики кишка начала процесс «живого возвращения». Это было похоже на сцену из самого страшного кошмара. Она обвилась вокруг ноги Теона, нашла «входную дверь» и с напором поршневого насоса начала вживляться обратно. — А-А-А-А-А-А-А! — вопль Теона достиг облаков и, вероятно, был слышен даже на Стене. — ОНА ХОЛОДНАЯ! ОНА ГРЯЗНАЯ! ХОЗЯИН, ПОМОГИТЕ! — Теон подпрыгивал на месте, как будто внутри него включилась та самая центрифуга. Он крутился волчком, пытаясь вытащить «гостью», но кишка уже наполовину заползла внутрь, увлекая за собой застрявшие колючки и дорожный мусор. Рамси Болтон на балконе сначала застыл с кубком в руке, а потом начал медленно оседать на пол, захлебываясь от хохота. — Она вернулась! — визжал Рамси. — Верность Болтонам - ничто по сравнению с верностью кишки Макаренджоя! Она совершила паломничество! — Тирион Ланнистер просто выронил свой кубок. — Я видел, как драконы вылупляются из камня, — прошептал он, — но это… это самое великое возвращение в истории человечества. Это «Одиссея», написанная дерьмом и кишками. — Джейме Ланнистер отвернулся, его начало тошнить. — Скажите мне, когда она закончит швартовку… — пробормотал он. Тем временем Теон уже не кричал. Он издавал звуки, похожие на работу старой, засорившейся канализации. Кишка, наконец, полностью вживилась в организм, прибулькивая:

— часть команды - часть Теона,

часть команды - часть Теона,

часть команды - часть Теона. —

Теон рухнул лицом в грязь, его тело конвульсивно дернулось, а затем он издал долгий, протяжный звук выпускаемого воздуха, который пах… старой дорогой, Речными Землями и немножко родным морем. Он лежал неподвижно. Его живот, который до этого был впалым, теперь выглядел так, будто он проглотил очень длинную и неровную змею. Рамси спустился во двор, вытирая слезы и всё еще похрюкивая. Он подошел к Теону и легонько ткнул его носком сапога. — Ну что, Макаренджой? Полноценный обед? — Рамси расхохотался. — Ты - первый человек в мире, который совершил самопоедание через задний проход! — Теон приподнял голову. Его «лысые ежики» на лбу от напряжения стали ярко-фиолетовыми. — Хозяин… она… она принесла с собой песок… и, кажется, какую-то дохлую лягушку… — прохрипел он. — Это не просто кишка, — провозгласил Рамси, обращаясь к гостям, которые спустились вслед за ним. — Это - Блудный Потрох! Наш Теон теперь официально является самым вместительным человеком Вестероса. В нем больше истории, чем во всех книгах мейстеров! — Джоффри, который всё это время наблюдал с открытым ртом, вдруг начал кидать в Теона камни. — Эй, Макаренджой! А она не вылезет обратно, чтобы поздороваться? — Отныне, — Рамси поднял руку, — у него новое правило. Раз его части тела так любят путешествовать, мы будем связывать его ноги его же одеждой, чтобы он не уполз вслед за своими органами! И кормить его только самой острой едой, чтобы у кишки больше не было желания выходить на прогулку! — Теон, теперь известный как Кишечный-Путешественник, пополз к своей каморке. Внутри него что-то урчало, ворочалось и, кажется, пыталось переварить то самое золотое кольцо из Королевской Гавани. Позор Теона достиг космических масштабов: он был единственным лордом, чьи внутренности имели более интересную биографию и более насыщенную жизнь, чем он сам. Каждую ночь после этого он боялся засыпать, опасаясь, что пока он спит, его почки или печень тоже решат, что им пора посмотреть мир, и оставят его одного с его макаронами и Рамси Болтоном.